Глава 27. Не хочу вас отпускать

Карина работала за швейным мотором до тех пор, пока не закончилась гроза. Успела пошить сто семнадцать платков. Руки знали, что делать — они машинально крутили колесо устройства, в то время как мысли Карины были очень далеко.

Она раз за разом прокручивала в голове воспоминание, которое явилось непонятно откуда и не поддавалось объяснению. Мужчина, поразительно похожий на Торбьона, надел ей на шею кулон. Но разве могла Карина раньше с ним встречаться? И почему он называл её Лилией? Почему был с ней нежен? Разве способен этот головорез на подобные чувства? На такие ласковые прикосновения? На такой проникновенный взгляд? Вопросов было бесконечно много, а ответов — ни одного. Карине пришлось прийти к единственно возможному объяснению — то, что она восприняла, как воспоминание, было всего лишь картинкой её разыгравшейся фантазии.

Странно, конечно, что подсознание подтолкнуло фантазию в таком непредсказуемом направлении. Грезить о наглеце, который собирался держать её в своём замке как пленницу? Воинственные дикари, пусть даже и не лишённые определённой харизмы, никогда не привлекали Карину.

Но как бы то ни было, ей хотелось узнать, что там, в её сомнительных грёзах, должно было случиться дальше — после того, как Торбьон подарил ей кулон. Казалось, что самое интересное впереди. В Карине разгоралось желание досмотреть сцену до конца. Она мысленно возвращалась в тот момент. Снова ощущала холодные струи дождя и тёплые мужские руки на плечах. Слышала новый раскат грома, от которого инстинктивно вздрагивала, и оказывалась прижатой к широкой мужской груди. На этом сцена обрывалась…

Лёгкая досада оттого, что фантазия сыграла с Кариной злую шутку, компенсировалась радостью, что поставленная на сегодня цель по пошиву платков не только выполнена, но и перевыполнена. И раз уж гроза завершилась, можно было возвращаться домой. Там же у неё "милые крошки" не кормлены.

Карина вышла из салона и быстрым шагом направилась к особняку по пустынным улицам. Вот странно человек устроен: почему-то боится пустоты. Непогода разогнала всех прохожих, а без прохожих город казался опасным. Ни экипажей, развозящих пассажиров, ни уличных торговцев — никого. Было слишком тихо. Так тихо, что пугал звук собственных шагов, отражающийся эхом от каменных стен домов.

Карина успокаивала себя тем, что бояться нужно каких-нибудь нехороших людей, а не самой по себе безлюдности. И когда ей почти удалось себя успокоить, она поняла, что слышит не только свои шаги. То, что Карина приняла за эхо, на самом деле не эхо. Сзади кто-то есть. Идёт следом, шагая синхронно. Холодок ужаса пробежал по спине. Кто там? Случайный прохожий или как раз какой-то нехороший человек, которых нужно бояться? И почему Карина не предусмотрела средств индивидуальной защиты? Хотя бы зонтик. Им хоть можно в случае чего попытаться отбиться.

— Моя госпожа, позвольте вас проводить, — раздался из-за спины знакомый голос.

— Корнелиус, — Карина обернулась и расплылась в широченной улыбке.

Нет никаких преследователей, а только милый садовник. Лучшего провожатого и не придумаешь.

— Разумеется, буду рада, если составите мне компанию.

Карина даже не стала спрашивать, как Корнелиус её нашёл. И так догадалась — наверняка, шпионы, которых нанял Торбьон, проследили не только, где Карина живёт, но и где работает.

Садовник пристроился шагать рядом, и остатки тревоги мгновенно улетучились. В компании Корнелиуса Карина чувствовала себя в полной безопасности. Ещё бы! Она же видела, как он управляется с мечом. И даже не важно, что оружия при нём не было, а только книга.

— Сегодня захватил для вас роман Захарии д'Дайн "Сказания о магах Хортен-Фьорда". Вам доводилось читать её книги?

— Нет.

— Более увлекательной истории мне ещё не попадалось. Однажды я случайно наткнулся на эту книгу в отцовской библиотеке и так увлёкся, что не смог остановиться, пока не дочитал. Не спал всю ночь. Ох и попало мне тогда от отца, — усмехнулся Корнелиус.

— Вы прочли этот роман ещё подростком? — догадалась Карина.

Простой вопрос почему-то вызвал некоторое замешательство у садовника.

— Можно и так сказать, — неопределённо ответил он.

Как бы то ни было, реклама книги Корнелиусу удалась. Карина загорелась поскорее прочесть историю. Хотя не понятно, когда у неё появится на это время. Первой задачей на остаток вечера было накормить питомцев.

— Корнелиус, не хочу вас отпускать, — честно призналась Карина, когда они подошли к особняку. — Оставайтесь на чай.

— С удовольствием, — не стал он отказываться. Более того, вызвался помочь сварить нектар для подопечных Матильды.

Они вместе хозяйничали на кухне — готовили угощение для летучих мышей и одновременно фруктовый чай для себя. К чаю у Корнелиуса нашлось печенье. После того, как "милые крошки" были накормлены, Карина с садовником уютно устроились в гостиной, чтобы скоротать вечер за чашкой горячего напитка и беседой. Не терпелось расспросить Корнелиуса о том, как обстоят дела в замке и как себя чувствует Торбьон.

— Его светлость идёт на поправку, — отчитался садовник. — Магистр обещает, что дня через три-четыре поставит его на ноги.

Карину порадовало и то, что Торбьон выздоравливает, и то, что у неё в запасе есть ещё минимум три дня до того момента, как у канцлера появится возможность её искать. Через три дня состоится турнир городов. Перед началом соревнований Карина попробует распродать партию атрибутики, которую успеет к тому времени пошить. Дальше в планах было выкупить кулон. Она передаст его Торбьону. Это будет справедливо. Родовой артефакт должен вернуться хозяину. Карина попробует воспользоваться ситуацией и навязать канцлеру сделку. За то, что помогла ему получить назад свой камень, он оставляет её в покое. Пойдет ли Торбьон на подобный бартер? Может и пойдёт. Артефакт ему совершенно необходим, если он не хочет и дальше подвергать себя опасности во время путешествий к храму. Но что если он не согласится? Тогда Карина снова сбежит. На этот раз уже далеко-далеко, чтобы ни сам канцлер, ни его шпионы её не нашли.