Часть 18

Мы шли молча. Дождь обрушился за десять шагов от крыльца моего дома, все-таки успев нас намочить. Мое платье неприятно прилипло к телу, холодило его. Я закрыла за нами дверь домика. – Придется переждать дождик, весь вымокнешь, пока дойдешь обратно. Зонта нет у меня, – снова повторилась я, стараясь не смотреть на Дамира. – Сейчас принесу полотенце, нужно немного просохнуть… – скинула с себя обувь и хотела было быстро сбегать до ванной, но Дамир резко схватил меня за запястье и развернул к себе. Я почти впечаталась в его крепкое тело. – Я не собираюсь уходить отсюда до самого утра. Я смотрела в его красивые глаза, обрамленные густыми темными ресницами, и пыталась понять, шутит ли он или все же нет. Но какие тут могут быть шутки? Я вообще не слышала, чтобы этот мужчина разбрасывался такими словами. Я, наверное, в этот момент была похожа на дурочку, хлопающую глазами и приобретающую розовый оттенок на щеках, потому как понимала, к чему все идет. Готова ли я была к этому? Не нужно было и задавать этот вопрос, потому как ответ был – да, определенно! – Не собираешься? – тихо задала вопрос. – Не собираюсь, – вторил мне негромкий ответ Дамира. Его сильные руки плотным кругом захватили в плен мою талию. Я глубоко задышала, будто в одну секунду весь воздух вышел из легких. От предвкушения удовольствия? Разумеется, да! Не смело положила ему на грудь свою слегка подрагивающую от волнения кисть и провела вниз по срединной линии на рубашке, почувствовала, как у него мышцы пресса дернулись от моих прикосновений. Все это время я не сводила своего взгляда от Дамира, который будто гипнотизировал меня своими глазами. Он шумно выдохнул и впечатал меня в свое тело еще сильнее. Я чувствовала его дыхание у виска, бешеный ритм его сердца, и свидетельство его желания упиралось мне в живот. Секунда, вторая, третья. Мы словно впитывали друг друга. Хотела бы я понять, о чем думает Дамир, но голова была пуста, а разум покинул меня, освобождая место мыслям о предстоящем удовольствии. Тело плавилось рядом с ним, он мог бы слепить из меня все, что угодно. Я была на все согласна. Я доверяла ему. И знала, что он меня не обидит. Только не он. – Ты уверен? – мой тихий, переходящий в шепот вопрос. Смотрела на него, любовалась, впитывала. Видела, как после моих слов янтарные глаза будто вспыхнули и снова обрели свой привычный оттенок. Показалось? Все возможно. – Умная женщина, а вопросы задаешь глупые, – и сильнее впечатал меня в свое тело, снова показывая, как он уверен в этом желании. – Я чувствую себя грязной после той истории. Грязной, понимаешь? Не отмыться, Дамир, мне никогда не отмыться от той грязи, что со мной сотворили, – шепчу ему. Держусь. Не плачу. А к чему слезы, разве они помогут переписать историю, убрать боль, убрать ту грязь, противные приставуче-липкие чувства-воспоминания? Нет. Но и промолчать я не могла, не озвучить то, что беспокоит. – Разве мужчине приятно быть с такой женщиной? Казалось, что целую вечность он всматривался в мое лицо, глаза, как будто переваривал, что я ему сказала. Думал… О чем? – Жень, давай так. Я сейчас скажу, но только один раз, повторяться больше не буду, а ты слушаешь и запоминаешь, хорошо? – я киваю. – Ты – самая искренняя, чистая, красивая, добрая женщина, повстречавшаяся на моем пути. Словно глоток воздуха, знаешь, такой чистый, свежий, яркий, как после грозы. За всю жизнь я видел многое. Монахом не был. Были женщины в моей жизни и не мало. Не горжусь. Но что есть, то есть. После того, как я остался без ноги, только и имел, что «товарные отношения» с девушками. Я им – деньги, подарки, иногда и содержание, а мне – удовольствие. Не встречалась на моем пути та, что не будет смотреть на меня, как на ущербного. Калеку. Инвалида. Ты так не смотришь! Ты будто не замечаешь… И деньги мои, и статус, возможности мои – тебе все равно. Ты чище многих будешь, маленькая. Я стояла и впитывала каждое слово мужчины. Пыталась запомнить даже интонацию, с которой были произнесены эти слова, чтобы потом, в тишине, в одиночестве, воспроизвести их в памяти, насладиться ими, вдоволь посмаковать. Вдруг в одно мгновение все изменилось. Дамир одним резким движением поднял меня над полом и резко произнес: – Обхвати меня ногами, – я обвила его талию так, как он попросил. Руками оплела его шею. Мы продолжали смотреть друг на друга, будто взглядом уже давно перешли все грани и доставляли удовольствие. Прижав меня к стене, не отходя из кухни-прихожей, он накинулся на мои губы. Мне не хватало воздуха, я терялась от прикосновений его рук, ласкающих мою грудь под тканью пока еще не снятого платья. Я старалась не уступать ему и целовала его в ответ с той же неистовой силой, жаждой, делясь остатками своего дыхания и ведя какой-то невообразимый танец языками. Его жадные прикосновения посылали приятные импульсы по всему телу, хотелось большего, хотелось почувствовать его. Не знаю, в какой момент, но мое платье-рубашка было расстегнуто и кружевной бра оттянут в сторону, освободив мою грудь. Дамир ласкал ее, сжимал, лизал, будто самое любимое лакомство, руками исследовал мое тело, целовал, забирая весь кислород и вытесняя все мысли из головы. Как хорошо… Я не уступала ему в напоре. Хотела подарить ему столько же эмоций, ласки, теплоты и страсти, сколько и он мне. Была ли эта страсть? Не знаю, мне казалось, что это больше похоже на безумие, в которое мы оба окунулись с головой. Неистовый и беспощадный ураган из чувств, эмоций, прикосновений и удовольствия. Мои стоны и нетерпеливые движения рук, пытающихся, точнее, сражающихся с одеждой Дамира… Его рубашка-поло была скинута на пол, ремень на светлых джинсах быстро расстегнут, а вот с пуговицами на ширинке Дам разобрался сам. Быстрым движением приспустил джинсы, с ними белье и одним резким движение заполнил меня. – А-ах-х – х… – протяжный, тихий стон блаженства вырвался из меня. Дамир будто еще сильнее этим подстегнулся, рыкнул в ответ и задвигался быстрее, резче, сильнее. Я опустила голову ему на плечо и крепко держалась руками за его шею. Ловила глубокое дыхание и принимала, принимала и принимала его внутри себя, пока не разлетелась на миллионы атомов удовольствия. Каждая мышца в моем теле отреагировала на этот взрыв. Как хо-ро-шо! Просто и-де-аль-но! Дамир почувствовал, что меня накрыло с головой, услышав мой стон экстаза, с хрипотцой покинул мое тело и излился мне на живот. Уткнулся в мою макушку и приводил свое глубокое дыхание в порядок. А я, словно обезьянка, так и висела на нем, крепко обхватив талию ногами, а его шею – руками. – Ты как, Жень? – он заставил меня своим осоловелым взглядом от полученного удовольствия посмотреть на него. – Не больно? Сильно напирал? – Всё хорошо, Дамир. Всё хорошо, – я коснулась его губ в легком поцелуе. – Не сдержался, маленькая. Совсем тормоза отказали. А я, уже совсем осмелев, покрывала его лицо, скулы, шею, щеки и подбородок, покрытый небольшой щетиной, поцелуями. – Дамир? – сказала я, не отпуская его губ. – Ммм? – мужчина позволял его целовать, а сам крепко меня держал, не сходя с места, и улыбался на каждый мой нежный, легкий поцелуй. – Хочу понежиться в кроватке с тобой. Отнесешь? – я всматривалась в его янтарные, такие красивые, мои любимые глаза, и указательными пальчиками очерчивала линии бровей, губ. Я чувствовала, как Дамир реагировал на мою такую простую ласку, будто и не он только что минутой назад так яростно брал меня. – Конечно, маленькая, – мужчина поцеловал меня в кончик носа и, быстро сориентировавшись в пространстве помещения домика, понес меня на руках в спальню. Кровать была не заправлена еще с утра. Плавно опустив меня на простынь, откинув для этого пушистое одеяло, Дамир навис надо мной, опершись руками в матрас. – В этот раз медленно хочу любить тебя, Женя, – он поменял положение тела, снял с себя до конца джинсы и неторопливо освободил меня от платья и нижнего белья. – Хочу зацеловать каждый сантиметр твоего прекрасного тела, каждый пальчик, каждую аппетитную выпуклость, – он сжал мои ягодицы, как бы сообщая, про какие места он сейчас упоминает. – Хочу медленно. Хочу слышать твои нереальные для слуха стоны. Твои стоны – это нечто. – И я хочу. Хочу все то, что ты только что озвучил, – потянулась к нему и принялась так же, как он, ласкать, изучать его, доставлять такое же удовольствие. Вся ночь до самого утра состояла из сплошного экстаза, тихих, а иногда и из громких стонов, неспешных, а потом резких, рваных, глубоких движений, сбитого дыхания, жарких объятий, испарины на телах и расслабленности в каждой мышце тела… Уснула измученная, но такая сытая! Уснула с улыбкой на губах, лежа на груди у Дамира, и в ответ на его объятия я так же крепко обнимала его. Размеренное дыхание и биение сердца мужчины быстро убаюкали меня.