Глава 22

Глава 22

Я облокотилась на бревно, прищурилась на огонь и задумчиво покрутила пустой бокал. Русалки замерли, ожидая очередного пророчества, но я вдруг вздохнула и мечтательно улыбнулась.

— Знаете, девочки, а я ведь была не права. Никакие они не козлы. Вернее не все. Мужчина — это, оказывается, ужасно полезная в хозяйстве вещь! — я подняла палец вверх, ловя их изумлённые взгляды. — Во-первых, он тёплый. Об него можно греться холодными ночами, и он не покрывается инеем, как ваши глубоководные крабы. Он сильный, весёлый и может починить в доме всё: от протекающего крана до твоего плохого настроения. А ещё мужчине можно давать поручения, а потом целую тысячу лет припоминать ему, как в триста двенадцатом году он забыл купить тебе тот самый синий цветочек. Это же идеальный повод для бесконечной беседы!

Я прикрыла глаза, вспоминая Киллиана, и мой голос стал чуть мягче.

— А ещё мужчину можно кормить. И если делать это вкусно, в его глазах появляется такая благодарность, что сердце тает. Но самая неоценимая опция — это возможность залезть «на ручки». И совершенно неважно, сколько в тебе килограммов, какой у тебя рост и сколько на тебе надето слоёв чешуи или платьев с рюшами. Ты просто садишься к нему на коленки, утыкаешься носом в шею — а он пахнет... ну, по-мужски так, костром, кожей и вишней...Он обнимает тебя своими ручищами, и у него, бедного, просто нет выбора. Жалко его, конечно, что я такая вредная, но на ручки -то хочется сильнее!

Я хитро подмигнула Лисе и продолжила, уже активно жестикулируя:

— А ночная служба спасения? Конфеты, водичка и ещё что -то, в три часа ночи, если вдруг приспичило... Это же база! Но главное — на мужчину можно выплеснуть всё лишнее. Бывает такой день, знаете, когда просто надо поорать. И ты кричишь ему: «Сколько это может продолжаться?!», просто чтобы тему развить. А потом — хоп! — и пускаешь по щеке такую крупную, тихую слезу. И припоминаешь ему всё: и что цветы были в прошлом веке, и что булки сегодня были калорийные, и что жизнь — боль. А он стоит, слушает и терпит. Это же какая-то особая магия терпения, честное слово. Я бы на его месте себя уже давно в речку закинула, а он только слезинку с щеки утрёт и улыбается так нежно...

Но самое важное, девочки, — это то, что мужчину можно эксплуатировать в проявлении вселенской любви. Иногда находит такое... когда хочется подойти, взять это колючее, небритое лицо в ладони, заглянуть в глаза и сказать: «Ты же моё совершенство. Моё личное и сильное совершенство». И он в этот момент так смешно теряется, будто я ему не комплимент сказала, а заклинание паралича наложила.

С ними можно говорить о великом, а иногда и помолчать. — В общем, мужчина — это не просто человек. Это твой личный островок тишины, на котором всегда есть запасные сладости и крепкие объятия. И совершенно не важно, как он выглядит. Любят же не за это.

— А за что? — Стэла подалась вперёд, прижав ладони к щекам.

Я на мгновение задумалась, глядя, на огонь.

— Любят не тех, кто полезен, и не тех, кто чертовски хорош. Не знаю, как объяснить... Любят тех, кого любят. Ни за что. Просто так. За какую-то мелочь или за всё сразу, а иногда — вопреки всему миру.

Я не выдержала и рассмеялась, видя, как Марго и Стэла едва не плачут от умиления, шмыгая носами.

— Короче, девчонки, если мужчина попался идеальный — его надо беречь. Ну, или хотя бы регулярно отправлять ловить рыбу с друзьями, чтобы он не забывал, как сильно ему с нами повезло! Ну, а если серьёзно, то с мужчиной, девочки, нужно ощущать себя немного ребёнком. Чтобы в отношениях горела страсть, но при этом окутывала невероятная нежность. Настоящий мужчина — это тот, у кого не бывает отговорок или глупых оправданий; он просто летит к тебе, бежит или, если надо, ползёт в твою сторону. С ним должно быть сладко, уютно и, самое главное, очень спокойно: когда он просто подходит, сгребает тебя в охапку, целует в макушку и говорит, что всё будет хорошо — и ты веришь, потому что так оно и есть. Мы, женщины, существа чертовски сильные и можем порешать любые вопросы сами, но иногда так жизненно необходимо просто «на ручки», чтобы он взял на себя весь этот груз. А если сердце при виде него не ёкает и в мозгу звенящая пустота, то, как ни крути, этот пазл никогда не склеится и совместного будущего не построить.

— Какой у тебя мужчина, Рина... — выдохнула Стэла с искренней завистью. — Мне б такого...

— Таких больше нет, — я самодовольно улыбнулась. — Так что ищи своего, Стэла. Своего собственного.

— Да где ж его искать? — вздохнула русалка. — У нас в озере таких тоже не осталось. Всех хороших давно разобрали.

— Ага, — поддакнула Марго, — хоть место жительства меняй.

Лиса, до этого внимательно слушавшая наш «пьяный симпозиум», вдруг хитро прищурилась:

— А что? Рина у нас теперь почти императрица. Вот как начнёт свою империю развивать, так к ней и переезжайте. Там водоёмов бесхозных — тьма!

Я замерла. В голове будто что-то щёлкнуло, и картинка сложилась.

— А ведь правильно Лиса говорит! — я решительно пристукнула бокалом по бревну. — Знаете что, девочки? Я тут подумала... В Тёмной империи вечно какой-то балаган. Меня постоянно пытаются то обидеть, то похитить, то прибить по случаю. Хватит! Надоело! Всё, решено! Открываю Светлую империю!

Девчонки затаили дыхание. А я, поймав кураж, уже не могла остановиться:

— Буду править с честью, достоинством и шиком! Сделаю жёсткий отбор жителей: никаких проходимцев и сброда. Личные тесты, магическая проверка и мой окончательный вердикт. Только лучшие!

Я обвела подруг горящим взглядом, и план в голове начал обрастать подробностями.

— Лиса! Ты будешь моим Главным Следователем.

— А как же Чарро? — растерялась она, чуть не выронив булочку.

— И его возьму! — великодушно махнула я рукой. — Будет командовать гвардией или над стражей шефство возьмёт — сами там решите, кто из вас сверху... в смысле, по должности. Главное, подруга, учись хорошо, чтобы в моём государстве всё было чин по чину!

Я притянула к себе Роззи, которая уже едва держалась на ногах от усталости и коктейлей:

— А ты, Роззи... ты станешь моей личной Модисткой и Главным Дизайнером Империи! Будешь шить наряды для самой Императрицы, представляешь? Все лучшие ткани Межмирья будут у твоих ног! И твой Эсван без дела не останется — найдём ему тёплое местечко в Департаменте.

Повернувшись к русалкам, я торжественно провозгласила: — А вы, мои чешуйчатые подруги, станете Министрами Водных Ресурсов и Связи со всеми водоёмами! Будете моими глазами и ушами в каждой речке. Русалки восторженно ахали, соглашаясь на должности.

— Отличная идея! — воскликнула Марго. — Я только за! Надоело наше болото, хочу в имперский фонтан!

— Классная у меня Империя будет, — я мечтательно зажмурилась, чувствуя, как настойка окончательно развязала воображение. — Свои законы, идеальный порядок. Никаких нищих кварталов — красивые дома будут везде, а не только в центре. Мы возьмём всё лучшее от Земли, Тёмной империи и Межмирья. Просто закроем портал, обустроимся по высшему разряду, а потом... потом будем диктовать свои условия! Наша Империя станет такой могущественной, какой этот мир ещё не видел!

Сижу, мелю и думаю: молодец, Даша. Ты прямо настоящая Жозефина мидарского разлива. Ещё полстакана этой настойки и пойдёшь записывать Киллиана на курсы повышения квалификации для самодержцев. Главное — не ляпнуть, что я уже и фасон штор для тронного зала выбрала.

На рассвете сказка начала понемногу рассеиваться. Роззи не выдержала нашего темпа и около часа назад и по -тихому укатила домой отсыпаться. Распрощавшись с русалками и сонной Лисой, я на негнущихся ногах докатила свой самокат до дома.

И тут же протрезвела. Возле крыльца, как памятник неминуемой расплате, стояла тяжёлая служебная карета Департамента. Молодец, Киллиан, послушал мой совет, даже издалека сразу видно — менты приехали.

Я посмотрела на свой потрёпанный самокат, представила свою всклокоченную причёску, пахнущую костром и наливкой, и усмехнулась. Не важно, на чём ты подкатил утром к своему порогу — на карете, на крутом джипе или на самокате, если у дома уже припаркована «собачья будка» сыскной службы, значит всё — тебе жо... в смысле, попа. Начинаются суровые имперские будни.

Я зашла в дом, подозрительно косясь на стражу возле служебной кареты. «Хоть бы не за мной, — мелькнула тревожная мысль. — Вроде ничего криминального не совершала... Стараясь сохранять невозмутимый вид, я поплелась искать Киллиана.

Увидев меня, он облегчённо выдохнул. И вот я же говорила — идеальный мужик! Даже ругаться не стал. По лицу было видно, что переживал страшно, полночи не спал,ждал, но мой Киллиан ещё и умный: он просто решил отправить меня в кровать.

— Рина, уже утро. Иди ложись, — мягко сказал он, хотя в глазах читалась усталость. — А меня на работу срочно вызывают.

— А-а... — протянула я, расслабляясь. — А я уже испугалась, что либо я императору срочно понадобилась, либо опять что-то натворила.

— А что, есть повод? Натворила? — Киллиан подозрительно прищурился. — Да вроде нет. Попели немного, попили... Ну то есть, фруктиков поели, — я неопределённо махнула рукой в сторону реки.

— Иди уже ложись, певица моя, — усмехнулся он и обняв меня мягко направил в сторону спальни.

А что сделала я? Взяла и пошла спать? Правильно! Нет! Я медленно, пошатываясь, но из последних сил удерживая имперское достоинство, подошла к нему вплотную. Душа внезапно потребовала если не грандиозных разборок, то хотя бы маленького скандала для профилактики. И вообще! Вчера был, между прочим, женский праздник, а я до сих пор без подарка!

— Стоп! — я решительно выставила руку вперёд. — Где мой подарок?

Киллиан замер, недоуменно моргая. Я почти физически слышала, как в его голове со скрипом прокручиваются и буксуют шестерёнки.

— Какой подарок, Рина? Мы ведь вчера были у Императора, ты получила диадему...

— То Император! — я возмущённо притопнула ногой. — А сегодня, то есть уже вчера, было Восьмое марта! День солидарности, тюльпанов и того, что мужчины должны слушаться! Где мои цветы? Где моё почтение?!

— К какому марта? — переспросил он, явно подозревая, что у меня перепутались не только даты, но и реальности. — Рина, на дворе август...

— Ой, всё! — я махнула на него рукой, как на безнадёжного, но все таки идеального мужчины. — Ты совершенно ничего не смыслишь в мировой культуре! Ну ладно, ты не знал, поэтому так уж и быть прощаю на первый раз. Но учти, исправляться придётся долго. А теперь — кру-у-гом и шагом марш на службу!

Киллиан открыл было рот, чтобы что-то возразить, но я решительно развернула его за плечи к выходу.

— Всё, иди! Тебя работа ждёт, а меня — подушка.

Проснулась я с такой головной болью, будто по моей голове всю ночь маршировал тот самый полк стражи. Хорошо хоть стыдно ни за что не было... Вроде бы. Я лежала, боясь даже приоткрыть глаза — так пульсировало в висках.

Хотя, кого я обманываю? Сначала совесть всё-таки попыталась меня грызть за то, что бросила Киллиана и умотала к русалкам, ничего не сказав. Но потом я здраво рассудила: имею право! В конце концов, иногда нужно расслабляться с подругами. Да и дни выдались такие непростые, будто сама Вселенная вчера кричала мне: «Хватит, Рина! Ты устала, ты столько всего пережила, от твоего мозга уже можно прикуривать! Чтобы не случился сбой системы и ошибки соединения "тело–мозги", иди и отдохни. Мужик у тебя понимающий, простит!»

После этих мыслей меня наконец-то отпустило. Я открыла глаза и тут же села на кровати, охнув от удивления. На тумбочке стоял стакан воды, флакон с зельем — судя по резковатому запаху, антипохмельным — и изящный футляр темно-синего цвета.

Я протянула дрожащую руку, открыла её и замерла. Внутри, на бархатной подложке, покоились серьги и кулон с камнями точь-в-точь под цвет глаз Киллиана. Голубые бриллианты...

Я заворожённо разглядывала это великолепие, боясь даже дышать. Просто не верилось, что такое чудо теперь принадлежит мне. Каким же надо быть мужчиной, чтобы в ответ на пьяный бред о подарках к несуществующему здесь празднику пойти и купить ТАКОЕ! Ну идеальный мужик, а! Ну сумасшедший! Ну я же говорила!

Сколько раз в своей жизни я представляла себя героиней «Титаника». Рисовала в воображении, как я, в образе Розы, стою на носу лайнера и жду своего Джека, чтобы раскинуть руки и чувствовать на лице брызги ледяного океана... и чтобы на шее обязательно висел тот самый кулон.

И вот она, реальность: стою с похмелья, растрёпанная, с уроненной где-то в районе пола челюстью и бешено колотящимся сердцем, а в руках держу моё личное «Сердце океана». Кажется, в этот миг от счастья у меня даже голова болеть перестала.