Часть 25

Будь так же внимателен, всадник, к самому себе. Если твоя лошадь насторожена, вспыльчива, неукротима, – так как мы намереваемся решительно установить своё главенство, – тебе недостает любезности в характере и правильности манер. Сквозь сны услышала звон будильника. Протянула руку к телефону, отключила, так и не открыв глаза. Как же спать хочется! Сколько там все-таки времени? Еле-еле открыла один глаз, прищурилась. Пять двадцать утра. Ну, блин. Казалось, будто я час назад легла, хотя почти так и есть, но только два часа, легла я около трех. Решение пришло мгновенно. Не буду вставать, пропущу утренний обход на конюшне. Быстро строчу сообщение конюхам, которые сегодня на смене, что приду после обеда, если что будет срочное, написала, где меня искать. И, отложив телефон, снова удобно угнездилась в объятиях своего мужчины, уснула. Какое приятное пробуждение! Почувствовала легкое, приятное вторжение в свое тело. Медленные, размеренные движения плавили меня. Я была такой сонной, еще уставшей после работы и предыдущих почти бессонных ночей, что сейчас просто давала ласкать себя Дамиру, любить, наслаждаться, но сама лишь ловила удовольствие. Не могла открыть глаза, в этом была и своя прелесть, эти ощущения сна и удовольствия, которое мне дарил мужчина своими ненасытными толчками во мне, его руки, нежно гладившие, ласкающие мое тело, сжимающие грудь, ягодицы, бедра, его прерывистое дыхание и тихие распыляющие ласковые обращения ко мне были сладкой негой. Потом я отблагодарю его за эту ласку, которую он так щедро сейчас мне дарит. Но на данный момент мое тело выгнулось, приняло его еще больше и фейерверком взорвалось от оргазма. Мое тихое «ммм» и учащенный ритм сердца, сон, так и не отпускающий из своих владений до конца, так и не позволял открыть глаза. Еще пара движений во мне, как Дамир на последнем мощном резком точке издал протяжный довольный стон с моим именем на устах «Же-ня». Его глубокое сбитое дыхание, крепкие объятия и я – самая довольная женщина на планете. Проснулась через четыре часа к обеду. Одна. День пошел по накатанной, хоть и с запозданием. Сначала душ, затем – завтрак и конюшня. Эльза забежала меня проведать на пару минут. Я в это время обрабатывала копыто мазью Дрездену. Подруга напомнила мне про вечеринку вечером и поделилась тем, что Огонек при объезжании никого к себе не подпускал. Он вставал на свечу, сбрасывал всадника. Хотели попробовать и сегодня, и я решила, что мне нужно будет на это посмотреть. А ещё в свободную минутку отправила Дамиру сообщение с одним лишь словом: «Спасибо!». Дамир: «Не смог тебя разбудить. Не смог отказаться от искушения и не воспользоваться моментом…». Я: «Мне понравилось». Выйдя с территории конюшни, увидела, что в леваде стоит оседланный Огонек, а к нему идет всадник. Так, а где же тренер? Попахивает каким-то самоуправством. Солнышко сегодня чаще скрывалось за облаками, погода располагала к тренировкам на природе. Я встала за деревянное ограждение левады и стала наблюдать за Огоньком и его всадником. То, что сейчас этот своенравный жеребец покажет свой характер во всей красе, я не сомневалась. Огонек стал пританцовывать на месте, когда почувствовал приближение наездника к нему. Не могла припомнить имени этого человека, очень редко его встречала тут. В леваде они были вдвоем, а вот зрители из небольшого количества стояли так же, как и я, за ограждением, но от меня вдалеке. Я собралась посмотреть на шоу, а то, что оно будет, я не сомневалась. Сразу было видно по поведению жеребца. Вот все, что думаю, выскажу тренеру, этому спортсмену и Эльзе! Жеребца вконец испортить можно, если заниматься самостоятельно. Решили же, как будем с ним работать и тут – на тебе, такие вот сюрпризы. Эльза вообще в курсе всего этого? А этот наездник еще и шпоры надел! Ну, это просто недопустимо. Беспредел. Политика этого места исключала использование шпор. Это знают все. Огонек, покажи ему за шпоры, да и вообще за неправильный подход! Наездник подошел слева к Огоньку, а жеребец стоял подозрительно тихо, неподвижно, статно. Любоваться и любоваться хотелось в этот момент этим конем. Ни одна мышца не дернулась, только уши иногда вздрагивали и склонялись то вперед, то назад, прислушиваясь к движениям, шороху, ветру, к человеку, стоящему рядом с ним. Спортсмен вставил левую ногу в стремя, слегка ухватился за гриву и, чуть подпрыгнув на правой ноге, оттолкнулся от земли и сел в седло. Огонек дал ему время удобно сесть и фыркнул, даже головой мотнул, мол, говоря: «Ну, ты готов, растяпа, к режиму вечеринки?». И как стартанул с места, будто в круп ужаленный, потом резко остановился, как вкопанный, будто в стену врезался. Затем встал пару раз на свечу, бил задними ногами, пытаясь сбросить из седла всадника, а затем снова бросался вскачь, останавливался и снова повторял свечу, и бил ногами, а потом просто стартанул с места и понесся прямо на ограждение левады! Но, не став его перепрыгивать, хоть и мог это сделать с лёгкостью, опять резко встал перед ней, как вкопанный. Всадника же в такие вот резкие остановки резко подкидывало вперед по инерции. По наезднику было видно, что он держится из последних сил и выглядит так, словно тряпичная кукла в неуклюжих руках ребенка. Огонек вытворял с ним все, что хотел. От бессилия, от незнания, как же совладать с жеребцом, всадник стал пришпоривать Огонька, который стал со всей силы биться задними ногами, словно он не лошадь, а бык на родео. В этот момент, не сумев продержаться и пяти-десяти секунд, наездник шмякнулся со всей силы на землю. Огонек, почувствовав, что свободен, снова стартанул с места и, оббежав леваду пару раз в галопе, встал на свечу и, вскидывая задние ноги, снова рванул в сторону прямо на зрителей, которые автоматически сделали несколько шагов от левады назад, но жеребец в самый последний момент опять остановился. Всадник даже не пытался подойти и поймать Огонька за уздечку. Конь отрывался по полной программе. Ну а потом устремился в мою сторону. Решил, видимо, на всех страху навести. Я даже сама не заметила, как перелезла через ограду и стояла теперь по одну сторону с Огоньком. А он бежал на меня в галопе, будто и вовсе не собирался останавливаться. Выглядело со стороны очень страшно, впрочем, я и сама не скажу, что не боялась в тот момент. Волнение и страх, словно тонкая паутина, стали окутывать меня. Никогда, никогда, как бы близко ты не общался с животным, ты не можешь знать, что у него в голове. Никогда! Лошади – очень благородные животные, наверное, единственные, кто очень хорошо вычисляют, чувствуют эмоции человека: его страхи, волнение, адреналин, спокойствие, радость, воодушевление. Поэтому для хорошей и плодотворной работы, тандема, нерушимого и сильного между лошадью и человеком, у всадника/наездника/спортсмена должны быть отключены все лишние эмоции. Лошадь чувствует их на каком-то клеточном уровне. Стоит только, чтобы у наездника участился пульс, животное сразу же на это среагирует. Конь начнет нервничать и шалить. Добиться результата и хорошей, нужной езды, элементов от лошади будет очень сложно, а в некоторых случаях и вовсе невозможно. Медленно сделала вдох-выдох, сосчитать до десяти я не успела, с той скоростью, с которой несся на меня Огонек, я максимум, что смогла, так это выдохнуть и вздохнуть. Дыхание относительно пришло в норму. Волнение и страх стали отходить на задний план. Я тихо, уверенно, твердо произнесла Огоньку: – Ша-го-ом! Ша-го-ом! Ти-и-хо! Ти-и-хо! Повторяла и повторяла еще и еще раз. А Огонек почти впечатался своей грудью в меня, но все же остановился. Я даже не поверила, если честно. Мне очень повезло, что он все же послушался меня. Я снова выдохнула и вздохнула. Всего на пару секунд прикрыла глаза. Жеребец был весь в «пене», тяжело дышал. – Тихо! Тихо! Тихо! – я осторожно встала от него с левой стороны и нежно провела рукой пару раз сверху вниз от головы по шее. – Успокойся! Тихо! – Огонек фыркнул, но стоял на месте и слушал меня, уши то и дело наклонялись в сторону моего голоса. – Мы с тобой просто не с того начали, – продолжала гладить и уверенно говорить с ним. – Давай начнем все сначала? Увидела, что в нашу сторону направляется всадник, которого скинул Огонек. Мотнула тому головой, чтобы не смел сюда к нам подходить. Он понял. Развернулся и пошел на выход из левады. Я тихонько гладила жеребца. – Я сейчас скину с тебя седло, расслаблю ремни на уздечке, и мы с тобой попробуем проехаться вдвоем. Хорошо? Прокатишь меня? Тихо! Тихо! Тихо! Все хорошо. Я аккуратно. Огонек чуть загарцевал* на месте, но дал снять с него седло, которое я повесила на ограждение левады. Медленно ослабила ремни на уздечке, чтобы удила не сильно давили на челюсть жеребца. – Попробуем? Можно мне проехаться верхом на тебе? – понятное дело, что ответа я бы никогда не дождалась от Огонька, но знак он мне может дать. Я искала отклик. Хотела наладить контакт с ним. Осторожно с левой стороны взяла его за уздечку и прошла метра три вдоль забора, остановилась у деревянной возвышенности, наподобие подиума, и взобралась на коня. – Я аккуратно. Мы через многое с тобой вместе прошли. Давай и этот момент разделим с тобой вместе? Ти-хо! – погладила его сразу по шее. – Осторожно. Не спеша, – я говорила медленно, нараспев, ласково. Тут девиз такой: медленно, осторожно, ласково. Запрокинула правую ногу через спину Огонька и села на него. Чувствовала себя, как на пороховой бочке. Один вопрос: рванет он опять или нет? «Не волнуйся, не волнуйся». Словно молитву проговаривала я себе. Я – само спокойствие. Мне не страшно. Мы с Огоньком едины. Все хорошо. Осторожно качнула поясницей вперед и назад, тем самым дала команду Огоньку к шагу. Одновременно с этим протянула команду: «Ша-го-ом!». Огонек двинулся с места, и мы прошли уверенно полкруга по леваде. Он очень чутко чувствовал мое тело и те импульсы, что я ему через него посылала. Слегка направляла коня за уздечку, но в основном работала своим корпусом. Если мне нужно было повернуть направо, то слегка наклоняла корпус вправо, если нужно сменить направление влево, то, соответственно, корпус наклоняла влево. Ну, и совсем немного работала шенкелем*. Огонек, как я и думала, очень способный, все схватывал на лету. При правильном подходе с ним будет легко добиться хороших результатов. Но недолго я радовалась его послушанию. Пять минут спокойной езды вышли: так решил мой строптивый жеребец. Хорошую кличку я ему присвоила все-таки. Очень подходящую. Вспыхивает этот жеребец, как огонек: быстро, одномоментно. А вот как потушить его, как успокоить – тут нужно приложить максимум усилий и мастерства. Вообще этот «послушный мальчик» меня тоже решил проверить на прочность и показать еще раз для всех, кто здесь хозяин. Как взбрыкнет! И понесся в полевом галопе по всей площади левады. Хорошо, что я сама все это время была начеку и ждала от Огонька чего-то в этом роде. Сгруппировалась. Крепче сжала его шенкелем и попыталась его остановить – уменьшала диаметр круга, по которому он меня таскал в галопе. Работала корпусом, уздечкой. Диаметр круга уменьшался, жеребец начал сбавлять темп и сам сменил от неудобства аллюр на рысь. Двигались мы уже вокруг своей оси, будто круг рисовали вокруг моей ноги. – Ша-го-ом! – но не тут то было. На секунду конь остановился совсем, а затем как встанет на свечу, я только и успела схватиться за его крепкую шею и повиснуть на ней словно обезьянка на пальме. Прильнула всей грудью к нему, ногами сильнее схватилась за его бока. Не знаю, каким чудом, но я смогла усидеть на нем. А дальше он внезапно успокоился и даже не шагал. Я перевела дух. Огонек устал, его выдавало глубокое и тяжелое дыхание и «мыло» по всему телу. – Ты меня проверил на прочность, Огонек. Всё. Больше так не делай, да и я не дам такое вытворять с собой больше, – шёпотом ему говорила. Его ушки хоп-хоп и двигались, прислушивались к моему голосу, будто конь по-настоящему слушал меня. Хотелось бы верить, что он еще и понимал. – А теперь шагом и домой. Больше от него сюрпризов не было. Спокойно отшагали, восстановили дыхание, пошли на выход из левады. Спрыгнула с Огонька, похлопала его по шее ладошкой в знак благодарности за послушание в конце и, взяв его за повод уздечки, повела к конюшне, чтобы поставить в денник. Ко мне подбежал всадник, что до меня пытался ездить на Огоньке. – Давайте я его отведу на место? – и руки свои тенет к поводу уздечки, за которую я держала Огонька. – Я за него отвечаю, ухаживаю. Конь вообще бешеный, но вы молодец. Смогли усидеть на нем, да еще и поездить! Ох, как я была зла сейчас. Вот кто бы знал. – Уже не отвечаете, – ровно произнесла я и продолжила идти к конюшне. – В смысле? Что вы такое говорите? Договорить ему не дали, да и я больше не смогла ему ничего сказать. – Евгения! – окликнул меня тренер и подбежал к нам. Эльза, до этого шедшая в компании мужчины средних лет и юноши лет шестнадцати, теперь оторвалась от них и тоже приближалась ко мне. – Станислав Сергеевич, тут мне коня не отдают, – произнес этот гад. – Не отдам! Вы вообще в своем уме? – обращаюсь к молодому человеку. – Вы как с лошадью обращаетесь? Перебил меня. – Я? Да он сам по себе бешеный. Не характер, а не пойми что! Сами ведь еле на нем усидели. Мне бы еще чуть-чуть времени, и я бы смог приструнить его. – Я сейчас сама вас приструню! – прорычала я. – На этой конюшне ездят без использования шпор! Всегда! На вас что надето?!! Молчит, рот в тонкую линию, губы плотно сжаты, брови нахмурил. – Вы жеребца вообще не чувствуете. Про меня говорите, про время, что вам не хватило, про характер… Я вообще-то без седла ездила на нем, что и вы должны были сделать в первые тренировки. Наладить контакт, поездить без седла на одном потнике, а затем уже седлать, а потом уже пробовать самому в седле на нем ездить! К нему особый подход нужен, а не шпоры и собственный гонор. Поэтому вы больше к нему не подойдете! Ясно? – Станислав Сергеевич! Вот что она говорит! Врач ведь только и всего… Вы же меня сами поставили на этого коня. Скажите вы ей! – Виталя, Евгения права, – и быстро тот стал объяснять. – Ты – хороший спортсмен, но не для этого жеребца. Моя ошибка, что поставил тебя на него. И без меня было строго велено не ездить на нем. Я предупреждал! Про шпоры ты знаешь! Зачем надел? Жеребец после операции и пожара, не хватало еще раз его травмировать, психику сломать, боль доставлять. Возвращайся на Каравеллу, а Огонек… Огонек будет ждать другого наездника. Без обид, парень, но тут ты дров сам наломал. – Но… – Без «но». Иди, на сегодня ты свободен. Завтра снова ездишь на Каравелле. – Угу, – и быстрым шагом удалился. – Ты как? – Эльза встревоженно на меня смотрела. – Нормально. Выглядело страшнее, чем было на самом деле. – Простите за Виталю. Сглупили и я, и он. Сам займусь конем, пока не найду достойного. – Я могу пока на нём поездить. Азы освоим, а дальше, может, найдете кого путного на него. – Хорошая идея. Так даже лучше будет, – согласился тренер. – Хорошо, – подытожила я. – Пойдем, я провожу тебя, – предложила Эльза. Пока мы шли в конюшню к деннику, пока я снимала амуницию с Огонька, болтали с Эльзой о моей езде, о предстоящем вечере и погоде. Настроение у подруги было лучше, чем вчера, она улыбалась и даже шутила. Успели даже ко мне зайти и выпить по чашке чаю, а потом, когда Эльза ушла, я наскоро приняла душ и прилегла на часик поспать. А когда проснулась, стала быстро собираться на вечеринку/пикник. *Загарцевать/гарцевать-вытанцовывать, делать пируэты, высоко выбрасывать вверх передние ноги, красоваться, грациозно переступать с ног на ноги на месте. *Шенкель – внутренняя, обращенная к лошади часть ноги всадника от колена до щиколотки, помогающая управлять лошадью.