Часть 37

Мне казалось, что этот мужчина меня больше уже ничем не сможет удивить, но нет, я ошиблась. – Мне сегодня к родителям ехать. – Едем. – Ты со мной? – удивилась, я не надеялась даже на такое. Думала, что у него работы много, ведь с самого утра ему обрывали телефон, он отвечал на звонки, много печатал, проверял почту на ноуте и что-то в нем быстро делал. – А работа? – Мне нельзя с тобой? – спокойно спросил он, отпивая горячий кофе. Я же свою чашку отставила в сторону. – Работу всю не переделать, пусть замы все разруливают. – Можно. Но… – меня перебили. – Но ты все еще не веришь? – он посмотрел на меня. Кивнула. Вот как он меня так хорошо изучил, будто считывает мои мысли, будто знает, о чем я думаю. – Прости. Нужно время. – Не страшно. Вместе. Мы вместе. Поверишь. Тебе точно нужно время, а мне лучше тебе это доказывать и показывать, чтоб сомнений не было. К тому же я не вижу ничего такого в том, чтобы тебя к родителям свозить, познакомиться с ними. Я переночую в гостинице, а ты пообщаешься с ними. А утром заеду за тобой, и поедем домой. Хорошо? – Нет. – Нет? – В смысле, ты остановишься у нас, никаких гостиниц. – А это удобно? – Да, и мне так хорошо, спокойно будет, и родители тебя не отпустят. Вот увидишь. Они у меня замечательные. Родители приняли Дамира очень тепло и радужно. Атмосфера дома была уютной и миролюбивой. Родители немного, в рамках разумного, порасспрашивали Дамира о его жизни, работе, семье. Сами же рассказали ему много веселых и забавных историй из моего детства и юности. Я видела, что моему любимому это было интересно, он был весь вовлечен в беседу, искренне задавал вопросы, не лукавя и не уворачиваясь, отвечал моим родителям. А вечером перед сном папа позвал Дамира на мужской разговор. Я в это время немного поболтала с мамой в их спальне, лежа с ней рядом на кровати, поделилась тем, как я счастлива, а потом пошла в отведенную нам комнату для сна. По пути в спальню в гостиной услышала приглушенный голос папы. Двери были слегка приоткрыты. Не хотела подслушивать, но брошенные фразы отца пригвоздили меня к полу и, как бы я не хотела, но сделать и шагу не смогла бы. – …Она единственная моя. Чудо. Как вспомню, как впервые ее увидел. Этот живой, теплый, маленький комочек счастья. Такой красивый, еще немного красненький. Ведь только родилась, а все равно такая…такая, словно ангел. Жену любил всегда, сильно, крепко. Ни разу не изменил, даже в мыслях не было, желания никогда не возникало. Люблю. Свой ребенок, свое чудо, что подарила мне любимая женщина, не просто люблю. А ЛЮБЛЮ! Такой, знаешь, кристальной чистой любовью, как капли росы на траве поутру. Добрая. Красивая, нежная и ласковая, наша радость, гордость с женой, наш самый лучший и единственный подарок судьбы. Я стояла и слушала. Ловила каждое слово. Каждую интонацию голоса папы. Его слова не давали мне и шанса уйти. Они пленили меня, призывали слушать до конца. – Ты знаешь, что случилось с ней на учебе? Знаешь? Она честная. Не смогла бы о таком промолчать, не рассказать об этом человеку, которого любит, в которого влюблена, который дорог сердцу и душе. Господи! Ты даже не можешь представить, как я хотел убить этих мерзавцев! Медленно. Кровожадно. Долго мучать. В мыслях это сделал миллион раз – убивал их разными способами. Не заслужила!!! Не должно такое происходить с девушками, женщинами, не должно. Не должно! Не дай бог испытать такое ни детям, ни родителям этих детей. Такое сложно пережить всем. Мое чудо сильное. Справилась. Не быстро, не одномоментно, но все же. И мы с женой тоже. Береги ее, Дамир. Как отец, как мужчина прошу. Береги мое чудо, моего ангела. Она выбрала тебя, доверилась тебе, ты – ее, она – твоя, несмотря на ее прошлое. Береги!… Что отец говорил дальше, я уже не слышала. Я сорвалась с места, тихо, но быстро. Ворвалась в ванную комнату, скинула с себя одежду и быстро включила воду. Рухнула на дно ванны и под теплыми струями воды разрыдалась – громко, отчаянно, горячо. Лишь плотно прижатая ладошка к губам не давала звукам вырваться из этой комнаты. Соленые потоки слез смешивались с водой и утекали в слив. Как же тяжело было это слышать. Как же тяжело родителям все это далось! Как же им до сих пор больно. Не должно такого происходить у людей, папа прав. Пусть в животном мире, как бы жестоко это сейчас не звучало, но не в нашем. Не в нашем. Дамир вернулся в кровать поздно. Я успела за это время не только относительно успокоиться, привести себя в порядок после слез, но и задремать. Обнял меня так, как умеет только он – крепко, жадно, спиной к его мощной груди, дыша мне в затылок. – Люблю тебя, маленькая. – А я тебя. – Где будем жить: у тебя или у меня? – А ты где хочешь? – просто и легко мы стали обсуждать такие вот вопросы. Лежа в темноте, в обнимку. – Мне без разницы. Но у меня места больше. Домик небольшой на окраине столицы. Полчаса – и ты в центре. Можем и собаку завести, хочешь? – Давай! – я загорелась от такой перспективы. – Отлично. А теперь спать. – Спокойно ночи, Мир. – И тебе, маленькая.