Глава 2.07

Пять лет назад. Санкт-Петербург

Всю следующую неделю я очень-очень занята. За советом по поводу гардероба я конечно же прихожу к Лоре, а она выведывает у меня кучу подробностей. И что тут начинается! Моя сердобольная соседка подходит к вопросу с полной отдачей и сто процентной ответственностью. И подбор одежды становится самой легкой и приятной частью, хотя я не люблю ходить по магазинам.

Благодаря Лоре я знакомлюсь с настоящими пытками, о которых раньше слышала только краем уха. Ведь в один из дней мы направляемся в салон красоты, в котором меня разве что не распинают. Но моя наставница непреклонна.

— Понимаешь, Алиса, — разглагольствует она, попивая кофе, — мы, женщины, должны дарить мужчинам красоту. А красота требует жертв.

Я в этот момент ее слегка ненавижу, а может даже не слегка. Ведь мастер по бразильской эпиляции не знает жалости ко мне.

Хорошо, что по окончании процедуры мне звонит Роман.

Вообще мы разговариваем с ним по несколько минут каждый вечер. Но именно сегодня он мне звонит, чтобы сообщить, что забронировал номер в том отеле, который я присмотрела, а также купил билеты. Мне предстоит сначала поездка в Москву. Я специально решила добираться до столицы на поезде, потому что никогда раньше не летала и не хотела впервые это делать в одиночестве.

Сами понимаете, после этих новостей коррекция бровей мне приносит исключительно наслаждение. И вот уже глядя на себя в зеркало, я получаю удовольствие. Конечно, я не стала такой яркой красоткой как Лора, но однозначно приобрела тот ухоженный вид, который должна иметь девушка рядом с таким мужчиной, как Волохов. Теперь я точно не буду смущаться.

Вечером я укладываю вещи в чемодан. Все это происходит опять же под присмотром Лоры. Она еще раз придирчиво рассматривает каждую вещь и напоминает мне что с чем можно комбинировать.

— Мы едет всего на неделю. Когда я успею все это надеть? — ною я.

— Женщина должна быть готова к любому повороту событий! — продолжает она свои нравоучения. — Вот эти туфли тоже возьми с собой.

Мой чемодан просто огромен, и я опасаюсь, что меня не пустят с ним в самолет. В смысле придется дополнительно платить за перевес. Но Лору не переубедить.

— Алиса, ты едешь отдыхать с состоятельным мужчиной. Вряд ли он будет считать такие копейки! — возмущенно восклицает она. — А если будет, он нам точно не подходит!

И я верю, что Роман не будет. И он подходит! Вернее, только он и подходит. Не могу представить себе, что когда-нибудь посмотрю на какого-нибудь другого мужчину. Потому что лучше него просто не существует!

Я должна отправиться в Москву на поезде в 6.40 утра. Поэтому перед сном захожу к папе, приношу ему горячий чай. Он как всегда работает. Вижу на мольберте свой портрет. Он почти завершен и прекрасен.

— Аля, посмотри сюда, — говорит мне отец, стоя у стола, заваленного бумагами. — Карманов выпустил альбом моих работ. Неплохо получилось, но обложка мне не нравится.

Владимир Петрович Карманов один из самых преданных папиных поклонников, если так можно выразиться. По крайней мере он постоянно заказывает ему картины, спонсирует проведение выставок и выпускает альбомы к ним.

Подхожу. Листаю брошюру. В нее включены около 50 акварельных и графических пейзажей. Все виды Санкт-Петербурга и окрестностей.

— Можно я возьму себе? — спрашиваю, охваченная каким-то непонятным порывом.

— Возьми, конечно, — разрешает отец.

Потом мы сидим вместе и пьем чай с сушками и домашним вареньем. Болтаем немного, как всегда об искусстве. Других разговоров у нас не бывает. Потом папа вдруг говорит мне:

— Ты очень похожа на свою маму.

Я замираю. Со мной никто и никогда о ней не говорил. По сути я о ней ничего не знаю. У меня есть только несколько ее фотографий и старые документы: школьный аттестат, студенческий билет, выписанный на девичью фамилию, медицинская карта из поликлиники. Почему вдруг сейчас? Что за настроение сегодня у отца?

— Я ее очень любил, Алиса. Она была совершенно особенной. Красивой, жизнерадостной, талантливой…

Ну я значит не в нее, мелькает у меня мысль.

— Мне очень ее не хватает, — на этих словах его голос ломается, и я вижу слезы у него на глазах.

Подхожу, обнимаю его. И сама уже готова расплакаться. Мне вдруг кажется, что мы нескоро теперь увидимся. Но я знаю, что он найдет утешение в своем искусстве. В этом плане ему очень повезло. Что бы не происходило вокруг, у него есть верный способ выплеснуть свои эмоции.

Несмотря на внутренне волнение, засыпаю я быстро. Можно даже сказать отключаюсь. И мне вдруг совершенно неожиданно снится мама. Впервые в жизни. Дело происходит еще в нашей старой квартире, где мы жили до переезда. Я вхожу в свою бывшую комнату. У окна сидит молодая женщина с младенцем на руках. Малыш кряхтит, женщина покачивает его и тихонько поет колыбельную:

Спят в саду берёзки,

Спят на небе тучки,

И умолкла за окном песня соловья.

Отдыхают ножки,

Отдыхают ручки,

Засыпает Аннушка, доченька моя.

Наверное, я делаю какое-то неосторожное движение, потому что она перестает вдруг петь и поднимает на меня глаза.

— Я не Аннушка, — говорю я.

Женщина мне не отвечает, а продолжает петь:

Если будешь ты одна,

То приду к тебе я

Тёмной ночью, ясным днём, в стужу и в жару.

Если станет холодно

Я тебя согрею,

Если станет грустно, я развеселю.

Просыпаюсь в половину пятого за несколько минут до будильника. Мне пора.