Глава 19

ВЯЧЕСЛАВ

Вопреки бешеному сумасшедшему дню, вечер выдался на удивление приятным и размеренным.

Близость Киры действует на меня странным сочетанием: одновременно успокаивает и распаляет. Когда мы сегодня оказались наедине в её квартире, еле сдержался, чтобы не послать к чёрту все условности, рывком не сорвать с неё яркие тряпки и не наброситься на девочку прямо на кухне, так хотелось, наконец-то, её попробовать. Дааа уж, старею. Раньше без труда мог дождаться момента, пока женщина сама захочет залезать ко мне в штаны и доставить максимальное удовольствие. А теперь… Признаться мне даже нравится в какой-то степени новизна собственных ощущений. Предвкушение и ожидание наряду с медленным соблазнением, немногочисленные, редкие прикосновения к её гладкой, молодой коже. Какая же она всё-таки маленькая, хрупкая. И каждый раз, как дотрагиваюсь до неё, хочется сжать посильнее, но боюсь сделать больно.

Приятно видеть в ней отзвук своих собственных ощущений, замечать, как темнеют глаза, как дыхание вмиг становится прерывистым, как она прикусывает нижнюю губу, как плавится её тело в моменты моих лёгких касаний.

У меня просто башню сносит, когда я представляю, как она будет стонать и извиваться подо мной, придавленная к прохладным простыням моей постели, как пропущу её мягкие волосы сквозь свои пальцы, а потом ещё повторю это вновь и вновь, в итоге крепко намотаю их на кулак. А что всё именно так и будет, я уже нисколько не сомневаюсь.

Достал из бардачка документы и, чтобы не забыть, переложил их на заднее сидение, бросив им в след мимолётный взгляд, как на глаза случайно попался маленький розовый рюкзачок. Вот же Маша-растеряша. Забыли девочки свои игрушки. Сбавил скорость, плавно затормозил у обочины и посмотрел на циферблат часов. В принципе пять минут мне уже погоды не сделают, а вечером к ним приехать я точно не успею. Нахожусь недалеко, поэтому проще уж сейчас повернуть назад и вручить пропажу.

Два упёршихся друг в друга придурка, которые, очевидно, не ценят собственного времени, уже успели разъехаться. О, а вот и Кира, видимо, с соседом разговаривает. Не успела ещё зайти в подъезд. Это мне повезло. Остановил машину, не доезжая до девочек. Чтобы они меня не увидели и удивились розовому сюрпризу в руках. Мдаааа, Дед Мороз хренов. Уже почти отвёл взгляд, чтобы выбраться наружу, но что-то в их напряжённых позах показалось мне странным.

Не понял. Мария крепко вцепилась двумя руками в мамино колено. Необычно. Я такого ещё не видел. Как правило, она совершенно спокойно крутится рядом. Кира стоит спиной ко мне, но полностью загородить обзор у неё, разумеется, не получается. Вижу, как высокий белобрысый мужик на неё уставился. Именно поэтому, вопреки любому здравому смыслу, захотелось поскорее приблизиться и обнять её за плечи. Ещё и всем желающим соседям по губозакаточной раздать.

Выбрался из машины, тихонько прикрыв дверь. Чёрт с ним. С рюкзаком. Успеется.

Но как только приблизился на расстояние, позволяющее расслышать хоть какие-то обрывки фраз, в душе моментально всё начало покрываться инеем.

Мария закричала. Я даже остановился на мгновение и оглянулся в поисках других детей, так непривычно слышать нотки страха в коротком детском писке.

— Ты просто чудовище, Олег.

Что здесь происходит? Вот стоило только оставить их одних, так сразу нашли себе приключения!

— И я очень сильно жалею, что когда-то увидела в тебе мужчину.

Неужели это отец её ребёнка? Быть такого не может! Всё ещё не нахожу в себе силы пройти последние несколько шагов. Смотрю на непонятную картину. Такая близкая дистанция даёт возможность отчетливо разглядеть животный оскал на лице неприятного собеседника. И ещё вижу, как он пожирает мою девочку взглядом. Я ему сейчас глаза бантиком завяжу, это точно.

Мужик выглядит настолько агрессивным, что даже странно. Кого эта малышка в состоянии обидеть? Как могу, стараюсь на расстоянии четырёх шагов спокойно стоять позади и игнорировать непрошеное ощущение опасности, так не вовремя появившееся внутри. Чувство неприязни к очень молодому, но такому борзому человеку растёт с каждой секундой.

— Ты его во мне и сейчас увидишь. Уж я-то смогу напомнить.

Напомнить?

Этот молокосос с бешеным взглядом разом весь подобрался, набычился, и всё дальнейшее начинает происходить, словно в замедленной съемке. Кира резко делает шаг вперёд, закрывая собой ребёнка, а этот помешанный ублюдок, расплываясь в злобной, омерзительной улыбке, немного наклоняется и заносит правую руку… ДЛЯ УДАРА!

Мысленно чертыхаясь и матеря себя последними словами, что как последний идиот стоял и смотрел на разворачивающееся прямо на моих глазах абсолютно недопустимое действие, полностью игнорируя мужские внутренние сигналы, просто-таки вопящие об опасности, я в три прыжка приближаюсь к моим малышам, заслоняя их собой и отрезая от этого выродка. Он выше меня на полголовы.

— А ты мне напомни, — сталь в собственном голосе ощутимо резанула даже мой слух.

Хотя. Какой там ощутимо. Я готов разделать этого козлёныша на части любыми ножами, а, желательно, одолженными у Киры, давно уже затупившимися, чтоб страданий больше было.

Напрягаюсь, концентрируясь и готовясь в любой момент отразить вероятное последующее нападение. Слежу за перемещением рук и тела своего оппонента. Но он теперь не торопится, а удивленно и с раздражением меня разглядывает.

— Ты чё, клоун, в защитники записался? Пошёл вон отсюда, ты нам мешаешь.

— Так ты заставь, — спокойно, Слава. Спокойно. Если ты его сейчас похоронишь в близлежащей песочнице, легче от этого никому не станет.

Как я и рассчитывал, этот мальчик вновь замахнулся, чем допустил непростительную ошибку. В его положении бить нужно без замаха, резко и быстро, прицельно, а не давать противнику возможности раскрыть свой манёвр.

С лёгкостью цепляю его кулак, перехватываю запястье. От того, как всё произошло легко и без минимальной борьбы, даже стало противно. Видимо, этот слизняк не привык сталкиваться с мужским противостоянием и ответным ударом. Отточенным движением заламываю руку за спину, ощутимыми рывками подергиваю её наверх и продолжаю держать в таком положении. Четыре секунды, а он уже стоит, согнувшись в три погибели, и скулит. Слабак.

Стараясь собрать осколки своего вдребезги разбитого самообладания, наклоняюсь к нему. Произношу негромко, спокойно, чтобы не испугать криками Марию, очень чётко и с угрозой выплёвывая каждое слово:

— Слушай сюда, щенок. Сейчас ты привыкнешь к своей унизительной позе, успокоишься, возьмёшь себя в руки, сделаешь глубокий вдох и сконцентрируешь всё своё галимое внимание на том, что тебе скажет взрослый дядя. Подойдёшь к ним ближе, чем на два километра, в дальнейшем дышать сможешь только ртом и хорошо ещё, если без дополнительных приборов. Будешь донимать своими звонками и угрозами — лишишься зубов. Но если ты ещё раз хоть пальцем тронешь Киру или ребёнка… — тут пришлось сделать многозначительную паузу, чтобы всё-таки сдержаться, не дотянуться и не сломать ему нос. — Я тебя просто ЗА-КО-ПАЮ. Ты понял, гадёныш?

Резко перехватываю его конечность второй рукой, а первой совершаю резвое движение вверх, и чувствую желанную едва заметную дрожь. Несчастный молокосос тут же взвыл от боли.

— Аааай, ублюдок, ты мне руку сломал!

— Радуйся, что только одну. Такой твари, как ты, и ноги не нужны. Всю жизнь пресмыкаться будешь.

С силой толкнул его на землю, брезгливо отряхивая руки. Сделал несколько шагов по направлению к скукоженному, трясущемуся мальчишке, но почему-то остановился.

Едва сдержавшись, чтобы не пнуть его по печени, поскорее отвернулся и направился к малышам.

Приблизился к Кире. Первым делом, забрал у неё ребёнка, подхватив на руки и крепко прижав к себе ценную ношу. Затем схватил перепуганную девушку за запястье и потянул за собой. Молча, не проронив ни слова, уверенным шагом двинулся вперёд, не оглядываясь.

Внутри просто всё кипит от гнева. Как он посмел на неё замахнуться?! Как она вообще с подобной тварью могла связаться?! Совсем с головой не дружит?

Почувствовал, как детские ручки крепко обхватили мою шею. Прижал к себе ребёнка ещё плотнее, насколько это возможно сделать одной рукой, потому что другой всё также твёрдо удерживаю несопротивляющуюся Киру.

Искоса незаметно взглянул на свою маленькую зеленоглазку. Конечно, свою. Отрицать тот факт, что я вообще ни с кем делиться ею не намерен, уже не имеет смысла. После случившегося я свою девочку на улицу в ближайшее время точно не выпущу. Если понадобится, запру в квартире. Не понравится — её проблемы.

На нежном, таком красивом лице невозможно разобрать никаких эмоций, но отсутствие привычного милого и доброжелательного выражения уже говорит о многом.

Чересчур резко распахнув дверцу заднего сидения, хотел усадить ребёнка внутрь, но малышка, почувствовав неладное, мгновенно напрягалась и обеими ручками потянулась в сторону.

— Мама!

— Я здесь, солнышко. Я рядом, — голос вроде спокойный. Это хорошо.

Кира перехватила у меня ребёнка и медленно протиснулась на сидение, крепко прижимая дочку к себе. Чёрт. У неё же спина болит!

Приложил все возможные усилия, чтобы аккуратно прикрыть дверь. Куда она только смотрела, когда ложилась к нему в постель?

Тяжело вздохнул и сел за руль. Удобно устроился на месте, на котором всегда сидят водители. Прекрасно, я теперь долбанный водитель. Работаю за улыбку. Финиш!

Отгоняя от себя странные непрошеные мысли, которые раньше и в голову бы мне никогда не пришли, тронулся с места.

Выехав на главную дорогу, набрал номер заказчика, встреча с которым должна состояться уже минут через пятнадцать.

Спустя несколько секунд в трубке послышался весёлый бодрый мужской голос. Не знаю, зачем я это делаю, но по-другому не могу. Ни за что их сейчас не оставлю без присмотра. Особенно ребёнка.

— Вячеслав, приветствую. Я почти на месте.

— Александр, приношу свои извинения, но встречу придётся перенести. У меня возникли совершенно непредвиденные обстоятельства, сам только что узнал, что не получится подъехать. Поэтому не мог предупредить раньше.

— Я понял. Все здоровы?

— Отчасти, — отвечаю и даже не кривлю душой, потому что действительно сомневаюсь в своих умственных способностях. — Предлагаю выбрать любое удобное для Вас время в другой день.

— Договорились. Тогда я сориентируюсь и перенаберу.

— Буду ждать. И спасибо за понимание.

Не дожидаясь дополнительных прощаний, отключил вызов.

Сзади вроде всё тихо.

— Кто это был? — я не собираюсь играть в му-му и в любом случае задам всё интересующие меня вопросы.

После долгого молчания всё же сумел расслышать тихий грустный ответ.

— Мой муж.

Тут я даже немного опешил…

Какой. На хрен. Муж?! Она точно сказала «муж»? Сука, ЗАКОННЫЙ МУЖ! ОХРЕНЕННО! А ты Славик так… просто на пути попался со своими сюрпризами. Раньше ни для кого не старался, можно было и не начинать.

Во, я дебил! Почему мысль о том, что такая девочка может быть несвободна, мне и в голову не пришла?

Как вообще так получилось, что она досталась именно этому выродку? Одной рукой потянулся к клыку, уже много лет висячему на шее, и крепко, до боли сжал его побелевшими пальцами.

Взглянул на Киру через зеркало.

С трудом, но всё ещё сдерживаю клокочущий на сердце ком.

— А почему я не в курсе, что ты, оказывается, замужем?

— Да просто… Это всё формальности. Прости… — формальности? Это, мать твою, не просто формальности! Это муж, который имеет на неё определенные права! А на ребёнка тем более!

Чувствую себя клиническим идиотом. А как по-другому? О чём тут ещё думать и говорить?

Видимо, это всё, на что я могу рассчитывать. Банальное прости.

Не сказать, что мои моральные принципы противоречат и не позволяют укладывать в свою постель замужних женщин, себя-то не обманешь, бывало и такое по молодости. Но НЕ КИРУ ЖЕ! Тем более, что я всё же сторонник здоровых и честных отношений.

А это ещё что за новости? По её щеке скользнула одинокая слезинка…

И всё. Ярость больше не хочет сидеть взаперти и начинает поглощать внутри меня все остальные чувства, не оставляя возможности для самоуспокоения или трезвого расчёта. Но одно, никогда раньше не испытанное и совершенно мне сейчас непонятное, вдруг особенно ярко проклюнулось на фоне чёрного, сжигающего всё на своем пути лютого бешенства и укололо куда-то в область груди.

Слишком поздно заметил, что светофор на этот раз не на моей стороне, поэтому вместо привычного плавного торможения пришлось резко дать по тормозам. Спасибо, водитель позади меня вовремя оценил ситуацию, сориентировался и остановился заранее. Моргнул ему аварийками в знак извинения.

Снова посмотрел на Киру, уже обернувшись. Она прячет взгляд, а на щеке блестят тонкие мокрые дорожки.

— Кира, я не могу видеть твои слёзы. Пожалуйста, успокойся.

Ой, дураааак. Не стоило мне этого говорить. Девочка бросила на меня быстрый взгляд и отвернулась, убирая новые эмоциональные потоки со своего лица, которые она едва успевает вытирать пальцами. Не знаю, как это возможно, но я рассмотрел, а может и почувствовал, как всё её тело дрожит от не находящих выхода эмоций.

Мария тихо лежит на женских коленях. Мне особо не видно, но, наверное, ребёнок крепко вцепился в маму. Как можно не просто причинить физическое страдание и поднять руку на женщину, но ещё и обидеть своё маленькое продолжение? И свою собственную жену, которую сам же и выбрал! Урод.

Через некоторое время выехал на уже знакомый маршрут. Зрительно выхватив впереди ярко-зелёный аптечный знак, перевёл взгляд на зеркало заднего вида. Машины едут далеко за мной, значит, никого не подрежу. Включив на автомате правый поворотник, резко свернул на обочину и остановился. Молча вышел из автомобиля и двинулся в аптеку, постепенно, очень медленно, наконец, справляясь с бушующей внутри яростью. Хрена с два я отпущу её обратно к этому ублюдку. Пусть даже не надеется. Хоть бы ребёнка пожалела.

И вообще! После всего, что я видел и слышал, у неё ещё язык повернулся меня назвать тираном и диктатором? Уму непостижимо!