Глава 43

— Давай с ресторана закажем? — вымученным голосом умоляет Слава. Хоть это слово к нему совершенно не клеится.

— Нет. Будешь есть то, что я приготовила.

— Почему?

— Потому что я старалась для тебя. И я точно знаю, что сварена она по всем правилам.

Машу сегодня согласилась оставить у себя Света на полдня. Спасибо ей. Сейчас разберусь со своим любимым больным и поеду за ребёнком. Выходной же.

— Да что я тебе сделал плохого?!

— Давай-давай. Скажешь хоть одно дурное слово о моих кулинарных способностях, и я тебя стукну, — встала и взяла тяжёлую разделочную доску, положив её для пущей убедительности около своей правой руки, — будешь лежать со вторым сотрясением дополнительных семь дней. Минимум. А это значит, никакой личной жизни по ночам ещё целую неделю. Понял?

Вопреки словам улыбнулась так мило, что аж самой сладко стало.

— Понял, — он тяжело вздохнул, но уверенно засунул ложку в рот. Растянул губы в подобии улыбки.

— Не забывай. Ближайшее время ты в полной моей власти.

— Выше ожидаемого. Ты большая умница.

Ого. Он поставил мне натянутую троечку! От такого мастера это звучит как лучшая похвала!

Бедный Слава. Моральный идеалист. Перфекционист. Высококлассный повар. Владелец собственного ресторана. А вынужден питаться какой-то дрянью с моих рук. Ничего, потерпит. Это для его же блага. Так в диете написано.

Не удержалась, встала и, улыбаясь, чмокнула жующего мужчину в нос. Кажется, я действительно счастлива.

Первое время решено было всё оставить как есть, за исключением того, что мы с Машей теперь будем жить у Славы и полноправно являться хозяйками в его квартире.

Перевозить вещи, полностью переделывать одну из гостевых комнат в детскую, заниматься ремонтом, обстановкой, менять детский сад поближе к нашему общему дому мы обоюдно захотели оставить на потом, когда Слава полностью поправится и вольётся в прежнее расписание. Да, вот так просто он решил сразу расставить все точки над и.

Невзирая на постоянные споры, уже пару дней я лично готовлю еду ко всем приёмам пищи.

— Кира, ну это невозможно есть! Давай вместе готовить, если ты так хочешь поучаствовать!

Мне даже не обидно. Вот нисколечко. Я свои недостатки знаю, а Слава кремень. Терпит. Точнее, ест. Лицо, конечно, делает кирпичом и постоянно жалуется на изжогу от моей стряпни, но ест. Я точно знаю. Если, и правда, от еды желудку было бы плохо — выбросил бы в ведро. Поэтому тихо радуюсь.

— Всё не так плачевно. Не придуривайся.

— Ну уж нет. С меня хватит. Пока я дома, никуда не езжу и работаю по телефону, мы с тобой проходим краткий инструктаж, точнее экскурс в таинства кулинарии. Я пошёл расписывать программу, — мдааа, психанул.

«Пошёл» — слишком сильно сказано, — в очередной раз счастливо поцеловала его в заросшую щёку и начала убирать посуду.

Всё-то ему надо по полочкам разложить. Ко всему подготовиться.

Вопреки врачебным указаниям, он постоянно поднимается на ноги и ходит. Не может целыми днями лежать и ничего не делать. Да я бы, наверное, и сама так не смогла.

По прошествии определённого времени, после того, как Слава полностью пришёл в себя, мы с дочкой переехали к нему окончательно. Телефон его не замолкает, как и раньше. По отношению к нам с Машей мужчина ведёт себя очень внимательно и тепло. Особенно с моей принцессой. По ночам он превращается в страстного и неутомимого любовника. Ему удалось вытеснить мою изначальную скованность в постели.

Остался ещё один нерешённый вопрос, разговор о котором Слава, как оказалось, решил отложить на потом. Пару раз он уже успел обмолвиться о недовольстве моей ночной работой, строго настрого запрещая мне самостоятельно добираться туда и обратно. Я постаралась не обижаться и не заострять на этом внимание, решив, что в будущем нужно как-то разруливать ситуацию.

Прошло время, а никаких новых упоминаний о моих танцах больше не было. Но я вижу, как крепко мой мужчина смыкает челюсти, когда мне звонит Толя. Аж жвалки ходят. Помня свой предыдущий печальный опыт, решилась всё-таки на решительные меры. Но не потому, что боюсь услышать от него ультиматум, а потому что сама хочу проводить ночи в его жарких объятиях и наслаждаться интимными горячими ласками, а не развлекать сменяющих друг друга посетителей клуба.

И вот, выбрав очередной момент в преддверии субботнего вечера, когда мне уже через пару часов необходимо будет выезжать, он все же вновь решительно завёл свою шарманку.

— Кира. Я не хочу, чтобы ты работала в клубе, — почему-то, когда Олег мне это заявлял, негатива было намного больше. А сейчас мне даже нравится тот факт, что мой мужчина не собирается ни с кем мною делиться.

— Да-да, мне это известно, — я готовилась к предстоящему разговору. И теперь могу участвовать в нём без обид, непониманий, жёстких противоречий и напрасных обвинений. Даже с долей юмора.

— И что? Согласна уволиться?

А как же? Если я скажу «нет», он меня съест вместо ужина. Но, уверена, ответ его удивит.

— Конечно. Ты ведь этого хочешь, — сдерживая улыбку и не поднимая головы от своего занятия (в очередной раз отмываю кожаный стул от яркого фломастера на водной основе), всё же кошусь на Славу.

Он в полнейшем шоке. И правильно. Я именно на это и рассчитывала. Это мой план по обсуждению. Удивить, взять фактором внезапности, а потом вывернуть ситуацию, как нужно мне.

— Да ладно. А что это ты такая покладистая? Говори немедленно, что задумала.

— Ничего. Правда. Уволюсь, потому что ты хочешь, чтобы я постоянно была под рукой и сидела у тебя на шее. Ну и чёрт с этой женской самореализацией, подумаешь! Очень она мне нужна. Я совершенно спокойно могу сидеть дома всю оставшуюся жизнь, уверенно деградировать и портить твои продукты из холодильника.

Он, кажется, находится в диком недоумении. Вон, даже рот приоткрылся.

— С сарказмом у тебя проблем нет. Ну, допустим. Что ты предлагаешь?

— Школу не брошу. Потому что девочки ко мне привыкли, и у меня там свои команды! И мы готовимся к выступлениям!

— Ты что ещё и уезжать будешь?!

— А ты как думал? Соревнования проводятся не только в нашем городе. Но не переживай. Чаще всего буду успевать вернуться к вечеру в тот день.

— Что? ЧАЩЕ ВСЕГО? Мы так, вообще-то, не договаривались!

Ничего, привыкнет. А я как обычно тону в глубоких тёмных омутах его глаз.

— Дальше. Клуб пока тоже не могу оставить, — наблюдая, как он весь перекосился, подобрался и уже начал открывать рот, чтобы произнести доводы в свою пользу, быстренько продолжила. — Мне нужно найти себе достойную замену. Не могу же я Михова просто взять и бросить. Он ведь надеется на меня, неужели не понимаешь? Найду девочку, объясню ей концепцию. И если Толя её одобрит, то я сразу уйду.

— Замечательно! Ему так может долго никто не нравиться.

— Я справлюсь.

Почувствовала, как крепкие мужские руки, совершенно не терпя никаких возражений, начинают уверенно задирать короткий подол моего шёлкового голубенького халатика. Разумеется, в эту минуту его ничего не сдерживает, потому что дочку я уже успела отвезти на выходные к маме.

Мгновенно отложила все свои дела и попыталась повернуться к мужчине, но он легонько меня придержал. Мурлыкающие интонации его мягкого довольного голоса сообщили мне о том, что из нашей небольшой схватки я с гордостью вышла победителем.

— Я даже не знаю. Ваша позиция меня, конечно, привлекает. Но необходимо ещё обдумать общую концепцию, — его губы сладко прошлись по шее вдоль позвоночника, мгновенно посылая электрические сигналы в район поясницы, вызывая ответную дрожь. Тело, почувствовав своего хозяина, ослабело в жажде скорейшего продолжения этих страстных прикосновений. — А что Вы готовы мне предложить помимо прозрачных маячащих впереди обещаний? Сейчас мне нужны более весомые аргументы…

Он прошёлся ладонью по внутренней стороне бедра, медленно двигаясь вверх, уверенно ведя руку и ощутимо лаская ягодицы. А я не выдержала и с силой прижалась к его паху, мгновением спустя нежно погладила сосредоточение его желания пальцами.

— Ооо, ну тут я, пожалуй, готов согласиться на Ваше предложение. Но у меня есть три замечания.

Что-то мне это не нравится. Он решил снова вернуться к своим дурацким условиям?

— Первое. Чтобы дома я больше не видел на тебе твоих любимых штанов. Только такая одежда, которая очень легко и ооооочень быстро задирается вверх.

И это всё? Кажется, до меня слишком поздно дошло, что он просто шутит.

— Второе. Дочку не будешь слишком часто оставлять на выходных у бабушки. Потому что ребёнок должен быть с нами, и я уже привык к маленькому урагану, который рассыпает мои приправы.

Так себе условие, конечно. Но уверена, со временем он поймёт, что мама — это такая же часть моей жизни, как и он. Единственное объяснение, которое я могу найти его замечанию так это то, что Слава просто скучает по ребёнку, хоть и не признается в этом самому себе.

— И учти. Как только ты разведёшься, сразу же получишь новый штамп в паспорте. И фамилию поменяешь. На мою.

Я на мгновение замерла. Несколько секунд ушли на осознание его слов. Обернулась и заглянула в расслабленное такое любимое лицо с неизменной колючей щетиной.

— Слава. Это твоё третье замечание? Ты что… делаешь мне предложение? — неужели? Он ведь считает, что брак придумали очень глупые люди, и это всё совершенно лишний официоз!

— Разумеется, нет. Просто ставлю тебя в известность. Потому что никаких возражений я не приму. И это не замечание. Обычная констатация факта.

В глазах его снова мелькнула уже такая привычная искорка, а взгляд заволокло лёгким туманом. Чувствую, как он медленно наматывает мои волосы на кулак и властно притягивает меня к себе. С ума схожу, когда он так делает!

— А последнее условие?