Глава 20
Глава 20
— Девочки, решайте между собой.
Роззи первая взяла себя в руки. Она ласково посмотрела на Лису и улыбнулась мне:
— Конечно, пойдёт Лиса. Она как маг и следователь найдёт там столько всего интересного! А у меня работы завал. Повадилась ко мне одна герцогиня, каждую неделю заказывает новое платье и бельё. Какая она... Тяжёлый человек она! Стыдно признаться, но я уже устала от неё. В общем, с тобой идёт Лиса, а вы мне потом всё подробно расскажете.
— Не переживай, Роззи! — я крепко обняла её. — Мы не только расскажем, но и привезём тебе столько фотографий, что ты будешь знать мою Землю лучше, чем свой родной город!
Лиса, задумчиво вертя в руках пустой бокал, вдруг прищурилась:
— Стой, Рина. Ты обмолвилась, что видела ещё и Богиню? Живую?
— Аву? — я кивнула. — Ну да. Пришла, когда мы с Киллианом источник расчищали. Знаете, девочки, вся эта трагедия со Светлой империей, всё это «угасание» магии — это всё её рук дело. По её словам, она просто психанула и разбила свой алтарь в главном храме. Женщина, что с неё взять? Живёт долго, богиня всё-таки, но нервы, видимо, совсем ни к чёрту.
В комнате повисла тишина. Роззи даже дышать перестала.
— То есть там сейчас... — начала она.
— Ну чем вы слушаете? Я же говорила: ничего там нет! Апокалипсис там был! Тотальный катаклизм по всей империи прошёлся. Ни одной живой души, руины и пустота. Светлая империя превратилась в мёртвую зону.
— Я думала, ты имела в виду, что было тяжело до храма добираться, — пробормотала Роззи.
— Роззи, ну ты что? Рина же говорила, как расстроился Киллиан, когда увидел масштаб катастрофы. Ты что, сегодня ещё что-то пила? — возмутилась Лиса.
— Ой, девочки, я же самое главное забыла! — спохватилась я. — Она, когда уходила, тыкнула мне пальцем в лоб и назвала меня императрицей Светлой Империи. Сказала: «Правь и не повторяй ошибок прошлых императоров».
— Что?! — Лиса выронила вилку. — Это что получается? Ты теперь... настоящая императрица?
— Ну, по словам Авы — да. Но если честно, я как-то не горю желанием ею становиться.
— Но почему?
— Это огромная ответственность, политика, экономика, балы! Корона эта... набок сползать будет.
— Так подождите! — Лиса вскочила. — Получается, пелена между нашими империями теперь открыта? Туда можно попасть?
— Я же как-то вернулась домой? — я замялась. — Но я её пока официально не открыла. Вернее, закрыла обратно. И вообще, давайте пока сохраним это в секрете. Портал в Межмирье находится именно там, в бывшей Светлой Империи, и я не хочу говорить, что я его восстановила.
— Почему? Это же такая прекрасная возможность для империи!
— Для какой? Я пока не понимаю, какие планы у императора Тёмной на, считай, бесхозные земли Светлой. А тут ещё и портал в Межмирье. Тут надо очень хорошо подумать. А отдавать земли, объединяя империи, считаю неправильным. Это дом Киллиана. Думаю, что он сам должен решать, что там будет дальше.
— Даже если тебя сама Богиня назначила императрицей?
— Знаете, девочки, у каждой императрицы должен быть свой император. Тот, кто по умолчанию умнее, мудрее, а в моём случае — ещё и имеет на эти земли полное право по крови. Так что последнее слово я оставляю за ним. Пусть Киллиан решает: оставить всё как есть или возвести на этих руинах новую великую империю. А я… я просто всегда буду рядом. Его главной опорой и верной тенью.
— Вам же всё с нуля придётся делать! — ахнула Роззи. — Это же столько работы! Я даже не представляю, как вы это потянете... Но если мы можем чем-то помочь — мы всегда рядом!
— А почему ты не хочешь говорить императору, что пелена открыта? — спросила Лиса.
— Потому что не хочу, чтобы за мной охотились! Представляете, какая начнётся грызня, если они узнают, что земли пустые, проход в другой, более развитый мир — там... Да меня с моей магией и кровью закроют и будут выкачивать её, лишь поддерживая мою никчёмную жизнь!
— Тут ты права. Но рано или поздно всё равно придётся или рассказать, или они сами догадаются.
— Интересно, из-за чего всё-таки психанула Ава? — спросила Роззи.
— Знать бы. Но ни Ава, ни Тэос не захотели со мной делиться этой информацией, хотя я на свой страх и риск спрашивала. Хотя-а-а... - я уже была под градусом, поэтому что? Правильно! Начала звать Итара. — Ита-а-ар! Ита-а-ар! Девочки, я сейчас вас познакомлю с настоящим ангелом.
— А! Я смотрю, ты пробила дно окончательно! — в комнату влетел Шанти. — Ну я знал, знал, что этот девичник добром не кончится!
— А что такого? — икнула я.
— А ничего, что ты, пьяненькая, сидишь и вызываешь высшие силы?! Говорю же: дно пробито!
— Ты говорил, что дно пробито, когда денег на еду нет , — напомнила я вредному котопёсу.
— Так это одно и то же! У тебя дефицит здравого смысла!
— То есть ты сравниваешь отсутствие финансов с попыткой вызвать ангела в состоянии алкогольного опьянения? Так, Шанти? — В столовую неспешно зашёл Киллиан.
Лиса, которая секунду назад картинно размахивала вилкой, вдруг вытянулась в струнку. А Роззи и вовсе попыталась спрятать свой коктейль за спинку дивана, хотя Киллиан уже всё увидел. Он выглядел спокойным, но в глазах плясали смешинки. Он-то прекрасно знал, на что я способна, когда у меня в руках... стакан (сейчас бы петь не начать), а тут нас таких трое.
— А что? — Шанти развёл лапами. — Это две абсолютно равные катастрофы!
— И мы ещё говорим о пробитии дна... — Киллиан мягко улыбнулся моим подругам. — Добрый вечер, леди. Что празднуем?
- Восьмое марта. Это такой день... женский, — робко ответила Роззи, окончательно растеряв всю свою хмельную удаль под взглядом моего бывшего соседа.
Не успел Киллиан ответить, как воздух в центре столовой вдруг загустел и пошёл золотистой рябью. Столовую залило мягким, тёплым светом, от которого зажмурились даже подвыпившие подруги. Лиса и Роззи синхронно ахнули, прижав ладони к губам, когда из этого сияния соткался Итар.
Киллиан лишь коротко и уважительно кивнул:
— Приветствую, Итар. Извини, что в таком хаосе. - Киллиан кивнул на нас.
Ангел мягко улыбнулся, и от этой улыбки в комнате будто сразу стало уютнее. А я... я вдруг почувствовала, как остатки алкогольного задора сменяются жгучим чувством стыда. Взгляд упал на собственный бокал, который я всё ещё сжимала в руке. Шанти прав, ох как он прав! Вызывать высшее существо, будучи «подшофе», только потому, что тебе захотелось поболтать — это не просто «пробитие дна», это уже Марианская впадина.
— Итар... — я запнулась, пытаясь поставить стакан на стол так, чтобы он не звякнул слишком громко. — Прости меня, пожалуйста. Прости, что я вот так... по пустякам тебя дёргаю. Ещё и в таком виде. Шанти уже всё мне высказал, и мне правда очень стыдно. Просто... мне очень хотелось у тебя кое-что узнать. Вдруг ты знаешь?
Итар перевёл на меня свой безмятежный взгляд, в котором не было ни капли осуждения.
— Ничего страшного, Дарина, — его голос прозвучал как тихая музыка. — Можешь не извиняться. Как раз сегодня у меня начался отпуск, так что я совершенно свободен. Спрашивай, что тебя тревожит. Если я знаю ответ — обязательно расскажу.
Вот каким надо быть мужчиной, чтобы так отвечать? Ни упрёков, ни нотаций. Ангел он и есть ангел. Святой мужчина, в самом прямом смысле слова...
Я неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как хмель окончательно выветривается под пронзительно -чистым взглядом ангела.
— Итар... ты прости моё любопытство, — начала я, стараясь говорить серьёзно. — Просто, понимаешь, какая штука: кто-то психует и рушит миры, а кто-то рождается слишком любопытным. Мне не даёт покоя эта история. Что всё-таки произошло тогда в Светлой империи? Почему Ава так сорвалась, что уничтожила целую страну и свой народ.
Итар тепло улыбнулся и обвёл взглядом нашу компанию.
— Знаю я эту историю, — мягко ответил он. — И, пожалуй, пришло время вам её услышать. Присаживайтесь поудобнее, сейчас я всё расскажу.
Мы послушно зашевелились. Мысли о коктейлях и закусках мгновенно вылетели из голов. Мы устроились на диване, выровняли спины и замерли. Даже Киллиан, который обычно скептически относился к божественным откровениям, сел рядом со мной и приготовился слушать максимально внимательно. Шанти примостился на кресле, прижав уши, а Лиса с Роззи затаили дыхание.
В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как мерцает золотистая аура ангела. Итар сложил руки на коленях и начал:
— А дело было так...
Ангел медленно повернулся к Киллиану. Его взгляд, казалось, пронзал само время, уходя на тысячи лет назад.
— Ты, верно, слышал эти сказки о золотом веке, — начал Ангел. — О том, как Богиня Ава сотворила этот мир, как люди делили империи и магию. Твой спутник, Дарина, наверняка уже рассказал тебе о тех битвах, что Ава вела со своим братом. Но я видел то что тогда произошло.
Он сделал паузу, и воздух вокруг него стал тяжёлым от воспоминаний.
— Светлая Империя... О, тогда она была воплощением мечты. Магия текла там подобно полноводной реке, люди жили веками, не зная болезней. Там всегда было светло, всегда тепло, а золото лилось в казну императора таким потоком, что он начал скучать от собственного величия. Именно тогда он приказал возвести Храм Любви — памятник своему высокомерию и вседозволенности.
- Да, мы видели это великолепие...
- Ава видела, как её дети утопают в роскоши, забывая о душе. И однажды она спустилась, чтобы взглянуть на них. Но то, что она увидела, было не поклонением, а величайшим осквернением.
В те дни в столице жила женщина по имени Ханна. Красота её была подобна закатному солнцу — зрелая, благородная, ослепительная. Она была добродетельна и верна своему мужу, такому же порядочному человеку. Но её чистота стала вызовом для Минда Дрэя, одного из самых могущественных вельмож того времени.
Он предлагал ей пятьсот тысяч золотых за одну ночь. Но Ханна лишь рассмеялась ему в лицо. Отчаяние Минда было так велико, что он решил уморить себя голодом. И тут в игру вступила Ирида — рабыня -отпущенница, чьё сердце было чернее сажи. Она пообещала Минду доставить ему Ханну всего за десять тысяч золотых. Она знала: честную женщину не купишь за деньги, но её можно поймать на крючок благочестия и любви к Богине.
Ирида подкупила жрецов храма Авы. Те, чьи руки должны были быть чисты, прельстились блеском монет. Старший жрец явился к Ханне и прошептал ей на ухо ложь, ставшую приговором для целой цивилизации:
«Сын Богини, великий бог Элион , видит твою покорность. Он пылает к тебе божественной страстью и призывает тебя разделить с ним трапезу и ложе в своём храме» .
Ханна, окрылённая этой «милостью», даже не узнав существует ли вообще этот сын, получила благословение мужа и отправилась в храм. После ужина, когда огни были потушены, а тяжёлые двери заперты жрецами, Минд Дрэй вошёл к ней под покровом темноты. Прямо к алтарю. Всю ночь она отдавалась ему, веря, что находится в объятиях бога Элиона...
И именно в этот миг в храм вошла Ава.
Богиня не увидела любви. Она увидела предательство своих слуг, низость аристократа и осквернение святыни. В ярости, которую невозможно описать смертным языком, она обрушила свою мощь на алтарь. В мгновение ока Ханна, Минд и продажные жрецы обратились в прах.
Ангел указал рукой куда-то в сторону горизонта, словно там всё ещё догорали огни прошлого.
— В тот час Светлая Империя была стёрта с лица земли, будто её никогда и не существовало. Остался лишь один живой человек. Твой друг, Стэй.
Ангел снова посмотрел на Киллиана.
— В ту ночь Стэй, совершив подношения, ушёл молиться в Придел Безмолвного Созерцания — уединённую келью, скрытую за толстыми стенами. Пока мир снаружи рушился в божественном пламени, он был в тишине. Он единственный, кто вышел из тех руин.
Ангел замолчал. Тишина в комнате стала почти осязаемой, тяжёлой, как те самые стены древнего храма. Казалось, воздух вокруг нас пропитался пеплом империи, которой больше нет.
Я сидела, намертво вцепившись в маленькую подушку, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Глаза Киллиана светились запредельной печалью, а мы с подругами выглядели как первоклашки на уроке очень страшной истории.
— Какой ужас... — первой подала голос Лиса, и её голос заметно дрожал. — Десять тысяч золотых за целую империю!? Как можно быть настолько мелочными в своей подлости?
Роззи, которая до этого молчала, вдруг выпрямилась, и в её взгляде мелькнуло что-то решительное:
— Знаете, а я понимаю Богиню. Вот честно! Ты создаёшь мир, вкладываешь в него душу, а твои дети устраивают в твоём же доме такое гнусное представление, прикрываясь твоим именем. Я бы на её месте тоже там всё разнесла!
— Нет, Роззи, это неправильно, — я покачала головой, пытаясь уложить в голове масштаб катастрофы. — Виноваты были император, жрецы, этот Минд и мерзкая Ирида. Но уничтожать всю империю? Там же были дети, старики, тысячи людей, которые вообще не знали, что творится в храме. Это слишком жестоко.
— Не нам судить поступки богов, — негромко, но так, что спорить расхотелось, перебил нас Киллиан. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. — У богов иная логика. Когда корень дерева сгнил насквозь, они выкорчёвывают всё дерево, чтобы гниль не пошла дальше по лесу.
Ангел грустно улыбнулся, глядя куда-то сквозь стены.
— Она любила их слишком сильно, — добавил он, будто оправдывая Аву. — А чем сильнее любовь, тем испепеляющей ярость при предательстве. Но, дамы, мне пора. Тяжёлый день, а ведь это только первый день моего отпуска. У меня завтра по расписанию «экскурсионный тур» по молодым планетам в соседней галактике — обещали показать рождение новой жизни в прямом эфире. Нужно хоть немного вздремнуть перед прыжком.
Он поднялся, по-хозяйски расправив невидимые складки одеяния, и кивнул нам на прощание. Киллиан тоже встал.
— Ну всё, я тоже в кабинет. Еще много работы, — он посмотрел на меня своим фирменным взглядом «я-всё-вижу-и-всё-знаю». — Рина, не засиживайся. И веди себя... ну, хотя бы отдалённо напоминающее «красиво». А то я тебя знаю, стоит мне отвернуться, как ты умудряешься куда то вляпаться.
Я в ответ только фыркнула. Как будто это я виновата!Тут как говорит Шанти: оно само! Дождалась, пока за Киллианом закроется дверь, и мы с девчонками наконец выдохнули. Роззи тут же, не теряя времени, разлила по бокалам новую порцию коктейлей.