Глава 21

В квартиру к Славе захожу, ожидая подвоха. Но нет, ничего такого, что вызвало бы у меня опасения или вопросы. Как я и думала, чисто мужское логово. Преобладают тёмные тона. Почему сильный пол всегда выбирает именно такие? Коричневые оттенки, добротные деревянные поверхности. Не сказать, что я особо много подобных интерьеров видела, но определенное представление об этом имею.

— Чувствуйте себя как дома. Что от меня требуется?

— Всё в порядке. Мы немного осмотримся. И Машеньке скоро уже пора ложиться спать. Покажешь, где нам лучше это сделать?

— Пойдём.

Коридор огромный. Как две моих квартиры. Сразу видно, что над интерьером трудился дизайнер. Несмотря на слишком мрачные для меня тона, в квартире много зеркал, хорошее освещение. Вся мебель чётко находится на своих местах, как будто она для них и изготавливалась.

Везде идеальный порядок. Представила, во что превратится этот храм чистоты, после того, как утром тут пронесётся маленький ураган с игрушками.

— Я не буду мешаться под ногами, если что — зови.

Сразу столкнулась с кучей бытовых сложностей. У Маши нет пижамы. Завтра с утра её везти в сад, значит нужно очень рано вставать. Нет ни расчёски, ни белья переодеться, ни полотенца. Но просить у хозяина как-то… стеснительно, что ли. Спальное место не очень большое, придётся ютиться. Спасибо Славе, хоть зубные щётки есть. Да и вообще, за всё ему спасибо.

После того, как я постелила выданную простынь, дочка с ходу влетела на мягкую поверхность и спряталась под подушку. Она всегда любила так делать. Ровно через десять минут, ребёнок уже заснул, даже не поужинав.

А я, аккуратно её укрыв и подвинув, вышла из комнаты. На ходу расчёсывая пальцами волосы, присоединилась к Славе, ожидающему на кухне.

— Только что привезли десерт. А где Мария?

— Она уже уснула. Устала за сегодня.

— Но она не поела!

— Ну и что, ей сейчас сон нужнее.

— Могу возразить, ну да ладно. Садись тогда сама ужинай.

— Я тоже не голодна.

Слава возмущённо покачал головой, сверля меня своим фирменным хмурым взглядом, и положил на одну из двух заранее подготовленных тарелок овощи и мясо.

— И не спорь.

Я уселась за стол.

— А что, ещё и желающие находятся?

— Не понял?

— С тобой поспорить.

— А, да, бывает. Например, ты.

Сижу, уныло ковыряю вилкой овощи. За то время, что я его знаю, а именно… Сколько? Три дня? Всего лишь три? Верится с трудом. Мне кажется, моя жизнь до неузнаваемости изменилась с появлением в ней Славы. А что я буду делать, если он решит завтра из неё уйти? Как я теперь буду обходиться без его командного тона, резкого тембра голоса, вечно недовольного взгляда, тёмного омута его глаз, в которых теперь согласна тонуть без оглядки и сожалений? Как же мне быть без его сладких и нежных прикосновений? Наш поцелуй случился всего несколько часов назад, а я уже отчаянно по нему скучаю.

Чёртово мясо! В глотку не лезет!

— Предпочитаешь разглядывать дно тарелки, чем смотреть на меня?

Неуверенно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом со Славой.

Он упёрся локтем в стол, держа руку вертикально, а подбородком — в полураскрытый кулак, закрывая нижнюю часть лица.

Я знаю точно, он ждёт.

— Что конкретно ты хочешь от меня услышать?

— Вопрос неверный. Что конкретно ты хочешь, чтобы я узнал?

— Я не живу с мужем. Уже около года.

— Что у вас с ним за странные отношения? Разве это нормально?

— Нет никаких отношений. Мы с ним вообще никак не общаемся, а что было сегодня, даже не знаю.

— Это всё капля в море. Если не вместе, почему не разведены? Причём целый год, Кира.

— Ему, наверное, плевать. А я… — грустно вздохнув, отвернулась к окну. — Я просто смалодушничала в своё время. Нужно было заниматься всеми этими вопросами, нанимать адвоката, потому что вообще в юридических делах ничего не смыслю. Знаю только, что без суда в моём случае не обойтись. В какой-то момент просто не захотела лишний раз видеться с Олегом, да ты и сам всё видел. Какое-то время было удобнее оставить всё, как есть. А потом не хватило смелости всё это закончить. Я только недавно, наконец, решилась поставить штамп о разводе.

— Если он появился, значит, для него не всё кончено.

— Если бы ты знал, как мы жили, ты бы об этом не спрашивал.

— Я весь во внимании. Жажду подробностей.

— Если честно, я всегда считала, что мужчина — это отражение женщины, которая находится рядом с ним. И если начинаются какие-то проблемы в семье, всегда виноваты оба. Но я никак не могу понять, в чём моя вина. Что я сделала неправильно. Почему он так изменился. Ведь раньше он был другим.

И я начала рассказывать. Не просто сухие голые факты, а выворачивать душу наизнанку. Пусть думает обо мне, что хочет, но молчать я больше не в силах. По мере моего повествования глаза мужчины становились всё темнее и темнее, местами даже появлялся злобный оскал.

— После того, как под утро ушла из дома со спящим ребёнком на руках, завернутым в одеяло, я позвонила Толе. Наверное, это наше женское, перекладывать свои проблемы на мужчин. Несмотря на ранний час, он отвёз меня к маме. А потом ещё и вещи съездил со мной забрать от мужа. Друг не требовал никаких объяснений, но, услышав беспочвенные обвинения Олега и все ругательства им произнесённые, когда мы приехали вместе, видимо, сам о многом догадался. И обещал мужу все кости переломать за меня, если тот ещё раз тронет.

— И что, муж так легко тебя отпустил?

— Ооо, это отдельная история. Если говорить кратко, пара дней ему понадобилась, чтобы в абсолютно невменяемом состоянии приехать к моей маме домой, выставить меня чуть ли не проституткой, заявить, что я сплю со всеми мужиками, которые бывают в клубе, включая, разумеется, и руководство, напугать до истерического плача ребёнка, обвинить во всех смертных грехах и переманить маму на свою сторону. Жить с ней после этого было невыносимо.

— Как? Она встала на его сторону? Не поддержала тебя?

— Мама любит раздавать советы и нравоучения. Она считает, что я одна во всём виновата.

— А что ты сделала, чтобы заставить её поверить в обратное?

— Пожалуй, ничего. Мы сейчас постоянно ругаемся.

— Не ожидал от тебя подобного. Родители — это родители. И отношения внутри семьи должны быть соответствующие.

В каком-то смысле я, конечно, с ним согласна. Но сейчас почему-то подумала о другом.

— Ты ему, правда, руку сломал?

— К сожалению, нет. Максимум небольшой вывих. Это ещё никому не вредило.

Он сурово посмотрел на меня.

— Не буду давить на больную мозоль. Продолжай.

Я немного помолчала, мысленно вновь переносясь в прошлое.

— Через неделю я снова позвонила Толе и попросила помочь. Он приютил нас с Машенькой на неделю перекантоваться, а потом помог найти квартиру, которую ты, кстати говоря, и видел. Но денег-то у меня тогда не было вообще, я уж молчу, что съёмное жильё нужно было оплатить сразу за два месяца. Толя выписал мне аванс, премию. Но если реально смотреть на вещи, эти деньги он мне просто подарил.

Слава смотрит в окно, внимательно меня слушая.

— Я ему так благодарна, ты себе и представить не можешь. Из всего моего окружения никто не протянул бы мне руку помощи кроме него. Толя очень-очень хороший, несмотря на его редкие заскоки и приступы агрессии. Мы с ним раньше довольно тесно общались. В клубе даже поговаривали, что моя дочь от него, я сама слышала. Мне было всё равно. Толе — тем более, — едва осознав, что только что ляпнула, сразу же попыталась исправить ситуацию. — Ты только не подумай лишнего. У нас с ним никогда ничего не было. У меня вообще… никогда… — я сама стушевалась от прозвучавших откровений и опустила взгляд. В порыве выложить всё, что давно уже тяготит мою душу, и не услышать при этом ни одного обвинения, я, кажется, зашла слишком далеко.

— Договаривай, — тихий голос раздался прямо возле меня. Я подняла взгляд на возвышающегося рядом Славу. Лицо моё сейчас находится на уровне ремня от его брюк.

После секундного колебания, я всё же сделала то, о чём он просил.

— Кроме Олега, я не знаю других мужчин.

Глаза его загорелись ярким огнём. Нет, не привычной всепоглощающей тёмной мглой, а особенным светящимся мягким блеском, совершенно несвойственным этому грозному человеку.

— Ты даже не знаешь, как много сказала такой короткой фразой.