Глава 60

Максим смотрел на неё, и в его гетерохромных глазах было столько любви, столько обожания, что Диана забыла, как дышать. Мир вокруг перестал существовать, осталась только она и он – два осколка одной души, воссоединившиеся после долгой и мучительной разлуки.

— Почему так долго? Почему… так долго? — прошептала она с обвинением, хотя в глубине души прекрасно понимала, что её отец сделал всё возможное, чтобы оградить её и маленькую Вику от Максима. Она знала, что он боялся за их безопасность, он не хотел, чтобы Максим снова появлялся в их жизни. Но сейчас, когда он был здесь, рядом, всё перестало существовать. Сейчас она не могла контролировать своих чувств. Она всё это время, почти два года, жила в постоянном страхе. Боялась, что Макс так и не сможет их найти, что они будут разлучены навсегда, обречены на жизнь в тени.

Максим взял её руку в свою и поднёс к губам, целуя нежно каждый пальчик, неотрывно смотря на неё. В его взгляде было столько вины, столько раскаяния, что у Дианы сжалось сердце. Он тоже страдал, она это знала.

— Ты знаешь… что я делал всё возможное… чтобы найти вас… прости… — Всё, что смог он ответить. Эти немногие слова заключали в себе целую вселенную переживаний, боли и надежды. Он признавал, что поиски были долгими и сложными, практически невыполнимыми, но он понимал, что её вопрос продиктован не столько обвинением, сколько нестерпимой болью расставания.

Диана наклонилась к нему, прижимаясь своим лбом к его лбу. Она чувствовала его тепло, его дыхание, и это ощущение было таким родным, таким долгожданным.

— Нашей дочери уже полтора года… — прошептала она, и в её голосе звучала гордость и нежность.

Максим прижал её ещё ближе к себе. Она обвила бёдрами его бёдра, чувствуя каждый его мускул, его напряжение, его… желание. От этой близости ей стало жарко, по телу пробежала дрожь.

— Как ты её назвала? — прошептал он ей, не размыкая объятий.

— Её зовут Виктория…

Максим застыл на месте, как окаменел, боясь пошевелиться, боясь нарушить хрупкое мгновение откровения. Виктория? Диана назвала дочь в честь его умершей матери? В честь самого близкого и некогда родного для него человека… Это было невероятно. Он потерял дар речи, его переполняли чувства, которых он никогда раньше не испытывал. Благодарность, любовь, раскаяние, надежда – всё смешалось в один огненный коктейль, готовый взорваться в любой момент.

Диана взяла его лицо в свои ладони, неотрывно глядя в его родные, такие знакомые глаза.

— Ещё она похожа на тебя, вылитая ты… — Слеза скатилась по её щеке, но она не замечала ничего, продолжая смотреть в его душу. — И следовательно… она копия твоей мамы…

Максим шумно выдохнул, его переполняли такие чувства, что он мог бы ими захлебнуться. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить всю глубину своей благодарности.

Он ничего не придумал лучше, как поцеловать её. Неистово, страстно, всепоглощающе. Он вложил в этот поцелуй всю свою любовь, всю свою боль, всю свою бесконечную нежность. Его язык ворвался в её рот, вызывая у обоих головокружение, а его руки скользнули под её юбку, обхватывая бёдра, сжимая ягодицы, вызывая у неё стон.

Максим притянул её так близко к себе, что между ними не осталось ни единого миллиметра свободного пространства. Он оторвался от её губ, и стал покрывать её лицо поцелуями – уже не нежными, трепетными, а полными жажды, насыщенными тоской. Диана почувствовала, как внизу живота разливается жар, она готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас, немедленно. До боли захотелось ощутить его внутри, почувствовать его член каждой клеточкой своего тела. Она застонала, вплетая пальцы в его волосы, отдаваясь ему без остатка, позволяя делать абсолютно всё. Он спустился к её шее и стал целовать каждый сантиметр кожи – страстно, исступлённо, словно пытаясь запечатлеть на ней своё имя. Его руки сжали её ягодицы, давая возможность почувствовать его желание, твёрдое и непреклонное. Ткань трусиков стала предательски влажной, Диана невольно поёрзала на его бёдрах, вызывая у обоих стон, полный восторга и предвкушения.

— Простите конечно, что прерываю ваш процесс воссоединения… — насмешливо проговорил Виктор, всматриваясь в зеркало заднего вида. В его голосе звучала явная ирония. — Но если я тут увижу, как вы перейдёте к кульминации вашего бурного соития, вам придётся оплачивать мне курс психотерапии… или сразу психиатра… моя ранимая душа вряд ли переживёт этот травмирующий опыт. И потом, мне ещё как-то рулить надо, а с картинками перед глазами это сложно.

Максим с трудом, с явной неохотой оторвался от Дианы, но его руки всё ещё лениво поглаживали её ягодицы, словно не желая расставаться с приятным ощущением. Он чувствовал, как нарастающее возбуждение Дианы передаётся и ему, подгоняя кровь по венам.

Максим усмехнулся, посмотрел на Виктора через плечо Дианы, его гетерохромные глаза искрились озорством. В них заплясали настоящие чертенята.

— Не завидуй, Виктор, — сказал он с притворной снисходительностью.

Виктор закатил глаза и иронично протянул:

— Завидовать? Да брось, дружище. Я лучше посмотрю кино, чем участвовать в этом цирке. Мне не нужны такие "травмирующие переживания”, спасибо. У меня и так фантазия богатая. Но если вдруг будет что-то зрелищное, сними на телефон, я потом заценю, — он подмигнул, не отрывая взгляда от дороги. — Только без крупных планов, ладно? Берегите мою психику.

Максим расхохотался, откинувшись на спинку сиденья. Звук его смеха наполнил машину, отросшие кудрявые волосы разметались, придавая ему мальчишеский, озорной вид. Диана не смогла сдержать улыбки, рассматривая его. Он выглядел немного не так, каким она его помнила, более… осунувшимся, что ли. Она видела, как разлука оставила на нём отпечаток, и ей хотелось, чтобы со временем они оба забыли об этом. Она протянула руку и пригладила его кудряшки.

Максим тут же успокоился, его гетерохромные глаза следили за ней с нескрываемой нежностью.

— Кудрявый… — протянула Диана, сравнивая его с их маленькой дочерью, у которой были точно такие же кудряшки.

Максим усмехнулся.

— А ты только узнала? — улыбнулся он ей, не отрывая от неё взгляда, наслаждаясь её прикосновениями.

— Нет… просто… ты и Вика…

Диана замолчала, не в силах выразить своих чувств. Виктор бросил на них быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но тут же вернулся к дороге, наверняка, представляя себе свой "травмирующий опыт".

Максим посерьёзнел, его рука прихватила её подбородок, не позволяя ей опустить взгляд. Её внимание было полностью сосредоточено на нём.

— Ты моя! — сказал Максим не отрывая от неё взгляда.

Диана не ответила, только прикусила губу.

— Спорить не будешь? — прошептал Максим, лукаво выгнув бровь.

— Зачем? — улыбнулась она. — Я – твоя, Макс. Это правда.

— Не до конца, — выдохнул он, его глаза следили за её лицом неотрывно. — Хочу сделать тебя своей до конца, своей во всём.

— Это как? — спросила Диана, чувствуя, как его дыхание обдаёт её кожу.

— Хочу, чтобы ты стала моей женой. Немедленно! Давно пора было это сделать…

Не прошло и часа, Максим с Дианой уже стояли в здании местного ЗАГСа. Благо, Диана всегда возила с собой документы – как поддельные, так и настоящие – словно предчувствовала нечто подобное. Максим не поскупился, чтобы вместо прежней фамилии в её паспорте значилась новая – Волкова. Его фамилия.

— Я не в белом платье, Макс, а в красном, — смущённо пробормотала Диана, одёргивая подол лёгкого платья. — Никогда бы не подумала, что всё произойдёт так быстро.

— Ты прекрасна в любом платье… — Максим лукаво подмигнул и наклонился к её уху, шепнув: — Но я бы предпочёл тебя без него…

Диана покраснела и легонько стукнула его по плечу. Он рассмеялся, и этот звук разнёсся по небольшому помещению, наполняя его радостью и предвкушением.

И вот, они уже стояли перед регистратором, слышали мягкий австралийский акцент, произносящий стандартные вопросы на английском:

— Максим, согласны ли вы взять в жёны Диану, любить её, холить и лелеять, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, пока смерть не разлучит вас?

Максим, глядя Диане прямо в глаза, с чувством воскликнул:

— Клянусь! Да, чёрт возьми, ДА! Я беру тебя в жёны, моя любовь, навеки!

Затем вопросы прозвучали для Дианы:

— Диана, согласны ли вы взять в мужья Максима, любить его, холить и лелеять, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, пока смерть не разлучит вас?

Диана, со слезами на глазах прошептала:

— Я согласна! Безусловно! Навсегда!

Виктор, стоявший рядом и наблюдавший за происходящим, невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что эта запутанная история с местью, ненавистью и переплетением судеб выльется во что-то настолько трогательное и настоящее?

Регистратор что-то говорил о правах и обязанностях, но Диана почти не слушала. В голове кружились мысли о Вике, о будущем, о том, как они – наконец-то! – будут вместе.

Вдруг Максим достал из кармана брюк небольшую бархатную коробочку. Открыв её, он продемонстрировал кольцо – изящное, дорогое, с крупным бриллиантом, сверкающим в приглушённом свете. Диана ахнула, не в силах отвести взгляд от него.

Максим взял её руку и нежно надел кольцо на безымянный палец. Он посмотрел на неё с такой любовью, что сердце Дианы замерло, затем застучало с безумной силой.

— Теперь ты моя жена, по-настоящему, — прошептал он.

Они поцеловались. Нежно, страстно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всю свою надежду, все свои мечты.

— Эй, голубки, может, закончите с этим "медовым месяцем" и вернёмся к реальности? — насмешливо проговорил Виктор, намекая на присутствие регистратора. — Маленькая Вика заждалась, мы и так уже задержались надолго. У неё, знаете ли, режим!

Как по команде, они быстро собрались, стараясь не терять ни минуты. Вскоре они уже мчались обратно к магазину для дома, где оставили машину Дианы. Максим, волнуясь, нервно постукивал по рулю.

Добравшись до машины Дианы, Максим без колебаний занял водительское сиденье. Диана, удобно устроившись рядом, направляла его по знакомым улицам к своему дому. Виктор, как друг и, по совместительству, надёжный телохранитель, следовал за ними на машине Макса. Адреналин и предвкушение плескались под кожей, подгоняя их вперёд.

Через сорок минут они уже подъезжали к небольшому, уютному домику Дианы в пригороде Сиднея. На часах было около шести вечера.

— Вика уже давно проснулась, — прошептала Диана, поворачиваясь к Максиму.

Он кивнул, ощущая, как внезапно пересохло в горле. Это было невероятно волнительно – встретить свою малышку, заглянуть ей в глаза, увидеть её.

— Ты готов? — тихо спросила Диана, видя его напряжение.

— Да… — прохрипел Максим, не узнавая собственный голос.

В его глазах мелькнул вопрос.

— Камеры? — прошептал он, это всё, что он смог выдавить из себя. Ему не хотелось, чтобы встреча омрачилась слежкой Корнеева.

Диана ободряюще улыбнулась, понимая его беспокойство. Она быстро достала телефон из бардачка и, зайдя в нужное приложение, отключила камеры. Пусть у них будет хотя бы немного личного пространства. Она знала, что это ненадолго, и рано или поздно отец узнает, что Максим вернулся. Но сейчас важнее всего была долгожданная встреча Максима с дочерью. Максим выключил мотор и Диана повернулась к нему.

Взяв его лицо в свои ладони она прошептала:

— Сейчас иди за мной. Я сделаю всё, чтобы ваша встреча прошла идеально, — добавила она, и вышла из машины.

Максим выдохнул, пытаясь унять бешеное биение сердца. Волнение захлёстывало его с головой, предвкушение встречи с дочерью казалось почти нереальным. Диана уверенно взяла его за руку и потянула за собой, мягко улыбаясь.

Макс окинул взглядом дом. Небольшой, но уютный, с просторной террасой и сверкающим бассейном, утопающий в зелени ухоженного сада – настоящий островок спокойствия в австралийском пригороде. Дом дышал теплом и уютом, и Максиму отчаянно захотелось стать частью этого мира. Виктор, как всегда, молчаливый и бдительный, следовал за ними, готовый в любой момент прикрыть спину.

Наконец, они вошли. Внутри было светло и просторно, пахло ванилью и чем-то неуловимо детским. Тишину нарушало лишь тихое гудение холодильника. Диана повела его в гостиную, где их уже ждали.

Спустя несколько томительных минут в комнату вошла Ирина, няня Вики. На руках она держала малышку, которая, казалось, всем своим видом выражала недовольство.

— Как хорошо, что вы уже вернулись, — проговорила Ирина, запнувшись на полуслове. — А то Вика капризничает, очень вас ждёт…

Взгляд Ирины упал на Максима, и она замерла, слегка смутившись.

— Кажется, Вика, — она мягко обратилась к девочке, — к тебе приехал твой папа.

Ирина осторожно опустила малышку на пол. Вика, слегка покачиваясь, сделала пару неуверенных шагов, явно всё ещё испытывая капризное расположение духа.

Ребёнок немного замялся, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и губы её вдруг недовольно скривились. Она сделала шаг к Диане, но остановилась, её взгляд, полный любопытства и осторожности, был прикован к незнакомому мужчине, который крепко держал маму за руку. Маленькое личико нахмурилось, кудряшки слегка растрепались.

Она сделала еще один шаг, потом еще, пока не оказалась совсем близко к ним. Подняла голову, рассматривая лицо Максима. Её гетерохромные глаза – точь-в-точь как у Максима – сверлили его с явным подозрением, а из горла вырвался тихий сердитый писк. Во взгляде отражалось замешательство и какое-то необъяснимое недоверие.

Затем её взгляд переключился на их руки. Вика уставилась на то место, где ладонь Максима сжимала руку Дианы. Маленькая головка склонилась набок, словно она пыталась понять, что происходит. Внезапно, она сделала резкое движение. Протянула свою крошечную ручку и схватила ладонь Дианы, пытаясь отцепить её от руки Максима. Маленькие пальчики упрямо цеплялись за мамину руку, дергая её с таким остервенением, будто она сражалась с драконом.

Максим замер, не веря своим глазам. На него, как разъярённый львёнок, смотрела его же маленькая копия. Тёмные кудряшки обрамляли её лицо, а гетерохромные глаза метали молнии. Несмотря на свой юный возраст, она уже проявляла характер.

В уголке губ Максима промелькнула усмешка. Он не мог сдержать изумления. Его дочь даже в таком возрасте умела постоять за себя. Он чувствовал гордость, смешанную с каким-то щемящим чувством нежности.

Диана присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Викой. Она мягко взяла её ручку и прошептала:

— Это твой папа, Вик. Познакомься.

Вика, не отрывая взгляда от Максима, сжала мамину руку ещё крепче. В её глазах читалось недоверие. Ей было всего полтора года, и она не могла понять, кто этот чужой мужчина, претендующий на место рядом с её мамой.

Наконец, Максим опустился на одно колено, стараясь не напугать малышку. Он протянул к ней руку, медленно и осторожно, позволяя ей привыкнуть к его присутствию.

— Здравствуй, — произнёс он тихим, дрожащим голосом, а на губах заиграла лукавая, но нежная улыбка. — Моя дочь.