Глава 16
Шел второй час моей показательной экзекуции…
Сегодня мама была особенно красноречива, озвучив целый список моих недостатков. Я молча слушала ее, ковыряясь в тарелке с давно остывшим ужином. Один монолог плавно перетекал в другой, поэтому все мои попытки вставить хоть слово, встречались с укором в ее холодном взгляде.
Игорь тоже молчал, но успевал кивать головой каждый раз, когда мама делала акцент на моей несостоятельности. Сейчас он был похож на китайского болванчика и эта, проведенная мной параллель с простенькой игрушкой, вызывала мою улыбку, которую я тщетно пыталась спрятать, низко опустив голову.
Упрек летел за упреком, но они разбивались вдребезги о стену равнодушия, возведенную мной. Моя бесчувственность была показательной. Осколки ее обвинений все равно долетали до моего сердца, несмотря на выстроенную преграду, глубоко раня меня, врезаясь в пульсирующую плоть, плотно застревая там.
Я поморщилась, от ноющей боли…
– Развод в нашей семье просто невозможен, – подытожила мама.
Я повернула голову и посмотрела на папу. Он молчал, пряча от меня глаза. Игорь, напротив, въелся в меня взглядом, в котором ярко блестели искры триумфа. От моего взора не укрылось то, как мама, сидя рядом с ним, накрыла его руку своей ладонью, принимая его сторону, показательно отдавая ему предпочтение.
Я сделала глубокий вдох…
– Тем не менее… – тихо ответила я, однако, была грубо одернута.
– Кира, не начинай того, чего не сможешь завершить! – резко перебила меня мама.
– Я подаю на развод!
– Не обсуждается, – раздраженно ответила мама.
– Вот здесь я с тобой абсолютно согласна, – я вскинула голову, упрямо подняв подбородок, посмотрела ей прямо в глаза, – мое решение не обсуждается.
Наши взгляды скрестились, высекая искры и меня обожгло. Огонь раздражения в маминых глазах вспыхнул, подпалив мои нервы, словно лист бумаги…
– Решила уйти – уходи. Но Игорь останется здесь, в этой квартире, – продолжила мама. – Посмотрим, насколько тебя хватит!
Я почувствовала первый спазм в горле. Его стянуло так, что я не могла вдохнуть, поэтому провела по шее ладонью, словно пытаясь стянуть сжавшие ее, невидимые глазу брачные оковы. Меня душила обида! Я почувствовала первые предательские слезы, еще не выступившие на глазах, но уже защипавшие мои веки, будто кислотой, беспощадно разъедая сдерживающую их преграду.
Я встала и, развернувшись, быстро вышла из кухни.
– Мы не договорили, – услышала брошенные в спину слова.
Но отвечать не стала. Я просто поставила точку.
Достав большую спортивную сумку я скидывала в нее самые необходимые вещи…
После разговора с Лидой, уйти от мужа казалось так просто!
Вступая в противостояние с мамой, я была совсем не готова к такому исходу событий. Я не могла предположить, что поздно вечером окажусь на улице с тяжелой сумкой наспех собранных тряпок. Конечно, заговаривая о расставании, я надеялась, что Игорь уйдет, оставив мне возможность проживания в нашей квартире до момента ее продажи.
Только сейчас я отчетливо поняла, что своим решением я до основания разрушаю свою жизнь, которую придется начинать сначала…
Найдя в документах свидетельство о браке, свернула его и, положив в паспорт, засунула в кармашек сумки, аккуратно закрыв его на молнию. Словно потеря этого документа будет стоить мне свободы! Сейчас я совсем не думала о Барсе. Мной двигало желание жить.
Глубоко вдохнув, приняла окончательное решение, пройдя точку невозврата…
У каждого человека этот рубеж свой, он есть у всех. Только у кого-то критическая черта раздражающе маячит совсем рядом, на поверхности, у других, как у меня, спрятана глубоко внутри. И чтобы добраться до этого разлома нужно нещадно разворотить свое сердце, кромсать его, выворачивая наружу, признавая все уродство своей семейной жизни…
Никто из сидевших на кухне не заметил, как я вышла из квартиры.
***
«Куда?»
Единственный вопрос крутился в моей голове, пока я, сидя на скамейке, в который раз пролистывала записную книжку у себя в телефоне.
Вечерние сумерки быстро накрыли город, будто огромным покрывалом, предварительно встряхнув его, а затем, словно куполом опустив на землю. Я видела, как порывы ветра буквально тащат по черному небу тяжелые грозовые тучи…
Закрыла глаза, позволяя звукам вечернего города успокоить меня.
Но боль в груди вернулась, стоило мне осознать, как далеко я зашла. Поверить не могу, что когда-то я думала, что не смогу жить без него!
Погруженная в свои размышления, даже не услышала, как зазвонил мой мобильный, но увидев его мигающий экран, обратила внимание на то, что абонент не определён. Приняв вызов, не услышала ничего, кроме тишины. Звонивший молчал, поэтому я просто сбросила вызов…
***
Чем больше я о ней думал, тем больше мой отъезд казался мне хорошей идеей.
Я тратил слишком много времени, вспоминая о произошедшем между нами. Я сам поставил точку и не имел права вновь пойти на попятный, в очередной раз поступившись своими принципами.
Я ненавидел себя за это! Злился на нее!
Всего несколько минут наедине с ней – с притягательным запахом ее кожи, звуками ее голоса, ее прикосновениями – и каждая клетка моего тела начинала выходить из строя…
Закрывая глаза я видел, как она возвращается домой, принимает душ и ложится в кровать, прижимаясь к мужу, а тот, в свою очередь, притягивает ее к себе, обнимая рукой, целуя голые плечи. Воспаленное ревностью воображение рисовало мне сцену за сценой, эпизод за эпизодом в самых извращенных ракурсах, словно в 3D, изображая для меня их сплетенные фигуры.
Ярость – чувство, охватившее меня, нельзя описать никак иначе, кроме как всепоглощающая ярость.
Я едва вспомню хоть что-нибудь с дневной встречи с потенциальными покупателями, потому, что все время следил за ней, стараясь выхватить и сохранить в памяти каждое ее движение… Как никто другой, я знал, что это не лучший способ вести дела. Все это так на меня не похоже!
Я понимал, что если так пойдет дальше, то следующие несколько дней сведут меня с ума. Чувствовал сексуальное напряжение, которое непрерывно искрило между нами. Знал, что стоит лишь протянуть руку и ударит разрядом! Даже сейчас я снова хочу оттрахать ее – в этом нет никаких сомнений. Именно ее. Именно с ней. Просто секс с другой не сможет излечить меня от нездоровой тяги, которую мы испытываем, находясь рядом друг с другом.
Странное, совершенно новое, нехарактерное мне чувство стянуло мою грудь при упоминании о другой. Я не могу отрицать притяжение между нами, но пытаюсь бороться с собой, причиняя себе физическую боль. Именно физическую, потому что член не принимает доводов разума, а яйца от воспоминаний о ней сводит так, будто зажимает в железные тиски…
Все понимаю, но рука сама тянется к телефону и я быстро набираю ее номер. Я давно его знаю. Информация о всех сотрудниках есть в общей базе, а ее анкету я изучил вдоль и поперек. Звоню и молчу словно ненормальный слушая ее дыхание. Даже на расстоянии пытаюсь поймать ее вдох…
Я болен! Совершенно точно болен ею!
Сейчас я понимаю, что для меня нет пути назад…
Гляжу на потухший дисплей и снова делаю вызов, только теперь Светлане, которая тут же берет трубку.
– Слушаю, Дмитрий Евгеньевич, – томно отвечает мне.
– Забронируй мне билет до Пекина. Самый ближайший рейс.
– Одна бронь? С вами никто не едет?
Ее открытая навязчивость начинает меня раздражать. Надо сменить секретаря.
– Один билет, Света.
Я повторяюсь и отключаю телефон, зная, что подтверждение брони получу на Майл.
Встаю с дивана и босиком иду на открытую террасу, настежь распахивая балконные двери, впуская в квартиру сильный порыв предгрозового ветра. Чернота неба не пугает. Его темнота словно отражение моего настроения. Сжираю себя за сделанный ей звонок. Подхожу к перилам и, облокотившись на них, без страха смотрю вниз, на город. С верхнего этажа моего пентхауса он, как на ладони, а гроза будто зарождается у меня на этаже. Именно здесь ее эпицентр…
Глубоко вдохнул разреженный воздух, чувствуя застывший запах дождя. Время будто остановилось. Сейчас природа в ожидании первой молнии.
Я же не могу выбросить из головы воспоминания о ней! Интересно, она так же не может уснуть, думая обо мне?!
Даже сейчас я чувствую, как пропускаю длинные пряди ее волос сквозь свои пальцы, поэтому сжимаю руку в кулак, не желая этих ощущений. Тело помнит, как прижимаю ее к стене, чувствуя идеально совпадающие изгибы. Помню, как мой член упирается ей в живот, знаю, что вот-вот она притянет меня за затылок, чтобы стать ближе друг к другу…
– Бл.ть!!! – громко рычу я и небо озаряет первая молния.
***
Слышу первый, рокочущий удар грома. Гроза совсем рядом, но я не двигаюсь с места, словно приросла к парковой скамье. Поднимаю глаза к небу, но не вижу молний, потому, что мешает листва окружающих меня деревьев. Слышу только шелест крон и плач ветра, запутавшегося в ветках. Или это звук, сорвавшийся с моих губ… Стон боли…
Сейчас я на грани, полностью охвачена эмоциями. Опускаю глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы…
«Я не заплачу, только не здесь…»
Я догадывалась, что мама займет сторону Игоря, но, как оказалось, была совсем не готова услышать брошенные ею слова, которые оглушат, словно увесистая пощечина. То, что она поддержала его, не меня, действие, которое вышибло меня из равновесия своей неадекватностью, неожиданностью просто сбило меня с ног. Это удивительная способность «любящих людей» минимумом движений наносить максимум разрушений…
Внезапно тревога, до этого порхающая где-то на затворках моего сознания, дала о себе знать. У меня закружилась голова, и я наклонилась вперед, крепко цепляясь за края скамьи, стараясь побороть первые спазмы панической атаки. Усилившаяся тошнота выворачивала желудок, но я не прекращала делать попытки поймать ртом воздух. Безуспешно. Он будто не доходил до моих легких, оседая в пересохшем горле…
Телефон в руке непрерывно звонил, но я не обращала внимание на входящий вызов. В ушах звенел бешеный ритм сердца, кожа пылала, покрывшись липкой испариной, тело простреливало, но я не сломаюсь.
Ненавидя себя за слабость, я злилась. Пыталась отпустить обиду, простить родителей, вычеркнув боль из своего сознания и это помогало мне вернуть себе самообладание… Раз за разом дышать становилось легче.
Для ее безэмоционального сердца нелюбовь – слишком малозначительная причина для развода. Зная железный характер мамы, я не могу предположить, что могло бы стать для нее весомым аргументом. Воспитанная в институте советской семьи, где развод приравнивался к совершенно безнравственному, аморальному поступку, для нее он был абсолютно невозможен. Я старалась понять ее, пожалеть, ведь я не захотела жить «со своим» Игорем, а мама «со своим» прожила…
Доля вины в произошедшем сегодня лежала на мне. Для родителей образ Игоря был безупречен. Я сама его таким сделала! Постоянно замалчивала проблемы в семье, покрывая ночные отлучки и загулы мужа. Старалась скрыть его нежелание создавать полноценную семью, принимая удар на себя. Мама до сих пор упрекала меня, расстраиваясь из-за отсутствия долгожданных внуков, считая первопричиной отказа от детей мою карьеру.
Признавая свои ошибки я, выдох за выдохом, избавлялась от обиды, разрывающей горло, вставшей там комом.
Зарождающаяся паника медленно отступала. Легкие снова стали дышать, хаотичные удары сердца постепенно вернулись к обычному ритму. Вся тяжесть и боль последних нескольких минут словно растворилась…
Услышав отдаленный раскат грома, я улыбнулась сквозь слезы, потому, что поняла, грозу проносит стороной.
***
В гостинице меня встретила звенящая тишина, не приносящая спокойствия, и пустота, вместо привычного домашнего уюта…
Бросив сумку с вещами у двери, я потерла зудящую щеку, чувствуя, будто по ней покатился призрачный поток молчаливых слез и сбросила туфли. Подойдя к кровати, не раздеваясь рухнула, вжавшись лицом в подушку, сминая мягкий хлопок руками. Попыталась уснуть, отбросив в сторону все тревоги и разочарования этого дня…
Мои глаза закрылись, я мечтала о небольшой передышке, которую мне мог дать только крепкий здоровый сон.
В полудреме буквально почувствовала, прошедшую по моему телу мощную волну воспоминаний. Заерзала, стараясь унять дрожь, развернулась на спину, натянув на себя край покрывала…
***
Я была не одна.
Чувствую, как он ведет пальцами вниз по моему телу. То и дело останавливаясь, лишь на мгновение замирая, чтобы нарисовать на коже узоры из моих мурашек, которые, как по волшебству, непрерывно следуют за его прикосновением, пока он перемещает свою руку…
Внутренняя дрожь проступает ознобом.
Едва касаясь он проводит пальцами по моей шее, намеренно задевая бешено пульсирующую вену, вниз к моему соску, обводя его, но не затрагивая самый пик. С его губ срывается полустон, когда я выгибаюсь навстречу его прикосновению. Он проводит своими длинными пальцами вниз по моему животу прямо к сердцевине томной боли между моих ног…
Я нетерпеливо хныкаю, так как хочу, чтобы он надавил там, вошел в меня, и прекратил это изводящее непрерывно-нарастающее желание. Но он только обводит клитор и убирает руку, вырывая из меня новый стон разочарования…
Предвкушение заставляет каждую клетку моего тела сгорать в ожидании.
Я полностью обнажена перед ним, раскрыта. Мне должно быть стыдно, но я не испытываю стеснения. Сейчас я чувствую себя бесстыдно-развратной, готовой…
Грудь вздымается от частого дыхания, кожу покалывает от нетерпения, мышцы настолько напряжены, что создается впечатление, будто все мое тело вибрирует, как натянутая тетива тугого лука.
Во сне я не вижу мужчину, но это не просто кто-то, кого я хочу. Я точно знаю, что это он. Барс.
Слышу звук вжикнувшей молнии на его брюках и задерживаю дыхание. Сейчас, обнаженная перед ним, чувствую себя в абсолютно беззащитном положении. Как никогда возбуждена, потому, что знаю, что он может сделать со мной все, что захочет… знаю, что может заставить меня сделать для него все, что пожелает…
Я ощущаю его рваное дыхание на своей коже, когда он наклоняется и шепчет мне на ухо: «Я догадываюсь о чем ты думаешь…»
В ответ шумно выдыхаю и соски напрягаются до боли…
«Тебе нравится заставлять меня ревновать?» – снова шепчет он и я вздрагиваю.
Он нежно проводит носом вдоль моего подбородка, щекоча мою шею своим горячим дыханием… Сейчас я так возбуждена, что могу сделать все, о чем он попросит. Некомфортное жжение между ног становится настолько сильным, что я свожу ноги, чтобы смягчить его, но только раззадориваю себя.
Чувствую, как скользит руками вверх по телу, пальцами пробегаясь по моей груди, сжимая ее, раздражая соски, а затем выше, вверх по шее, запутываясь в волосах. Приподнимает мою голову и головкой члена касается моей нижней губы. Я приоткрываю рот и прижимаюсь ближе…
Я вспомнила нашу первую встречу. Доставление ему удовольствия таким образом казалось мне таким эротичным, что я застонала в голос. Он начал медленно двигать бедрами, одной рукой придерживая мою голову, а другой поглаживая мое тело. Я же впустила его глубже в рот, наслаждаясь его хриплым, мучительным стоном. Не заметила, как его рука скользнула между моих ног и теперь уже я не смогла подавить стон, когда его пальцы нырнули вдоль моих влажных складочек потирая и поддразнивая.
«Я не привык делиться тем, что принадлежит мне. Понимаешь?»
Киваю головой, посасывая его с новой силой, а сама не слышу его слов из-за бешеного пульса в ушах.
Тело ломит, дрожит в ожидании разрядки. Чувствую, как он крепче сжимает мой затылок, и делает выпад за выпадом, сокращая мышцы ягодиц, но потом резко выходит из меня, пальцами размазывая влагу на моих губах.
Чувствую его тяжелое дыхание на своей коже, нетерпеливые губы и язык на моей груди. Я выгибаюсь навстречу его манящему рту… Приглашающе раздвигаю ноги, позволяя ему устроится между ними. Но он не торопится с продолжением, а слегка задевает мои складочки распухшей головкой своего каменного от перевозбуждения члена.
«Скажи, кому ты принадлежишь», – шепчет он, мазнув губами по моим губам.
Смотрит на меня и я, наконец, могу разглядеть изумрудную зелень его глаз… Он. Барс.
В ожидании моего ответа, давит головкой на мой клитор, доставляя мне самые восхитительные ощущения.
«Тебе», – простонала я. – «Я принадлежу тебе».
«Моя», – рыкнул он, одним мощным толчком входя в меня.
Я закатываю глаза от неповторимых ощущений. Время словно остановилось, когда он начал двигаться, выходя почти до конца, а затем, с силой входя обратно. Темп, который он выбрал нравился нам обоим, грубость и резкость его толчков только добавляли остроту ощущений.
Я была переполнена желанием. Сказанные мне собственнические слова, которые он шептал, в нетерпении прикусывая мою кожу, и звуки удовольствия, издаваемые им, становились все громче, распаляя мое желание, которое все росло и росло. С каждым его толчком, я чувствовала, как оргазм с бешенной скоростью уже несется по моим венам.
«Ты принадлежишь мне», – прорычал он, задыхаясь, слегка приподнимаясь с меня, чтобы поменять угол своих проникновений и я открылась ему еще больше.
«Твоя»
Оргазм взорвался внутри меня и его крики присоединились к моим, когда он кончил.
Его дрожь передалась мне, его губы были так близко, что я могла чувствовать их вкус, ощущая тепло и пряность его дыхания на своем языке.
***
Беспокойно ворочаясь в кровати, я вдруг распахнула глаза и с ужасом огляделась вокруг.
«Где я?»
В замешательстве провела рукой по груди, задевая все еще возбужденные соски…
«Сон! Это был просто сон!»
В горле пересохло, а сердце выстукивало сумасшедший ритм, пока я пыталась восстановить дыхание. Я прислушивалась к хаотичному бренчанию своего пульса, чувствуя, как все мое тело до сих пор пульсирует, приподнимается и опускается с каждым сделанным вдохом.
Трясущимися руками я дотянулась до прикроватной тумбы и подтянула к себе мигающий сообщениями телефон: четыре пропущенных звонка. Из них три ночных от мамы и один, уже с утра, рабочий.
Посмотрев на часы, громко застонала. Десять.
Я никогда не позволяла себе проспать. Быстро набрала последний звонивший номер.
– Слушаю, – услышала голос Андрея.
– Это Кира. Извини, что пришлось искать меня. Я не могу сегодня выйти, но обязательно отработаю…
– С тобой все в порядке? – взволнованно перебил меня Андрей. – Заболела?
– Нет. По семейным обстоятельствам, – не стала вдаваться в подробности я.
Быстро закончив разговор, приняла душ и, набегу перехватив кофе на вынос, ровно в одиннадцать я уже стояла прямо напротив дверей ЗАГСА.