Глава 13

А вот и ладно! Ну, просто не может быть такого, чтобы эта сделка была мне менее выгодна, чем Вадиму Андреевичу. Особенно когда его выгода выглядела иллюзорной. В конце концов, плохого — вот по-настоящему плохого — он мне пока ничего не сделал. И благодарить, конечно, не за что, но и на другой конец света бежать не из-за чего.

Я выпила вина, не отказалась от мраморной кобе, даже не пытаясь изобразить, что пробую ее впервые. Алкоголь немного развязал язык — и это было к лучшему. Некоторые вещи просто обязаны быть произнесенными, но обычно на них не хватает духу.

— Вадим Андреевич, не сочтите за грубость, просто любопытство разбирает. Вы ведь в самом деле привлекательный. Я, наверное, совсем не разбираюсь в людях, но не понимаю — неужели вам приходится угрожать женщинам, чтобы они обратили на вас внимание?

— А ты поверишь, если скажу, что делаю это впервые? И делаю только потому, что тебе это нужно. Ощущение, что тебя вынуждают. Я не прав?

Слишком сложный вопрос, чтобы так сразу ответить, потому я перешла к более очевидной мысли:

— Если впервые, значит, интерес есть — именно ко мне.

— Арина, тебе нужно признание в интересе? Желательно, чтобы тянуло сразу на влюбленность?

Я подумала:

— В принципе, да. Предположим, я вам понравилась — вот просто так, без особенных оснований, отсюда и все ваши поступки. Пусть даже ни к чему хорошему они не приведут, но с ответной реакцией определяться легче.

Он усмехнулся, подлил в бокалы еще вина:

— Нет, на самом деле ты ищешь гарантий. Люди так часто бросаются громкими словами: «люблю», «жить без тебя не могу», «единственная», но потом оказывается, что и жить могут, и таких же «единственных» впереди пруд пруди. Но всем нужно, чтобы эти гарантии были озвучены. Чтобы у каждого порыва был четкий термин. И чем возвышеннее он звучит, тем больше оправданий любой ошибке.

Я устало поморщилась:

— С вами очень тяжело общаться. Никакой конкретики!

Вадим Андреевич пребывал в отличном настроении и постоянно улыбался.

— Хочешь конкретики? Ладно. Нет, я не думаю, что когда-нибудь ты начнешь работать в эскорте. По крайней мере, не в ближайшее время. И, судя по всему, тебе есть куда вернуться, то есть ты попросту не окажешься в такой ситуации, когда придется выбирать: голодная смерть или то, что тебе претит. Да и не идет никто в эскорт из совсем уж отчаянных ситуаций. От отчаянья девочки на дороге стоять могут, но у них нет ни изначального лоска, ни нужного образования, чтобы работать на меня.

Я и сама не заметила, какое напряжение во мне копилось, потому сейчас выдохнула:

— Ого! То есть этот вариант вы больше не рассматриваете? Какое облегчение узнать!

В ответ он только прищурился сильнее — воплощенная ирония:

— Глупо с твоей стороны было считать, что я готов в это вкладываться. Однако я и не сказал, что ты никогда на это не пойдешь. Уверен, через два года ты будешь сильно отличаться от теперешней. Тогда многое может поменяться.

— Вряд ли до такой степени!

— Вряд ли. Я просто озвучил один из тысячи вариантов развития событий.

Я поставила локти на стол и наклонилась ближе:

— Тогда что? Если я не выгодная инвестиция, если не вызываю в вас иррациональной влюбленности, тогда в чем причина? В скуке?

— Хм… А вот это уже намного ближе. Может, все-таки потанцуем?

— Простите, нет настроения. То есть скука… — я теперь вслух рассуждала сама с собой. — А ведь и правда! Вы говорили про то, что бизнес вам надоел из-за того, что проходил без творчества… У вас теперь есть деньги, куча свободного времени, а оказалось, что занять-то себя нечем… И тут появилась я. Наверное, странная. Да чего уж там, я на самом деле должна была выглядеть странной!

— Да чего уж там, ты до сих пор такая, — он усмехнулся.

Но я не отреагировала на выпад, продолжая:

— Ну конечно, вот так все просто… Вы и самому себе не стали объяснять, откуда этот интерес — интересно было уже просто повозиться с неведомой зверушкой! И именно потому не хотите отпускать меня, поселили у себя, но ничего особенного и не делаете. Этот интерес просто пропадет, как только я сдамся, стану такой, как все… ну и, само собой, пересплю с вами. Потому вы и играете! Оттягиваете этот самый момент конец развлечения! Вы из меня устроили себе эскорт — почти так же, как своим клиентам.

Я теперь посмотрела прямо в его глаза, но увидела только всплески веселья:

— Почти полное попадание. Ты продолжаешь меня пугать.

Довольная собой, я тоже расслабилась:

— Или секс вас вовсе не интересует? Важнее ведь поиграть, вылепить, что душе будет угодно. Устроить самому себе забастовку. Чего только не придумаешь для новых эмоций, когда уже есть все?

— В кои-то веки я встретил человека с потенциалом. Продолжай, Арина.

Я пожала плечами:

— А нечего продолжать. Если мы не собираемся танцевать, то можно и домой. Кстати, а как мы поедем, если вы выпили? Или останемся в квартире, где Кир?

— Про такси на твоем необитаемом острове тоже не слыхали? Хорошо, пойдем.

К счастью, своих знакомых я так и не встретила, зато уже на выходе столкнулись с какими-то подвыпившими приятелями Вадима Андреевича. Целая компания, среди которых были и иностранцы. И снова убедилась, что мой начальник бесконечно врет — один из них совершенно точно был клиентом, а ведь еще совсем недавно Вадим Андреевич убеждал, что с клиентами лично не знаком:

— О, приветствую, Вадим! Договор на завтра в силе?

— Конечно. Но я смотрю, вы уже сегодня начали. Может, перекинуть? Девчонок каких-нибудь соберем.

— Да нет, — отмахнулся мужчина. — Не надо. Эти немцы по-русски никак не шпрехают, а я разорюсь их только твоими девочками развлекать. Недешево, друг мой, недешево! Решил, что основными козырями буду бить завтра, тогда же и договор подсуну.

Вадим Андреевич ответил уже до отвращения привычным:

— Ясно.

Обсуждаемые иностранцы заинтересованно меня разглядывали, пока эти двое переговаривались. Я не упала в грязь лицом, заговорив по-немецки:

— Здравствуйте! Как вам город? Вы впервые в России?

Как это обычно бывает, в такой момент все разом оживились и заулыбались — у каждого поднимается настроение, когда к нему обращаются заграницей на родном языке. Они с удовольствием отвечали ничего не значащую чепуху, а один выдал очень торжественно:

— Москва прекрасна. И где еще, вот так запросто, можно встретить настолько очаровательную девушку?

Это был искренний комплимент, я не уловила никакой пошлости. Потому благодарно улыбнулась. Однако приятель Вадима Андреевича тут же интерпретировал по-своему и обратился к нему по-русски:

— А можно, и ее в список внести, Вадим? Мне позарез нужен этот контракт!

— Она не работает, — коротко отрезал Вадим Андреевич и вдруг обратился к остальным на чистейшем немецком: — Господа, просим нас извинить. Добро пожаловать в столицу и приятного вечера!

Подставил мне локоть и вывел из зала. А я про себя лишь отметила, что такое произношение вряд ли вырабатывают в обычных средних школах. Да, многие изучают английский, но немецкий — да еще вот такой, разговорно-свободный — ставят только с помощью носителей языка. Долго жил заграницей или получал такое же образование, как я? Мысль собиралась долго, но оформилась, когда мы забрали свои вещи, позвонили Киру, чтобы отогнал машину в гараж, потом разместились на заднем сидении такси и приготовились к долгой дороге:

— Вадим Андреевич! А с чего я взяла, что вы вышли из бедности и начинали с нуля?

Он рассмеялся тихо:

— Понятия не имею.

— Ого! — я придвинулась ближе и говорила тихо, чтобы водитель не расслышал. — А мы с вами, совершенно случайно, не с одного и того же необитаемого острова? Точно! Да ведь ваш бизнес — это бунт… Хорошее образование, языки, а потом что-то пошло не так. И бизнес этот… просто какая-то демонстрация! Странно, что не съемки порно. Так что произошло? Нелюбимый сын или не первый наследник?

Он зачем-то развернулся ко мне и положил ладонь на затылок.

— Я отвечу на любой твой вопрос, если ты ответишь на любой мой.

— Нет. Мне не настолько интересно.

Вадим Андреевич приблизился еще. Губы — в двух сантиметрах. Я сбилась с мысли.

— А про порно ты здорово придумала. Не ожидал от тебя креативности именно в этом вопросе.

— Вам надо что-то делать со своим сарказмом. Его слишком много!

— И еще, ты ошиблась в одном. Секс меня очень интересует, и я не собираюсь растягивать ожидание.

Кажется, я самолично взяла палку и тыкала спящего медведя, пока он не проснулся. Вот что за желание во всем разобраться, да еще и вслух? Ведь я могла быть и права и словно бросила вызов, на который он уже не мог не отреагировать. Но его близость сейчас сильно смущала. Я прошептала:

— Отпустите, пожалуйста. Мне неприятно, что водитель видит…

— В этом и есть смак — выходить из зоны комфорта.

Он прижал большой палец к нижней губе и надавил. Я закрыла глаза, впуская его язык. Вадим Андреевич целовал неспешно — скорее дразнил. Или наслаждался моим смущением — я не могла отделаться от мысли, что в зеркало заднего вида таксист видит нас и уже сделал все напрашивающиеся выводы. И все равно не могла с собой ничего поделать: мне нравилась эта ласка. Но довольно быстро Вадим Андреевич отстранился и прошептал в ухо:

— Сегодня совершенно точно будут танцы, Арина. Кажется, тебе эта игра нравится уже не меньше, чем мне.

Я отвернулась к окну, не в силах спорить.

Когда добрались домой, я чувствовала себя бесконечно уставшей, но Вадим Андреевич не отпустил меня в комнату:

— Нет, сегодня просто так не разойдемся. Мне очень нравится твое настроение.

— Что не так с моим настроением, Вадим Андреевич?

— Любопытство, перемешанное со смирением. Лучшее сочетание.

— Кажется, вы неправильно меня поняли.

Налил вина, включил музыку, взял за руку, но будто и не вспомнил о танце. Его руки сжимали талию, не позволяя отстраниться.

— Арина, раз ты поняла, где конец игры, так не проще ли закончить?

Я оторопела от его напора. Наверное, в такси все же следовало оттолкнуть. А то вышло так, что я, после всего сказанного, при первом же поцелуе сдалась. Ведь нельзя сказать, что меня принудили! Или что я в тот момент вспомнила об угрозах… Нет, я просто не стала сопротивляться себе. Кто бы сомневался, что это выльется в продолжение?

— Вадим Андреевич, вы просто выбиваете меня из колеи.

— Спасибо, — он улыбался, склонив голову набок.

— Я не хвалю вас! Но вы сейчас давите слишком сильно. Разве не видите, что я не готова?

— Когда ты будешь готова, Арина? Скажи точную дату, и я не подниму этот вопрос до того времени.

— Это работает не так!

— Я лучше тебя знаю, как это работает. Как только я дам тебе выбор, ты сразу начнешь выбирать неправильно. Даже во вред себе.

— Во вред ли?

— Да. Если человек идет против своих желаний, то это вред. Можно вывезти девушку с острова, но нельзя вывезти остров из девушки. Но я замахнулся.

— А вам не приходило в голову, что я не собираюсь с вами спать? Ни сегодня, ни потом. Что в моем отказе нет других причин?

— Приходило. Но твои пальцы сейчас дрожат. Ты сама не знаешь, чего хочешь больше — толкнуть или притянуть.

После этого я не смогла бы не толкнуть. Он с легкостью отступил, рассмеялся. Упал на диван и раскинул руки.

— Передай мне вино, Арина. И знаешь, ты слишком сильно напрягаешься. Сама провоцируешь все эти разговоры. Это твой способ манипуляции. Ты прямо требуешь, чтобы я надавил, решил за тебя, заставил. И раздражаешься именно потому, что слишком долго ждешь.

— Неправда!

Сначала выкрикнула, а потом подумала. И не смогла вспомнить ни единого эпизода, когда бы я в самом деле не могла его оттолкнуть. Хоть Вадим Андреевич и был настойчив, но однозначного принуждения не демонстрировал. Даже сейчас это было очевидно. Если я просто уйду в свою комнату, то он и останавливать не станет. Тогда почему я до сих пор не ушла? Сделала большой глоток. Потом попыталась вернуться к традиции общения между нами — прямолинейность на грани сарказма:

— Даже если вы правы, тогда я просто не готова. Вот этот… интерес, он следствие только моей неопытности. Любопытства, может быть. Новых ощущений. Но не отношения к вам.

— Резонно. Меня, кстати, только это и останавливает. Мысль, что ты точно так же поддавалась бы почти любому. Это как будто облегчает мне любую задачу. Как будто самого меня обесценивает.

Резко, но справедливо. Мне понравилось, как он сказал.

— Вадим Андреевич…

Я осеклась, услышав мелодию — мой телефон, который до сих пор находился в клатче. Зажмурилась и потрясла головой, чтобы выветрить незначительный хмель, потом выхватила мобильник. Поспешила достать ноутбук, на ходу переспрашивая у непосредственного начальства:

— Может быть, вы ответите?

— С какой стати мне делать твою работу?

Я коротко кивнула и приняла вызов, за секунду до этого с ужасом узнав на дисплее имя:

— Николай Васильевич? Чем я могу помочь?

— Опять ты?! — орала трубка. — Когда меня соединят с главным?!

— Боюсь, он недоступен… — я в панике посмотрела на шефа, который даже позы не изменил. — Николай Васильевич, я должна извиниться перед вами за прошлый раз!

— Извиниться?! В заду я видал твои извинения! Я так понял, что Ника бывает занята только для меня?! Зашел на сайт и…

Он орал и орал. Я отвернулась к стене и прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться. Что ж, Николая Васильевича хотели взбесить — все удалось. А отдуваться каким-то образом приходится мне. Клиент уже считается вычеркнутым, он и сейчас звонит только для выплеска ярости, а не чтобы вернуться. Но если я просто сброшу вызов, то насколько непрофессионально буду выглядеть? Ведь сам работодатель наблюдает! Решила выносить столько, сколько смогу. Настроилась и в образовавшейся паузе успела вставить:

— Ника сама попросила разместить ее фотографию на сайте. И она знала, что вас это разозлит! Потому и попросила.

— Что ты несешь?!.

— В прошлый раз была моя ошибка, а не ее. Но когда она узнала, как вы отреагировали, то не смогла сдержаться. Она всего лишь человек, Николай Васильевич.

— Да на кой черт мне эта хренотень?! Какая-то шлюха решила мне отомстить?! Да мне вообще по барабану!

Ну да. Именно поэтому ты и звонишь сразу же, как только ее лицо в общем доступе увидел. Как только представил, что любой новый клиент может сделать один звонок и получить ее. Слово «шлюха» Вадим Андреевич никогда не использовал, но в данном случае это было неотъемлемой частью реакции человека, которого зацепило. Теперь я точно знала, о чем говорить дальше.

Неожиданно меня обняли со спины, подтолкнули вперед, я успела только подставить свободную руку, чтобы не впечататься в стену.

— Николай Васильевич! — мой голос дрогнул, но я всеми силами пыталась не отвлечься. — А вы не слышали, что у шлюхи тоже могут быть мысли, да? Не знали, что ей тоже важно иногда чувствовать, что ее не сольют при первой же возможности? Пусть даже на словах.

— Сольют?! Да кто ее сливал? Я… я же наоборот! Да я Нику из всех выделял! Что ты переворачиваешь, дура?!

Руки нырнули под подол платья, прошлись по бедрам. Пальцы переместились на промежность и сильно сжали. Я могла радоваться только тому, что на мне белье и колготки, и без того потерялась в ощущениях. Горячие, уверенные руки не давали мне возможности увернуться, я старалась не обращать внимания и сосредоточиться на разговоре:

— Ни… Николай Васильевич… Я думаю, что фото Ники с сайта нужно немедленно убрать. Хоть вы и не являетесь больше нашим клиентом, но не должны так… расстраиваться…

Пальцы теперь поглаживали — с заметным нажимом. Я едва не застонала, особенно когда Вадим Андреевич притянул мои бедра к себе, вынуждая ощутить его возбуждение.

— Да, лучше убрать, — вдруг совсем спокойно сказал Николай Васильевич. — И… Ника случайно не занята в следующую пятницу?

Пальцы на миг отпустили, а потом скользнули вверх и занырнули под белье. Это было слишком. Я ответила по инерции:

— Ника забудет обо всех планах… Заполните…

Он ответил что-то еще — кажется, попрощался. Я выронила телефон, не заботясь о том, что тот может разбиться. Попыталась вырваться, но ощутила только еще более напористое движение пальца прямо между складок, от которого захотелось выгнуться.

— Вадим…

— Андреевич, — подсказал он тихо в самое ухо.

— Не надо… Нику с сайта…

— Я слышал. Он потерпит немного. А ты?

— Не надо…

Он снова сильно прижал меня лицом к стене, продолжая водить пальцами внутри. У меня задрожали ноги, но я даже упасть не могла. Ощущения были настолько сильными, что против них никакая сила воли не помогала. И шепот прямо в ухо сводил с ума:

— Так нравится? Нравится, когда тебя заставили?

— Я…

— Если расслабишься, то сможешь кончить.

Но я не могла ни расслабиться, ни напрячься. Все вообще шло не так. Единственное, чего я хотела, чтобы он просто продолжал, усиливал нажим. Я со стоном подалась бедрами вперед. И сразу после этого он вытащил руку и развернул меня к себе.

— Посмотри на меня и скажи, чего хочешь.

А у меня глаза будто пеленой закрыло желание. Настолько сильное, что я готова была сама запустить руку себе под трусики и продолжить. Спонтанно потянулась к его губам, но он не позволил поцеловать:

— Нет. Сними белье. Давай же — сними сама. Сделай вид, что я заставил.

Я выдохнула, а потом решилась: схватила двумя руками за резинку и стянула с себя колготки вместе с трусиками. Выпрямилась, но от этой паузы немного остыла и потому начала смущаться. Но Вадим Андреевич не позволил мне отвлечься, он коленом раздвинул мне ноги и снова запустил пальцы к клитору. На этот раз действовал медленно, водя по кругу. И словно наслаждался моими мучениями. Я, прижатая теперь спиной к стене, тянулась к его губам, но он отстранялся.

— Ноги шире, не сжимайся, — говорил сухо и тихо. — Возьми подол платья и задери. Да, держи так.

Мне стоило немалых трудов, чтобы не представлять себе эту картину — как я стою, развратно раздвигая бедра, позволяя его пальцам ходить внутри, а сама задрала юбку и прижимаю дрожащими локтями к талии. И он при этом не отрывает взгляда от моего лица — видит все. Видит, что я ничего не могу с собой поделать. Наблюдает. Торжествует.

И снова замер, оставив пальцы прижатыми к клитору. Захотелось поерзать или недовольно простонать, но с трудом удержалась и только глаза открыла.

— Арина, — снова губы в паре сантиметров от моих. — Давай на будущее обговорим пару правил.

— Н… например?

— Например, ты неделю не сопротивляешься.

— Кому?

— Нам обоим.

— А если не смогу?

— Уже смогла.

Сложно спорить, когда внутри все горит от перевозбуждения. Кажется, я кивнула или только собиралась кивнуть, но пальцы снова задвигались — теперь резче, вверх и вниз. Только касаясь точки возбуждения, не проникая внутрь. Я не сдержала стона и просто уткнулась лицом в его плечо. Внизу живот скручивало в тугой узел.

— Скажи, что нравится.

— Да…

— Нет-нет, не закрывайся. В следующий раз я тебя сначала полностью раздену. Или в следующий раз ты уже разденешься сама?

Я не представляла, что в такой момент он способен смеяться. И что даже его смех меня не приведет в чувство.

— Приоткрой рот.

Теперь я подчинялась без осмысления. И когда почувствовала его язык, то застонала прямо ему в рот — мне так сильно хотелось этого поцелуя. Но затем он сделал невероятное: запустил в мой рот два пальца другой руки. Он позволял лишь слегка посасывать, задавал какой-то ритм, под который мгновенно подстроилась и я. В этом же темпе насаживалась бедрами, а ощущения только нарастали. И вдруг взорвалось — там, внизу, но отдалось во всем теле и лишило сил. Я сжала ноги, но палец все ходил и ходил внутри, каждый раз вызывая новую волну. Повисла на его руке, не способная собраться в целое.

Он опустил меня на пол и сразу встал. Отошел, включил на кухне воду. Позвонил Сергею. Я только через несколько минут смогла открыть глаза и поднять голову. Вадим Андреевич стоял в двух метрах и смотрел на меня сверху. Почувствовав, в какой позе нахожусь, и осознав, что недавно делала, я поспешила тоже вскочить и поправить платье. Захотелось немедленно сбежать — переварить это все без его присутствия и внимательного взгляда.

— Иди сюда, Арина. Посмотри на меня и скажи, что тебе понравилось. Оргазм не может не нравиться.

Посмотреть на него прямо совсем не получалось. Я кое-как заставила себя сделать шаг — и то хорошо.

— Ты… вы… — я растерялась, не представляя, как теперь обращаться.

— Вы и по отчеству. Я до сих пор твой начальник.

Пусть так. Это тоже потом смогу переварить.

— Вы… теперь хотите… — не смогла закончить.

— Хочу, конечно. Мне со своим стояком теперь что-то делать придется. Но не сегодня. Успокойся уже и выпей вина. Кстати, да, хорошая работа! Я сейчас про Николая Васильевича, а не про остальное.

У меня лицо горело. Я с трудом вспомнила, кто такой Николай Васильевич, и тут же забыла. Мне было слишком хорошо и слишком стыдно. Такими вещами, вот именно настолько откровенно-пошлыми, можно заниматься только с любимыми. Потому что любимые не наблюдают за тобой, как за экспериментальным животным, они делят с тобой удовольствие. Я всегда до сих пор так считала. Но до сих пор я и не знала, что такое оргазм и что его можно получить, даже не обнажая член. И что удовольствие может получить только один, но второй при этом все равно будет выглядеть победителем.

— Это было… так странно.

— Странно? Я надеялся на другое слово, — он все еще смеялся. — С завтрашнего дня тебя ждет еще много странных вещей. Но если попросишь, то можем продолжить сегодня.

Я подошла, но не попросила. Сделала только глоток вина и поспешила сбежать на второй этаж. Как я и думала, он даже не пытался меня остановить.