Глава 16

Глава 16

Киллиан

Рина была идеальной. Нежной, очаровательной, непринуждённой, упрямой… и совершенно сумасшедшей. Не скажу, что в моей жизни не было красивых женщин, но Рина безоговорочно выигрывала на фоне любой из них. Чего стоили одни её глаза — огромные, искренние, которыми она смотрела на меня так, будто я был её самым любимым и долгожданным эклером.

А её улыбка? Стоило ей улыбнуться, и я переставал чувствовать почву под ногами, а сердце замедляло ход, замирая в груди. А это её «пожалуйста», подкреплённое взглядом, в котором светилась такая надежда, что отказать было выше моих сил! Да я ради этого взгляда отдал ей копирующую сферу, нарушив все мыслимые законы. И для чего? Чтобы запечатлеть какие-то побрякушки! Я, высокопоставленный чиновник империи, тратил рабочее время на то, чтобы делать записи в её журнале, вместо того чтобы заниматься государственными делами.

О, а как меня выбесил этот Блоферд!

Так, Киллиан, поздравляю... Роль «сурового папочки», по словам Рины, с треском провалена, зато роль «козла с цветами» была принята заочно и с необъяснимым восторгом. Богиня, я сотни лет хранил тайны империи, а споткнулся о собственную ревность к помощнику, у которого харизмы меньше, чем у моего рабочего стола.

Признаться, я тогда был готов этого «козла» — то есть самого себя в другом обличье — собственноручно придушить за то, что он так успешно вскружил ей голову. Главное было — не проговориться, что «козёл» и я — это одно и то же лицо. А то, не дай боги, она решила бы, что у меня не просто почтенный возраст, а прогрессирующее раздвоение личности, и начала бы лечить меня горькими отварами из степных трав.

Сам пытался играть в чёрствого сухаря, выставлял её за дверь с этими журналами... А на самом деле? Да ты бы всю жизнь потратил, лишь бы она была в безопасности!

Я ведь и правда мечтал запереть её в своём кабинете, обложить десятком охранных заклинаний и никуда не пускать — особенно к Блоферду и уж тем более к императору. Но нет, пришлось дать этой неугомонной девушке устроить её «Колесо фортуны». Хотя... кого я обманывал? Я всё равно тенью следовал за каждым её шагом, а после, пока она отдыхала, я позорно пробрался в её дом...

Ну что, «старичок», каков твой следующий ход? Чем ещё собрался поразить девушку?

А свидание... свидание вышло по-настоящему увлекательным. Уж ее «инвестиции в декольте» я точно не забуду до конца своих дней.

Вчера Рина пришла в таком наряде… я всерьёз подумал, что меня хватит сердечный приступ прямо на месте. Платье было настолько дерзким, что в голове на мгновение воцарилась звенящая пустота. Но ей идёт, чертовски идёт! Пускай ходит, не хватало ей ещё моих ревностных нотаций, я и так для неё слишком часто превращаюсь в ворчливого наставника.

Правда, благородство благородством, а инстинкты никто не отменял. Поэтому, пока она не видела, я незаметно применил заклинание отвода глаз — пускай для всех остальных она выглядит чуть менее… ослепительно. А потом на всякий случай вытащил из пространственного кармана свой плащ, хоть на улице было совсем не холодно. Мне просто жизненно необходимо было набросить на её плечи что-то своё, пометить территорию и заодно прикрыть то, что предназначалось только для моих глаз.

А потом… Мне больше пятисот лет... Стыд и бездна...

Потом была лодка. Я решил, что прогулка по воде — это предел романтики, но в итоге чуть не опозорился на всю Тёмную империю. Я грёб так яростно, будто от этого зависела судьба Империи. Грёб с таким усердием, будто пытался обогнать время, а сам не мог отвести взгляда от её декольте. Взгляд соскальзывал туда сам собой, словно заговорённый. В какой-то момент я так засмотрелся, что совершенно потерял ориентацию в пространстве. Вёсла заходили вразнобой, лодку крутануло на ровном месте, и я лишь чудом не отправил нас обоих кормить морских обитателей.Позор! Вести себя как влюблённый юнец, у которого впервые в жизни потемнело в глазах от близости женщины...

Киллиан, ты безнадёжен...

А этот эпизод в ресторане? Другая бы на её месте расплакалась или закатила истерику, но только не моя Рина. Когда эта скользкая устрица совершила свой дерзкий побег прямо в её платье, я на секунду перестал дышать. Она так забавно замерла, а потом выдала про "инвестиции в декольте"... Честное слово, это было самое милое и искреннее зрелище в моей жизни. Она так отчаянно пыталась сохранить лицо, краснея до кончиков ушей, что мне хотелось не смеяться, а немедленно закрыть её от всего мира и целовать, пока этот румянец не сойдёт.

Это какое-то помешательство...

Слушая её рассказы, я чувствовал, как внутри меня закипала холодная ярость, которую трудно было сдерживать. Она говорила о "детском доме" — месте, где живут дети, от которых отказались самые близкие люди. В Тёмной империи семья — это святыня, и я не мог даже вообразить, как можно бросить ребёнка на произвол судьбы, а уж тем более обижать его. Рина рассказывала о неприятных ситуациях, о том, как сверстники задевали её... Мою Рину. Ту, которая светится изнутри даже в самые мрачные моменты. Мне хотелось повернуть время вспять, переместиться в её мир и просто закрыть ту маленькую девочку своим плащом от всего зла. Как в таком хрупком существе смогло сохраниться столько тепла после того, через что ей пришлось пройти?

Потом она с улыбкой вспоминала жизнь в доме своего богатого дяди. Она искренне радовалась тому, что у неё появились друзья и достаток, но я видел за этими словами нечто большее.

Историю с дядей и о попытке замужества, а в последствии и смерти мы не касались... Я и так её знал. Но сегодня… сегодня мне меньше всего хотелось бередить эти раны.

Но больше всего меня забавляли её рассказы о "клубах". По её словам, это места, где люди собираются толпами, чтобы танцевать под оглушительную музыку в свете мигающих огней. Она описывала такие нелепые и смешные ситуации, случавшиеся с ней на этих танцах, что я невольно улыбался. Представить мою Рину, отплясывающую в окружении сотен людей под ритмы чужого мира — это и странно. Она — удивительное сочетание стойкости и того самого озорного ребёнка, который наконец-то получил право на счастье. И я сделаю всё, чтобы в моём мире её больше никто и никогда не посмел обидеть.

Удивительно, как устроен этот мир. Нужно было прожить полтысячелетия, выстроить вокруг себя неприступные стены и стать циником, чтобы в итоге боги столкнули два абсолютно разных мира ради этой встречи. Рина изменила меня. С ней воздух пахнет иначе. Я встретил родственную душу там, где меньше всего ожидал. И если для того, чтобы она оказалась здесь, пришлось вмешаться самим богам, то я готов благодарить их каждый день.

Да,вот такой я оказывается романтик...

Ты не романтик, Киллиан! Ты и в правду козёл!

Я смотрел на неё и кожей чувствовал, как заигрываюсь, как глубоко завязаю в собственном обмане. Глупец... Пятьсот лет за плечами, а мне не хватает элементарного мужества, чтобы просто открыть рот и признаться: "Рина, это я. Твой декан и твой сосед — одно лицо". Я, взрослый мужчина, трусливо прячусь за иллюзиями, потому что до смерти боюсь потерять ее.

Мне нет прощения. Если она, узнав правду, возненавидит меня или решит проклясть — она будет совершенно права, и я приму от неё любое наказание. Но только не сейчас. Вчера я решил малодушно молчать, просто потому что был не в силах разрушить этот идеальный вечер. Я не был готов увидеть, как её глаза, полные восхищения и тепла, в одно мгновение потемнеют от боли, обиды, а затем и ледяной ненависти. Я слишком дорожу её улыбкой, чтобы собственноручно стереть её правдой.Подумал, пусть это будет моим самым тяжким грехом, но я хочу просто быть для неё тем, кем она хочет меня видеть на этом свидании.

Идиот!

Ну а финал вчерашнего вечера выдался, мягко говоря, фееричным. Я проводил её до самой двери, и воздух между нами буквально вибрировал от напряжения — казалось, тронь его пальцем, и посыплются искры. Я притянул её к себе, и последовал такой страстный поцелуй, что у меня самого на мгновение поплыла земля под ногами.

Когда я отстранился, пытаясь восстановить дыхание, Рина одарила меня загадочной улыбкой. Видимо, она решила уйти красиво: резко развернулась и шмыгнула в дом, захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Хрясь!

Я замер. Звук был такой, будто что-то живое попало в капкан. Через секунду из-за двери донёсся подозрительный шум борьбы, шорох и тяжёлый глухой удар — словно на пол рухнуло что-то объёмное и очень мягкое.

— Рина? Всё хорошо?

— Да! — донёсся изнутри её приглушённый голос. Судя по звуку, говорила она откуда-то с уровня плинтуса. — Всё отлично! Я просто... я медитирую! Это новая земная техника — медитация лицом в пол!

Я не выдержал. Надавил на ручку, и дверь открылась. Моему взору предстала картина, достойная кисти лучшего художника-юмориста: жгуты от её шикарного платья намертво застряли в проёме, а сама Рина, запутавшись в своих ногах, лежала на ковре в позе морской звезды.

Я смотрел на неё — растрёпанную, нелепую и такую невероятно родную. Я протянул ей руку, чувствуя, как внутри разливается волна нежности, и тихо рассмеялся:

— Кажется, моя главная миссия в этой жизни — спасать тебя, Рина. И знаешь, это было моё лучшее свидание за последние сто лет.

Рина ухватилась за мою ладонь, а её лицо в этот момент цветом могло конкурировать с самым спелым помидором Империи. Но в её глазах я видел то, ради чего стоило прожить все эти пятьсот лет.

А сегодня… что я творил сегодня? Сдался окончательно. Не смог удержаться и под предлогом учёбы выдернул её в Академию, а потом и вовсе позволил поехать на место преступления. Меньше всего на свете я хотел бы, чтобы она видела этот кошмар в склепе, но искушение видеть её каждую минуту, ощущать её присутствие рядом оказалось сильнее здравого смысла. Хочется просто приклеить её к себе магическими печатями и никогда не отпускать.

Но девочка моя тоже хороша! Неужели она всерьёз думает, что мы здесь совсем дремучие? Представляет, небось, как я в уме рисую чертежи мигалок для карет и пытаюсь научить лошадей орать сиреной, словно Шанти, которому наступили на хвост (или забыли выдать вторую порцию ужина).

Конечно, голова у неё варит — идей она накидала отличных. Видел я этот победный, триумфальный блеск в её глазах, когда она вещала о земных методах. Жаль её разочаровывать, но до многого из этого мы и сами давно додумались. Мы ведь не в каменном веке живём, и я десятилетиями оттачивал умение искать убийц, находить общие нити между жертвами и буквально вгрызаться в след, который они оставляют.

На самом деле, то, что она называет "профайлингом", в Мидаре существует уже века — у нас просто нет для этого такого заумного слова. Мы называем это чутьём, анализом магического отпечатка или просто логикой преследования, но суть та же. Так что не такие уж мы тут древние и глупые, хоть и привыкли во многом полагаться на магию больше, чем на психологию.

А вот насчёт крови… тут она попала в самую точку. И это пугает меня до дрожи. Главное теперь — не дать ей самой стать следующей в списке маньячки. С её происхождением и этой «необычной» кровью она для неё как бутылка коллекционного вина на полке с дешёвым лимонадом. И если это так, то Рина -редкий, желанный трофей.

Рабочий день закончен, по делу — сплошной туман, а я не могу выкинуть её из головы. Кажется, я созрел для того, чтобы отправиться за помолвочным цветком. Но… к чёрту всё. Дела подождут. Пойду к ней прямо сейчас.

Как сосед, разумеется. В конце концов, соседям полагается заходить на огонёк, даже если их об этом не просили.

***

В доме у любимой соседки царили тишина и полумрак. Странно, даже вездесущего Шанти на кухне не оказалось — неужели снова отправился на свидание к местным кошкам?

— Рина? Ты где? — негромко позвал я, но ответом мне была лишь гулкая пустота.

Я поднялся на второй этаж, ожидая увидеть её спящей, но то, что открылось моему взору, не шло ни в какое сравнение с моими самыми смелыми фантазиями. В приглушённом свете комнаты Рина, одетая в невероятно откровенное бельё, плавно двигалась, выгибаясь с такой грацией, что у меня перехватило дыхание.

Это не был просто танец. Это были откровенные, тягучие эротические движения, способные поднять из могилы даже древнего покойника. Я понимал, что должен немедленно уйти, что моё присутствие здесь — за гранью дозволенного, но ноги словно приросли к полу. По шее стекал пот, сердце колотилось в рёбра, как безумное, а в голове пульсировала единственная мысль: досмотреть до конца и не выдать себя раньше времени.

Становилось только хуже. Я заворожённо наблюдал, как она чувственно ведёт плечами, как покачивает бёдрами и наклоняется вперёд, открывая моему взору всё то, о чём я боялся даже мечтать. Где она вообще взяла такое бельё в нашем мире? Мысли путались, превращаясь в вязкий туман.

Рина замедлилась, касаясь собственной груди — идеальной, созданной для моих ладоней. От невыносимого напряжения я взмок ещё сильнее, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это наваждение. «Только не останавливайся...» — молил я про себя.

В штанах стало нестерпимо тесно. Казалось, мне уже и секс не нужен — я был готов сдаться собственному желанию прямо здесь, в дверном проёме.

Кое-как заставив себя уйти, я оказался под ледяными струями душа, где позорно и быстро кончил себе в руку, не в силах больше сдерживаться. И уже там, приходя в себя, я начал задаваться вопросами. Откуда она умеет так двигаться? Неужели в её мире танцуют именно так? В клубах про которые она рассказывала? Что это за мир такой? Сколько глаз видели её в таком виде?

Ярость вспыхнула мгновенно. Убью. Всех убью. Глаза выколю любому, кто посмел смотреть на неё так, как смотрел я! Но одно я знал точно: она обязательно должна станцевать этот танец лично для меня. И очень скоро.