Глава 27

Ужасное утро… Тёмное, мрачное… Как и вся жизнь, впрочем. Лучше бы я осталась в своём сне с Дэном. Мало мне вчерашнего происшествия, так ещё Неро во сне подлил масла в огонь. Я не сомневалась в чувствах Дэна ни капли, я верила ему во всём. Он ни разу не вспомнил о своих воинах-маорах, и это меня порадовало. Значит, он действительно не использовал меня лишь для контакта с Фором, а я была интересна ему в другом плане. Опять же… ведь это было не моё тело, хоть мы так похожи с его хозяйкой. И где она сама?

Я поднялась, когда поняла, что мать ушла из дома. Мне совершенно не хотелось её видеть после вчерашнего разговора. Я вспомнила о записи разговора, сделанной на телефоне, и подхватилась, вспомнив про Стаса. Хорошо, хоть он у меня есть. Я позвонила ему сразу же, и обрадовалась, услышав его бодрый голос.

— Отвезти тебя?

— Не стоит. Я сама. Запись сейчас сброшу в компьютер, — ответила я, натягивая брюки. — Так, на всякий случай.

— В телефоне оставь тоже…

— Оставлю, — успокоила я его. — Не волнуйся. Я сама справлюсь сегодня.

Я рванула в школу, но времени уже не было на разговоры, ведь я опаздывала. Но подставлять Стаса тоже не стоило. Хорошо, хоть мои одноклассники так и не поняли, с кем я ездила перед тем. Неважно. Я поняла, что мне важнее помочь Стасу, чем мстить им. Они даже не стоили моей мести, не стоили моего времени. А вот дружба, которая, казалось бы, невозможна между представителями разных полов, стоила внимания. Но волею-неволею, мне пришлось поучаствовать в разговоре, который начался в перерыве. Судя по довольному выражению лицу Леры, она не знала до конца о том, что произошло вчера с её отцом. По крайней мере, она лишь кратко обмолвилась о том, что у него небольшие неприятности на работе. Она была возбуждена и агрессивно настроена, но это больше касалось другого дела. Именно сегодня они снова собирались на своё мерзкое мероприятие. Я была официально приглашена самой Катковой. Я не согласилась и не отказалась. Просто сказала, что постараюсь пойти, если отец вдруг не приедет. Соврала, конечно. Просто я действительно не знала, что мне теперь делать, и как дальше сосуществовать рядом с ними. Не хотелось пока про это думать.

А потом внезапно позвонил Стас, мне пришлось выйти в коридор, чтобы поговорить с ним.

— Карина, ты срочно нужна. Выйди!

— Я не могу, — прошипела я. — у меня ещё десять минут урока.

— Отпросись. Я с Денисом Андреевичем. Мы бы зашли, но сама понимаешь…

Только Дениса мне не хватало. Но как же я хотела при этом всём просто его увидеть. От злости на себя я ударила себя кулаком по лбу. Я ничего не могла с собой поделать. Эти десять минут для меня показались одновременно вечностью и кратким мгновением, настолько противоречивы были мои чувства в тот момент. А потом я насочиняла своей классной о том, что мне надо срочно к зубному, и выбежала на улицу, набрасывая на ходу куртку. Я оглянулась, убедившись, что за мной никто не следит, и подняла голову, отыскивая взглядом машину Стаса. Но его БМВ не было. Вместо неё за поворотом стоял серебристый внедорожник Дениса. Я опустила голову, пряча её за воротник от морозного ветра, и направилась к ним, села на заднее сиденье его машины, ни слова не говоря. Я отвернулась, поняв, что он опустил зеркало заднего вида и наблюдает за мной, потом отодвинулась в сторону, спрятавшись за его сиденье, и забилась в самый угол.

— Что за срочность? — нервно спросила я.

Ответил Ветров. Его голос был несколько напряжённым и недовольным.

— Почему вы оба такие… такие безалаберные.

— Ты о чём, Денис?

— Свидетель несовершеннолетний, ходит сама по себе… телефон, в котором запись признания в убийстве гуляет с ней по городу. Хотя, это ещё большой вопрос, сможем ли мы использовать фонограмму…

— Почему нет? — неуверенно спросил Стас.

— Потому что запись сделана без согласия собеседника! Как вы не понимаете.

— И что? А как же проникновение в квартиру? А? В мою квартиру, между прочим.

— Чёрт побери… как вам по-другому доходчиво объяснить, — голос Дениса был охрипший. Он откашлялся, и снова закурил, приоткрыв окно. — Запись вместе со средством, на которое она была сделана, придётся сдать на экспертизу. А у нас нет времени на это! Это нужно было сделать вчера! А теперь представь себе картину, что Карину придётся вызывать в суд, как свидетеля по делу. Думаешь, ей это надо?

— К чему ты ведёшь? — недовольно спросил Стас.

— Мы не можем задержать Юрия с этим доказательством. Запись незаконна, ты же сам это понимаешь. А если у него и в суде все куплены? Я не могу понять, как далеко распространяется влияние этого человека.

— Хочешь сказать, что мы не сможем использовать запись? Почему?

— Как я устал от вас. Есть обстоятельства, независящие от меня. Потому что весь тот закон, в котором прописано про использование фонограмм, можно рассматривать по-разному! Понимаешь? Прав будет тот, на чьей стороне будет суд. Конечно, я буду делать всё что смогу, но я не могу ничего обещать. Прокурор области — наверняка, его знакомый. Нам придётся обращаться выше, а это опять же займёт время…

Они ещё долго спорили, а я понимала, что нигде абсолютно нет справедливости. Она не существует вообще в природе. Почему всё складывается не в нашу пользу?

— …Карина — главный свидетель. Ты это понимаешь? Её нельзя отпускать.

— Катков не знает об этом, — Стас сжал зубы, вспомнив про Юрия вновь. — Он дал мне три дня на раздумье. Он же угрожает мне! Хотя… он не посмеет ничего сделать. Он же под подпиской…

— Не знаю. Я бы не рисковал. Уезжай из города на эти дни. Сними себе квартиру в другом месте.

— А Карина? Сам же сказал, что её надо беречь.

— Я сам о ней позабочусь…

— Ну уж нет! — встряла я. — Не надо меня вообще трогать. Я выступлю свидетелем, если потребуется. Но сначала мне нужно разобраться со своими делами.

— Чёрт… Кому я всё объясняю… Вы меня вообще слушаете?

— Не надо мне ничего объяснять… Денис… Андреевич! Не надо обо мне заботиться. Мне ваша забота поперёк горла! — я сделала соответствующий жест рукой.

К горлу и правда подступил комок, и снова захотелось расплакаться, чего я не могла позволить сейчас сделать. Я открыла двери и выскочила из его машины, и просто пошла в сторону дома. Возвращаться в школу было глупо, а дома, пока матери не было дома, меня ждало хоть какое-то временное убежище. Я услышала, как заработал мотор позади меня, и машина проехала несколько метров. Но потом остановилась. Видимо, перепалка по поводу меня продолжилась. А я просто шла, ловя ртом снежинки, что таяли на языке. В голове всё перемешалось: скандал с матерью и её обидные и несправедливые слова, Неро, который убеждал меня в том, что я не нужна Дэну, Катков с его угрозами в адрес Стаса, и его милая доченька-садистка… когда я вспомнила про неё, то решила, что не могу отказаться от вечернего мероприятия. Во-первых, чтобы не сталкиваться лишний раз с матерью, во-вторых, чтобы сделать Ветрову назло. Да, и месть тоже играла не последнюю роль тоже.

Я не видела Стаса до самого вечера. Он не звонил, видно, обиделся. Зато позвонил Никита с предложением зайти за мной. Я согласилась. Не из-за того, что простила его. Он оставался первым кандидатом на месть. Чтобы потом больнее его укусить. Я выскользнула из квартиры тихо, пока мать была в ванной, ничего не стала ей объяснять, и вообще весь вечер не сталкивалась с ней, хотя она сделала пару нелепых попыток завести со мной беседу из-за дверей. Никита ждал меня у входа во двор. Тот же вид, та же куртка с капюшоном, а за спиной рюкзак. Он нелепо улыбнулся, увидев меня.

— Пойдём, нас уже все ждут. Не могла быстрее?

— Ты меня долго ждал? Это твои проблемы. Я не уговаривала тебя идти за мной.

— Почему ты такая злая? Карина!

— Я злая? Ты меня в гневе ещё не видел. И не дай Бог увидеть, какая я бываю на самом деле. Иди молча. Куда сегодня, кстати? На то же место?

— Не-а. Сторож с ружьём наверняка караулит теперь. Тут, недалеко ещё есть местечко подходящее.

Я крутила головой, пытаясь понять, где же находится это «подходящее местечко». Ничего себе недалеко! Минут сорок точно добираться. В стороне стояли, вырисовавшись на фоне зимнего неба, несколько высотных новостроек нашего городишки. А дальше раскинулся небольшой пустырь, поросший репейником, что торчал чёрными пятнами из-под снега. Вдалеке раздавался лай бродячих собак, и мне было искренне жаль их заранее. Я молчала, не проронила ни слова. А самой хотелось убежать от этой ненавистной мне компании. Я никогда больше не пойду с ними. Всё… Хватит с меня этого спектакля. Достаточно! Пусть меня как раньше считают изгоем. Это лучше, чем общаться с этими уродами.

— Мальчики, чего стоите. Давайте начнём! — скомандовала Лера.

— Уже! Давай-ка в сторонку! Сейчас начнём.

Я отошла, стараясь не смотреть на них. Мысль, как мне снять на видео их действия пульсировала в голове. Там будет видно, что мне делать с этим. Но я в любом случае должна иметь козырь в рукаве. Телефон… Многострадальный телефон Стаса. Как же ему достанется опять…

Всё проходило, как и в прошлый раз. Видно, схема была уже отработана. Но вот с жертвами повезло меньше. Сашка Маркин не успел приручить местных бродяжек, поэтому всего одна маленькая косолапая дворняжка получила выстрел отравленным дротиком в ногу… Далеко она не ушла.

— Видали? — восхитился он. — Специально заказывал состав. На сайте нашёл доставку!

— Что-то слабовато, — протянула расстроено Каткова. — Свисти ещё. Не все услышали!

— Может, хватит на сегодня? — произнёс Никита.

— Я тут решаю, чего хватит, а чего нет! Я! Понял! — она надвинулась на него с угрожающим видом, потом перелистала в своём телефоне записи.

— Тоже мне, королева пустыря, — фыркнул Королёв. Однако сам пошёл к Маркину, что-то рассказывая ему. Раздался ещё один протяжный свист, и тут из-за куста выскочил в нашем направлении серый пёс. Он остановился, отыскивая источник звука. Красивая стойка, чуть вытянутые назад стройные лапы, мышиный окрас, висячие уши. Он удивлённо крутил головой, рассматривая нашу компанию. Кажется, вилял хвостом.

Наши «придурки» достали свои телефоны, ведь он никуда не уходил, напротив, проявлял любопытство, хоть и держался на небольшом расстоянии. Его не слишком интересовала еда, что старательно разбросал кругом Маркин. Я тоже достала телефон, и теперь ни чем не отличалась от них.

— Давай! — приказным тоном произнесла Лера.

— Никита, кажется, он породистый… — неуверенно произнесла я.

— Да какой же он породистый. Чушь.

Но мои слова уже никто не услышал. Запись шла, а я не могла на это смотреть, просто отвернувшись. Свет фонарей вокруг и белый снег позволял делать нормально различимое качество съёмки. И не нужна была мне та профессиональная шпионская камера. Но то, что начало происходить дальше, было за пределами моей фантазии. Лера словно совсем сошла с ума. Она прыгала вокруг несчастного пса, который был ещё жив и жалобно поскуливал. Потом отобрала у своего приятеля нож.

— Держи его! Сейчас позабавимся!

«Дрянь, что ты делаешь?!» — пронеслось в голове.

Я не сразу поняла, зачем она это делала. Но камеру не отвела. Настя тоже снимала, ухмыляясь и восторгаясь каждому движению своей «подруги». До меня дошла правда лишь тогда, когда на снег брызнула кровь, а Лера довольно запищала, будто в экстазе. Маркин тоже смеялся с её выходки. Он осветил фонариком кровавое месиво, и меня едва не стошнило от вида вывернутых наружу кишок. Маркин поднял фонарь, и луч света озарил лицо Катковой с ножом в руке. Потом снова опустил луч вниз и вдруг замолчал.

— Ты чего? — спросила Каткова.

— Лерка… Кажется у него в ухе клеймо…

— И что? «Свои» по домам сидят! Ладно, собираемся. Что-то у меня настроение пропало.

Я спрятала в карман телефон, выдохнув. То, что я увидела, напрочь выбило меня из колеи. После прошлого раза я настроилась на любое, но не на то, что Каткова способна на такое. Я неверно о ней думала. Да она же просто больная… ей лечиться надо в психушке… И остальным тоже, раз они её поддерживают. Как хорошо, что нам сейчас не по пути.

— Мне домой надо, — бросила я тихо. — Завтра поговорим.

Я метнулась от них, словно от огня. Наверное, нормальному человеку невозможно вынести то, что пришлось на мою долю. Слов не было. Просто молчание, сдобренное порцией отвращения. Мстить не хотелось. Мстить больным людям равнозначно, что кричать в пустоту. Не хочу видеть никаких репортёров, ничего не хочу. Жить не хочется после такого…

Я не стала ничего говорить Стасу. Мы встретились с ним утром перед школой. Он не спрашивал, чем я занималась вечером. Сам молчал, и я видела его подавленное состояние. Времени из тех трёх, отпущенных ему, суток оставалось всё меньше. Мы быстро перекинулись парой слов и разбежались ещё на лестничной площадке. Но он обещал забрать меня из школы. Не знаю зачем. Кажется, он привык ко мне за это время. Или нет…

Несколько часов плена и пытки вновь находиться рядом с извергами. Как я смогла сдерживать себя, навсегда осталось загадкой. Этот дурацкий день, словно чёрная пропасть Эймара. Неужели он никогда не закончится? А что будет завтра? Такой же, мрачный день… И дальше… Нет надежды на то, что всё может измениться.

Стас ехал из города долго. Он заскочил за мной поздно, когда все уже разошлись, и я тоже собиралась домой. Я остановилась за воротами, рассматривая, как бородатый дворник лениво чистит свежий снег, успевший выпасть за утро, то и дело заглядывая за пазуху, где у него был припасена бутылка. Я задумалась, но вдруг увидела джип Стаса, уверенно пробирающийся сквозь снежные заносы. Он хотел мне что-то рассказать, но я упорно молчала, думая о своём, и он всё не решался.

— Карина, ладно. Хватит дуться. Поехали пить чай.

— Куда?

— Да хоть вон в то кафе. Ты не должна бояться Дениса. Он хочет как лучше. Ты слишком плохо знаешь его.

— Уж лучше, мне его вообще не знать. Ладно, пойдём.

— Так-то лучше! Может, что-то случилось? Каткова-младшая тебе ничего не наговорила?

— Ничего, Стас. Ничего.

— Мне звонил Макс, спрашивал, когда же будет видео, — он открыл двери, впуская меня внутрь, потом помог снять куртку.

— Никогда! Я больше не участвую в этом! И не надо меня отговаривать. Прошу, — прошептала я. Но он всё услышал.

— Что-то ты сегодня сама не своя. Точно не случилось ничего?

— С мамой поругалась… — нашла я отговорку, тоже актуальную для меня.

— Видел я вчера твою мамашку. Она вообще бывает адекватной? Глаза стеклянные были, будто ничего не видела вокруг себя. Меня вообще не узнала.

— Не знаю. Наверное, бывает. Но редко. Да ну тебя… — я попыталась сменить тему, но разговор не шёл. Такое было впервые за время нашего знакомства, хотя понятно почему. — Давай домой поедем.

— Как знаешь. Мне всё равно надо вечера ждать. Ты знаешь, где я был?

— Понятия не имею. Со следователем? — безразлично отозвалась я.

— И не только. Ездили к одному важному человеку. Может, всё наладится, и нашу запись возьмут в дело.

— Не знаю, чего ты ждёшь.

— Не хочется, чтобы она попала в руки не тем людям.

— Идём, — я отставила чашку и поднялась с места.

Снег ударил в лицо. Метель усиливалась, а на вечер обещали снегопад. Начало декабря было не добрым. Напротив, самым ужасным за всю мою короткую жизнь. Из-за снежного сугроба у тротуара машину пришлось оставить чуть дальше обычного. Я не успевала за Стасом, ведь мне мешали каблуки, на которых на снегу я чувствовала себя как корова на льду. Он шёл впереди, и уже успел открыть свою машину. Пустая на редкость улица, словно весь город вымер.

И в этот момент из въезда во двор выскочили двое высоких жлобов в чёрных куртках. Я замерла на месте, а крик застыл у меня во рту, когда один из них достал пистолет и прицелился в Стаса.

Раздался хлопок. И Стас упал на снег около машины. Я закричала, поняв, что произошло. На моё счастье из кафе выбежали двое молодых парней. А стрелявшие запрыгнули в машину, что стояла неподалёку, и рванули вперёд, насколько могли это сделать, буксуя на нерасчищенной дороге. Снег вырывался из-под колёс вместе с гарью из выхлопной трубы. Стас лежал лицом вниз, а я с ужасом наблюдала, как под ним на белом снегу растекается лужа крови.

— Нужно вызвать скорую! — услышала я голос, будто в тумане. — Срочно! Девушка, у вас есть телефон? Мой внутри остался, в кафе.

— И полицию, — добавил второй.

— Полицию? Скорую? — повторила я будто в бреду. Нужно позвонить Денису… Нет! Стас ещё жив! Я протянула телефон парню, что стоял рядом со мной.

— Звоните в скорую! Срочно!

Потом склонилась над Стасом, прислушиваясь биению сердца. Сквозь куртку не было ничего слышно. Я взяла его руку, и почувствовала слабый пульс.

— Быстрее! Нужно успеть!

— Уже, — парень отдал мне телефон. — Едут!

Полиция подоспела сразу же за каретой скорой помощи. Ко мне подошёл незнакомый мужчина в форме.

— Вы были с ним? Запомнили стрелявшего?

Я взглянула на него, и вдруг вспомнила слова Стаса о том, что все в этом городе куплены. Что-то мне расхотелось с ним общаться.

— Я ничего не видела, — я отвернулась. — Да, я была с ним. Я поеду тоже. В какую больницу его везут?

— В областную.

— А почему не в четвёртую?

— Там нет нужного отделения. Успеем, не переживай. Сейчас в машине переливание начнём делать.

Я подошла к водителю скорой, а потом увидела, что Стаса уже уложили на каталку в машине, а над ним стоят мужчина и женщина в халатах.

— Я же могу поехать с вами?

— Конечно, — он махнул рукой, указывая на сиденье.

Я присела, не сводя глаз с окошка, что находилось позади. Потом нашла в своём телефоне номер Дениса. Сомневаться было поздно. Он поднял трубку сразу, будто знал, кто ему звонит.

— Денис… Андреевич…

— Карина? — удивлённо ответил он.

— Денис… в Стаса стреляли…

— Что? — голос в трубке тут же изменился. — Он жив?

— Жив. Пока ещё жив… Я еду с ним в больницу… В вашу сторону, в областную.

— Я лечу туда. Никуда! Никуда оттуда не выходи!

— Куда я пойду…

— И телефон не прячь далеко! Чтобы я мог тебе дозвониться!

Как в бреду я ехала всю дорогу, повторяя одни и те же слова. Шептала, что он должен, просто обязан выжить. Меня не впустили внутрь салона, где с ним оставались медики. Мы добрались до больницы относительно быстро, минут за тридцать, которые показались мне вечностью. Я видела, как его положили на каталку, которая прогрохотала по коридору, и увезли в лифте наверх, в операционную. Я стояла посреди больничного коридора, ничего не понимая, потом отошла к окну. Очнулась от прикосновения к своему плечу. Обернулась.

— Всё хорошо. Карина! Всё хорошо!

Я упала к нему на грудь, и наконец-то разрыдалась. Денис обнял меня, прижав к себе, а другой рукой пригладил мне волосы.

— Спокойно. Без истерики, прошу тебя! Ты их запомнила?

Я кивнула головой без слов, но он всё понял.

— Я никуда не отпущу тебя.

— Что? — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Поедем фоторобот составлять ещё, может, сейчас? Только смысла нет! Всё куплено!

— Фоторобот тоже, по-любому нужен…

— Я пойду и узнаю, что со Стасом.

— Чёрт… Я сам пойду. Я уже боюсь оставлять тебя хоть на минуту.

— Так не оставляй… — прошептала я, и отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. Но мне не удалось.

Он замолчал и замер, глядя мне в глаза. Потом тронул мою шею.

— Я очень, очень быстро. Здесь никого нет, и тебе ничего не угрожает. Жди меня!

Опять три минуты бесконечности. В голове мелькали картины всего того, что произошло за последний месяц. Страшно до ужаса. А вдруг он сейчас придёт и скажет, что Стаса больше нет? Вдруг? Я ужаснулась от этой мысли. Скорее бы Денис вернулся! Вот и он. Увидела его в конце коридора, и сердце снова сжалось. Он подошёл.

— Операция закончена. Пулю вытащили, но он ещё под наркозом. Всё будет хорошо, слышишь! Нам надо ехать. Сюда скоро приедут пару человек, чтобы дежурить около него. Всё в порядке, Карина!

— Да? — услышала я свой голос. — Куда поедем?

— Составлять фоторобот. Это недолго.

— Угу, — разочаровано хмыкнула я. Но осознание того, что со Стасом всё в порядке сыграло свою роль. Мне стало легче.

Мы потратили около двух часов в областном управлении полиции, составляя фотороботы тех, кто стрелял в Стаса. Я довольно чётко запомнила их лица, хотя по тем картинкам, что у нас получились, будет сложно их вычислить. Так бы вживую, я, конечно же, узнала бы их. Потом вышли на улицу, остановившись на ступенях управления. Денис по-джентльменски подал мне руку, чтобы я не поскользнулась. Ноги страшно гудели от каблуков, я устала от этого сумасшедшего дня. Про телефон с записью он вспомнил лишь в машине, когда мы отъехали и остановились на неизвестной мне парковке.

— Нужно было бы оставить его у меня в кабинете в сейфе.

— Зачем? Это же не вещдок… сам сказал. Позвони в больницу.

Кажется, в какой-то момент я перешла на «ты», но он не обращал на это внимание, напротив, улыбнулся чуть заметно уголком красиво очерченного рта.

— Сейчас, — он набрал номер, тревожно вслушиваясь в гудки. Трубку подняли, и он быстро и чётко спросил про состояние Стаса. Выдохнул и вдруг улыбнулся вновь. Положил телефон на панель.

— Он пришёл в себя!

— Поедем к нему! — я едва не подскочила на месте.

— Не пустят. Он же только после наркоза. До утра под наблюдением врачей в палате реанимации.

— Тебя впустят!

— Нет! Мы не поедем к нему. Завтра! Мы ничем ему сейчас не поможем.

— Ладно, — согласилась я, не сводя с него глаз. На улице уже совсем стемнело, лишь приглушенный свет фонаря освещал площадку, а снег усиливался, словно белая пелена вокруг нас сгустилась и мы остались одни в этом мире. Из динамиков тихо звучала музыка. Я молчала, все мысли внезапно испарились из головы, стало легко. Тяжёлый день дал небольшую отдушину.

— Ты голодная? — вдруг спросил Денис.

— Нет, — я пожала плечами. После всего того, что произошло, есть как-то не хотелось. Пока не хотелось.

Я потерялась в своих эмоциях, заблудилась в своих мыслях. Не могла свести глаз с Дениса, хотя умом понимала, что этого делать не стоит. Он тоже смотрел на меня, прищурившись. Потом достал сигарету и закурил, приоткрыв окно. О чём были его мысли тогда? Стало даже жарко, и я сбросила куртку, положив её на заднее сиденье. Он тоже расстегнул свою. Отбросила голову назад и закрыла глаза и почувствовала его пальцы на своих губах. Он провёл ими медленно и нежно. Я замерла, боясь даже пошевелиться, чтобы не прервать этот момент. Что он делал! Потом вдруг открыла глаза и увидела его лицо совсем близко, напротив моего.

Наши взгляды встретились вновь. Миг молчания. Не было подходящих слов, чтобы сказать их друг другу в тот миг. Просто пропала та незримая преграда, что стояла между нами. Ещё одно мгновение, и мы двинулись навстречу друг другу, слившись в поцелуе. Он действовал аккуратно, но в то же время настойчиво. Проникал языком в мой рот, захватив его в свой плен, и я вдруг обмякла в его руках, что придерживали меня. Голова кружилась от этих прикосновений. Будто я всю жизнь ждала этот момент, жила лишь ради того, чтобы вот так, после всего пережитого целоваться с Денисом в его машине, когда вокруг валит снег, и мы одни, совсем одни среди всех неприятностей и проблем. Какими сладкими были его губы, несмотря на лёгкий запах табака, оставшийся на них и еле различимый вкус ментола. Он запустил пальцы мне в волосы, и массировал мой затылок. А в то же время покусывал мои губы, словно пробуя их, потом опять проникал языком вглубь, требовательно и властно. Я осторожно дотронулась до его чуть колючей щеки, отдёрнув руку, словно от огня, но тут же продолжила. Потом провела по виску и ощутила под пальцами его короткие волосы. Как давно я мечтала сделать это и боялась своих же мыслей. Сколько ждала того, чтобы понять, что он мне далеко не безразличен.

На какое-то время мы забылись. Не знаю, сколько длилось всё это, но вдруг он отпрянул от меня, отдёрнул руки. Отвернулся в окно, снова нервно закурил. Я не шевелилась, боясь потерять этот вкус и ощущения. Отвернулась в окно, чтобы не встречаться с ним взглядом. Все неприятности, преследовавшие меня, вдруг отошли на второй план, потерялись, растворились в том долгожданном поцелуе. И тот страх исчез, предоставив место чему-то другому, пока непонятному мне. Денис вдруг завёл машину. Я повернулась, чтобы посмотреть, что он делает.

— Куда мы? — тихо спросила я, увидев, что мы тронулись с места.

Он промолчал в ответ, лишь нервно сглотнул. Я не стала больше ни о чём его спрашивать. Какая разница, куда ехать. Главное, что он рядом. Домой я всё равно не собиралась возвращаться сегодня. Мы ехали недолго. Остановились в заснеженном пустынном дворе многоэтажки, где лишь стояли одинокие машины под слоем свежего снега. Он припарковался, вышел, подал мне руку, чтобы помочь выйти из машины, потом достал мою куртку и набросил мне на плечи. Сигнализация тихо пискнула. Лифт. Дверь в квартиру. Всё словно в тумане. Я пришла в себя лишь тогда, когда щёлкнул замок, и я поняла, что нахожусь у него дома.

Я бросила куртку на тумбочку в прихожей, и наконец-то сняла надоевшие за день сапоги. Вошла, рассматривая обстановку. Он прошёл на кухню и молча включил кофеварку, запах тут же распространился по квартире. Стильный ремонт и мебель не из дешёвых. По-мужски обставленная комната с большим экраном на стене, а на большом разложенном диване чёрно-белое покрывало с изображением города. Он жил один. Я поняла это, когда вошла в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо. Здесь не было ни одной женской принадлежности, лишь мужские дезодоранты и кремы для бритья. Потом вытерлась белоснежным махровым полотенцем и вышла. Запах свежесваренного кофе ударил мне в нос. Я не была большим любителем, но этот запах запомнился мне особенно, какой-то другой, дорогой сорт, что приятно отличался от тех, что я пробовала раньше.

Всё это время Денис молчал, да и я не проронила ни слова. Лишь наши глаза периодически встречались. Я не выдержала. Вышла в комнату и замерла, разглядывая картину, выполненную простым карандашом, на стене, на которой было изображение девушки, почему-то напоминающей меня. Рисунок не был выполнен профессионально, но линии, пропорции и тени были соблюдены довольно таки точно. Девушка на рисунке глядела куда-то вдаль с грустным задумчивым выражением лица, а потом линии обрывались, будто переходя в туман.

Я вдруг почувствовала его тяжёлое дыхание у себя на затылке и застыла, боясь даже пошевелиться, старалась не думать о том, что будет дальше и зачем он привёз меня к себе домой. Он развернул меня внезапно, и мы с ним начали целоваться. О чём он думал тогда, когда гладил мои волосы, прижимал к себе, впивался сладко в мои губы, чтобы снова перейти в наступление. Я сдалась, потом поняла, что опускаюсь на диван. Легла, отбросила голову, опустив на пол ноги, согнутые в коленях. Руки невольно легли рядом, и я смотрела на Дениса, словно в том сне.

Он опустился на колени, став на мохнатый ковёр перед диваном, и приник ко мне, целуя и лаская мне шею своими длинными пальцами, которые приводили меня в восторг. Я тяжело дышала, стало вдруг страшно от своей же неопытности, но я робко отвечала ему. Потом обняла за шею, и он упал на диван рядом со мной, перевернув меня к себе лицом.

Не знаю, сколько длились эти сладкие мгновенья, ведь я потеряла счёт времени, пока он неспешно покрывал поцелуями мои губы, шею. Шептал мне что-то в ухо, но не спешил, боясь напугать меня. Этот запах кофе, что всё ещё витал в воздухе его квартиры, и тихая музыка, что раздавалась из приёмника на кухне, помогли мне расслабиться, и я уже была готова к любому повороту событий. Я не боялась его больше, напротив, хотела, чтобы это длилось вечно. Я хотела его. Но не только в физическом плане. Я желала получить его всего, с его мыслями, привычками и особенностями характера. Казалось, что именно этого человека я ждала всю свою жизнь. Даже Дэн на какое то мгновение вылетел из головы. Но всё повернулось иначе. Когда Денис уже аккуратно расстегнул молнию на моих джинсах, и собирался было приняться за пуговицу, не прерывая сладкого поцелуя, он вдруг резко остановился и подскочил с дивана, будто ошпаренный.

— Чёрт! Чёрт! Что я делаю! Почему ты не останавливаешь меня, Карина! Я не могу…

Я поднялась, поправляя растрёпанные волосы, а губы горели огнём.

— Сама не знаю. Кажется, ты начал первый! Что случилось?

— Я не могу… Не могу! Нельзя это делать.

— Почему? Потому что я несовершеннолетняя, а ты мент? — не выдержала я.

— Чёрт, — он схватился за голову, отходя к окну. — А я ведь чуть не сорвался.

— Мне показалось, что ты сам получаешь удовольствие от процесса, — гневно заметила я, поднимаясь с постели и приводя себя в порядок. Голос дрожал, а я не могла понять, что вообще происходит с ним.

— Не только по этому, — произнёс он после долгого молчания, стиснув зубы.

Я смотрела на него, и вдруг до меня дошла суть всего происходящего здесь. Нелепая сцена. Что могло связывать меня и того человека, что стоял напротив? Почему мы вообще встретились в этой жизни?

— Ты всё знаешь… Да? — зачем я это сказала. Чёрт, кто меня за язык тянул.

— Да… я давно всё понял.

— Что мне делать? Денис!

— Я не знаю… Пока не знаю, что делать.

— Давно всё знаешь?

— Я ещё тогда всё понял. Я три года живу с этим. Я должен был что-то предпринять. Почти успокоился, но встретил тебя снова… — он ударил кулаком в стену, даже картина на стене задрожала. — Я же представитель закона… Ты не представляешь, чего мне стоило, чтобы сдержать себя… Оставить то дело глухарём. Думал о тебе всё время. Я не знал лишь одного, где ты спрятала его труп.

— Уже знаешь?

— Почти… Я же не ходил в то бомбоубежище… Зачем ты сама туда вернулась?

— Не знаю, — прошептала я. — Теперь меня посадят?

— Нет.

— А что тогда? Почему нельзя оставить всё, как есть? Просто оставить его там на веки вечные! — я перешла в крик, голос охрип, а к глазам подступили слёзы обиды.

— Потому что через два года в вашем доме запланирован капремонт с заменой всех коммуникаций. Его найдут всё равно, чёрт побери! Я специально ездил, смотрел проект. И планы. Но меня уже не будет здесь! Кто-то другой возьмётся за это дело, и чем всё закончится, я не знаю. Я давно должен был что-то предпринять.

— По-твоему, я поступила неправильно…

— Я не судья… не Господь Бог. Я всего лишь делаю свою работу. Возможно, если бы этот урод попался мне, я бы задушил его своими руками. Но я должен делать всё по закону.

— Я не смогу жить дальше…

— Ты будешь жить. Я найду решение этой проблемы!

— Какое решение, Денис! Его нет! Иди, заявляй, доставайте его. Только дайте мне спокойно дышать!

— Карина! Всё будет хорошо.

— Уже ничего никогда не будет хорошо. Вообще ничего не будет. Сдохнуть хочется…

Он замолчал, глядя на меня в упор. Думал о чём-то. На лбу появилась морщина, а виски пульсировали так, что я видела это даже на расстоянии.

— Поехали.

— Куда? — не поняла я.

— К тебе домой.

— Зачем? Я не хочу туда возвращаться. Никогда… Я пойду, пожалуй! Только куда, не спрашивай. Я сама не знаю.

— Карина, — он подошёл ко мне настолько близко, я услышала его чуть охрипший голос, но сама отвернулась, чтобы не смотреть на него, — я не отпущу тебя…

Звонок его телефона прервал напряжённый разговор. Он нервно ответил. Не по-русски, видно, звонок был из-за границы. Я не понимала, о чём он говорит, но не сводила с него глаз. Потом Денис перешёл с немецкого на русский, и я поняла, что-то случилось, ведь выражение его лица сменилось на какое-то странное, какого я никогда не видела в нём.

— Какое наследство… Потом с ним разберёмся… Нет, мне не нужны акции…

О чём он говорил? Странно как-то.

— Что случилось? — всё же спросила я, когда он бросил в сторону свой телефон, выругавшись.

— Отец умер… А я никак не могу решить все вопросы.

— Сегодня?

— Да нет…, — он махнул рукой, — ещё полтора месяца назад. Я ездил на его похороны, и поэтому сразу упустил некоторые моменты в расследовании убийства Ларионова. Просто не рассказывал никому. Мы ведь не общались с ним почти.

— Ясно…

Что будет дальше? Я отошла к окну, наблюдая метель на фоне яркого фонаря. Денис подошёл, обняв меня сзади за талию, и уткнулся в мои волосы. Каждый думал о своём в тот момент или наши мысли сходились на одном и том же?

Денис молчал всю дорогу, и я молчала. Просто не было слов, чтобы сказать друг другу. А я вспоминала про картину на стене. Интересно, кто её рисовал? Неужели у Ветрова есть художественные способности?

Мы приехали ко мне уже ближе к полуночи. Метель почти прекратилась и во дворе стояла тишина. Не было лишь привычной мне машины Стаса, которую оперативники уже отогнали на стоянку. Мы вошли, поднялись по лестнице.

Мать открыла, злая как мегера. Уже открыла было рот, чтобы начать очередной скандал, но вдруг увидела Дениса за моей спиной и замолчала. Он не стал дожидаться приглашения. Просто вошёл за мной и закрыл двери.

— Карина, иди к себе. Мне нужно поговорить с твоей мамой. Боюсь, наш разговор сегодня будет долгим, — уверенно сказал он.

Я бросилась от них, хлопнула дверью и осталась одна в своём мире. Упала на кровать, накрыла голову подушкой. Потом достала из-под неё Фор, потянув за цепочку. Жить не хотелось. Дэн… Не предала ли я его… Или так надо, к этому всё равно всё пришло бы? Почему Денис остановился и не стал продолжать, когда мог делать со мной что угодно? Он не сможет принять меня такой со всеми моими невольными грехами, и ничего с ним не выйдет. Он же просто мент, хоть и со своими странностями. Нужно как-то выбросить его из головы и попытаться начать всё с начала. Я поняла, что глаза слипаются, и провалилась в пропасть моего сна…