Глава 34
Глава 3 4
День близился к концу. Мы зашли в супермаркет и набрали продуктов. Лиса теперь смотрела на кассовый аппарат как на священный артефакт. Домой мы шли в странном молчании: мои гости переваривали увиденное. А я вспомнила о Шанти. Надо было проверить, как там мой великий страдалец. Небось, уже всю квартиру слезами залил из-за своей «помойной Джульетты».
Пока я думала на тем что приготовить, Лиса уже в лифте заговорила о том, что ей срочно нужно досмотреть серию про маньяков — мол, после космоса её психика готова к любым ужасам. А я подумала о том, что Шанти, возможно, уже нашёл утешение в новой пачке вафель.
Лиса, едва мы переступили порог лифта, уже неслась к телевизору.
— Всё, Рина, космос — это круто, но я должна узнать, поймали ли того типа, который замуровал соседа в стену! После безмолвного вакуума мне нужно что-то приземлённое... кровавое! — заявила она, исчезая в недрах квартиры.
Я же шла на кухню, ожидая увидеть там Шанти, заливающего горе литром валерьянки. Но реальность, как всегда, превзошла мои самые смелые ожидания. На кухне горел тусклый свет. За столом, по-хозяйски развалившись на табуретке, сидел Шанти. Перед ним стояла запотевшая бутылка пива, на блюдце сиротливо покоилась обглоданная голова корюшки, а в лапах у моего Хранителя была... гитара. Самая настоящая.
Он ударил по струнам (довольно мелодично для существа с когтями) и затянул хриплым, пропитым голосом:
— «А я всё ча-а-аще замечаю-у-у, что меня-а-а как будто кто-то подменил...»
Я застыла в дверях, Киллиан за моей спиной замер, пытаясь осознать увиденное. Дааа. Земля на котопесов влияет хуже, чем радиация на мутантов. Такими темпами он к утру начнёт требовать тельняшку и требовать "Мурку".
— Шанти! — я всплеснула руками. — Ты и этот мультик успел посмотреть? Ты когда слова выучил, меломан недоделанный? И вообще, откуда гитара?!
Кот икнул, приложился к горлышку бутылки и выдал:
— Песня... душевная. О поиске себя в этом бренном мире. А инструмент? Помнишь, к тебе друзья заходили «нажраться»...
- Не было такого!
- Ещё как было! Но не суть! Вот я у одного гитарку и подрезал. Он всё равно в тот вечер струны от макарон не отличил бы.
Понятно, у Чарро значит.. Мы тогда действительно нажр... хорошо посидели!
— Шанти, ты кот! — напомнила я. — Алкоголизм — это человеческая прерогатива, не лезь в наше болото!
— Оставь меня, женщина! — Шанти картинно прижал лапу к сердцу. — Это была любовь всей моей жизни!
А потом так присосался к бутылке, что даже у меня потекли слюни.
- Любовь к этой бутылке?
- Нет, к ней... к той прекрасной кошке с богатым внутренним миром и облезлым боком! Пиво — это так, мимолётная интрижка, чтобы заглушить стон израненной души хранителя королевских кровей!
— Ты алкоголик королевских кровей, — отрезала я. - И вообще, ты где взял пиво и рыбу?
— Как где, доставку заказал.
— Ну да, как ещё. Ты же все у меня научился делать, пока рылся в моей голове...
Но Шанти уже не слушал меня, он был на столько пьян,что бросил гитару на диван и кажется собрался танцевать. Он шатаясь спрыгнул со стула и давай напевать «Я на тебе никогда не женюсь» Укупника, подтанцовывая. А после вообще начал говорить, что все женщины продажные и ненадёжные и хорошо что это выяснилось так быстро и он не остался на Земле ради той облезлой кошки.
— Киллиан, сделай что-нибудь, он же сейчас на люстре качаться начнёт.
Киллиан, до этого наблюдавший за сценой с выражением лица «я видел всё, но это — перебор», просто вздохнул. Он подошёл к брыкающемуся коту, который пытался исполнить соло в стиле хэви-метал, и просто приложил два пальца к его лбу. Вспыхнула слабая искра, и Шанти, не допел куплет про Простоквашино, сладко засопел, уткнувшись носом в рыбью чешую.
Киллиан бережно перенёс это лохматое недоразумение в гостиную. А потом... потом мой суровый маг попробовал пиво с рыбой.
— Знаешь, Рина, — сказал он, задумчиво пережёвывая хвост корюшки. — В Мидаре такого нет. Это... странно. Солёно. Но под это холодное пойло — удивительно логично. Нам определённо нужно открыть пивную лавку в Светлой империи. Мужики оценят.
- О, ты уже начал думать наперед!
Утро началось не с лучей солнца, а с того, что я почувствовала на ногах гирю. Открыв глаза, я увидела Шанти. Выглядел он паршиво: шерсть дыбом, глаза красные, в лапах — блокнот и ручка.
— О, проснулась? — прохрипел он. — Я тут подумал... Вчерашняя драма открыла мне глаза. Я напишу книгу. Это будет не просто чтиво, это будет МАНИФЕСТ!
— О любви? — зевнула я.
— Нет! Я стану лидером всех угнетённых котов! Я видел этих бедолаг на помойках, Рина. Я поведу их за собой!
-И что ты там написал?
- Тебе интересно?
- А то!
Он вскочил, выпил залпом полстакана моей воды (сушняк — штука беспощадная) и, встав на край кровати, замахал лапой, как Ленин на броневике:
— Слушайте меня, коты! Мы — великие создания! Хватит спать в ногах у хозяев, только если они соизволят вас позвать! Прочтите мою книгу, и через два дня вы будете спать под пуховым одеялом, жрать отборную вырезку и мыться шампунем с запахом альпийских лугов! Вам купят лазерные указки, и вы сами будете возить хозяев на природу!
Мы с Киллианом просто сползли на пол от хохота.
— Шанти, иди дописывай в гостиную, — сквозь слёзы выдавил Киллиан. — От твоего манифеста такой перегар, что даже магия защиты не справляется.
- Да. Кажется, ещё чуть- чуть и он поднимет восстание среди домашних тараканов...
Завтрак проходил в уютной тишине, нарушаемой лишь приглушёнными криками из телевизора в гостиной — Лиса как раз дошла до момента, когда главного подозреваемого загнали в тупик. Но здесь, на кухне, атмосфера была иной.
Я потягивала кофе, украдкой наблюдая за Киллианом. Последние дни он был сам не свой. Несмотря на весь восторг от планетариев, солнечных батарей и принтеров, в его глазах застыла какая-то холодная, свинцовая тревога. Он замер над своей тарелкой, рассеянно водя вилкой по омлету, а его взгляд был устремлён куда-то сквозь стену кухни.
Я видела, как подёргивается его скула, когда он задумывается слишком глубоко. В Мидаре он был скалой, Верховным сыщиком, человеком, который держит на плечах порядок. А здесь... здесь он был просто туристом. И эта беспомощность, эта временная оторванность меня беспокоила.
Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Его пальцы были ледяными, несмотря на тепло нашей кухни.
— Киллиан, — тихо позвала я, заглядывая ему в глаза. — Ты здесь только физически. Твои мысли уже давно прорвали портал и строят баррикады. Что тебя беспокоит? Что тебя гложет на самом деле?
Он вздрогнул, словно мой голос выдернул его из глубокого омута. Его взгляд наконец сфокусировался на мне, и в нём я прочитала столько боли и ответственности, что у меня перехватило дыхание.
— Рина... — он тяжело вздохнул и наконец отложил вилку. — Твой мир — это чудо. Он яркий, он живой, он полон идей. Но каждый раз, когда я вижу ваши достижения, я думаю о том, насколько мы уязвимы. Я смотрю на эти солнечные панели и вижу не свет, а цель для пульсара Тёмного императора. Я смотрю на твои саженцы вишни и боюсь, что они сгорят раньше, чем успеют зацвести.
Он сжал мою руку так сильно, будто боялся, что я исчезну.
— Пойми, если Император прознает, что мы не просто выживаем, а строим нечто новое... нечто, превосходящее его магическую мощь за счёт твоих земных знаний, он не станет ждать. Он ударит первым. И ударит в самое сердце. Нам нужна не просто охрана, Рина. Нам нужна крепость, которую не пробить ни одним заклинанием. Я не прощу себе, если превращу твой энтузиазм в руины.
- Но ведь портал не откроет без моей крови, но... перестраховаться надо.
- Есть на Земле что-то, что защитит от магии?
Я задумалась. Против огненных шаров и пульсаров наши пушки — так себе затея. Магия в Мидаре восстанавливается, маги становятся сильнее.
— Знаешь, — я щёлкнула пальцами. — Есть у нас кое-что. Не от магии, но от физического урона спасает.
Я показала ему на ноутбуке видео: спецназ на штурме, бронежилеты, каски, щиты. Киллиан смотрел, не отрываясь. Я видела, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерёнки.
— Пойдём, — решительно сказал он. — Я хочу потрогать эти ваши «щиты».
Зайдя в гостиную, я увидела Шанти, который яростно что-то вычёркивал в блокноте.
— Мы уезжаем по делам. Ты за главного, — сказала я.
— Опять?! А Лиса?— он кивнул на Лису.
— Остаётся дома, будет за тобой присматривать.
—Оставляешь мне эту маньячку-няньку?
— Да. Сиди дома и дверь никому не открывай, а то воры придут и убьют тебя. А ты книгу не дописал, — пошутила я.
— Что?! Какие воры?! — Шанти побледнел под шерстью. — Как убьют? Рина, я ещё не готов к встрече с Великим Кошачьим Прародителем!
— Да шучу я, Шанти! А вообще знаешь что? Ты совсем не ребёнок. Раньше детей на две недели одних оставляли и ничего, выживали!
- Как одних? А как же еда?
- Все просто! Ружьё в сарае, еда в лесу.
— У меня нет ружья! У меня только блокнот! — вопил он нам вслед.- Где у тебя тут сарай?
***
В магазине спецодежды Киллиан впал в состояние транса. Он трогал кевлар, взвешивал в руке каски, крутил бронежилеты и различную спецодежду.
— Ты права, Рина, — сказал он, примеряя шлем спецназовца. — Боевой пульсар эту штуку прошьёт. Но! Если объединить твою магию оберегов и эту чудо-ткань... Мы нанесём руны прямо на кевлар. Сделаем их антимагическими! Это будет непробиваемый доспех нового поколения.
Киллиан набрал образцов: форму, каски, броники.
— Будем экспериментировать в Мидаре, — его глаза фанатично блестели. — Мы оденем нашу армию так, что Император подумает, будто на него напали пришельцы из будущего.
- Насколько я знаю, кевлар сверхпрочный и выдерживает температуру до 450 градусов. Может пульсар и не пробьёт такую броню.
- Значит будем проводить опыты.
Я смотрела на него и понимала: кажется, Светлая империя будет самым защищённым местом в этом мире. И самым стильным — ведь каски мы точно покрасим в какой-нибудь благородный цвет. Главное — не в леопардовый. Хотя...
А потом я зашла в обувной магазин. И все. Я была потерянна для общества! Я сметала обувь с полок с такой скоростью, будто завтра Землю должны были залить бетоном, оставив человечество босиком. В руки консультанта летели изящные лодочки на шпильке (для балов, разумеется), тяжёлые армейские ботинки (для суровых будней), высокие кожаные сапоги и целая батарея кроссовок всех мастей. Киллиан замер неподалёку, скрестив руки на груди, и молча созерцал растущую гору коробок. В его взгляде читалась глубокая философская покорность. Видимо, он уже осознал простую истину: спорить со мной — затея более опасная, чем прогулка в логово дракона без меча. Для меня это изобилие было не просто капризом, а жизненной необходимостью, и мой мужчина, к счастью, это вовремя считал.
Когда я выудила из кучи пару технологичных беговых кроссовок, Киллиан осторожно взял один кроссовок двумя пальцами, рассматривая его так, словно это был неопознанный артефакт древней цивилизации.
— Рина, объясни мне, — вкрадчиво начал он, — зачем тебе столько... специфической амуниции? Мы отправляемся в Мидар, а не открываем склад гуманитарной помощи.
— Киллиан, милый, ты ничего не понимаешь в стратегии освоения пространств, — фыркнула я, вырывая у него кроссовок. — На землях Светлой империи сейчас такое состояние земли, что в этих твоих пафосных сапогах ты увязнёшь в первой же канаве. Пока идёт восстановление земель, там только в кроссовках и прыгать. Ну или в вон тех походных ботинках. Это идеальная обувь для великих свершений в условиях лёгкого апокалипсиса.
Киллиан ещё минуту задумчиво смотрел на подошву с амортизацией, а потом в его глазах блеснул недобрый огонёк азарта. Не говоря ни слова, он развернулся и решительно зашагал по рядам.
Через полчаса картина маслом изменилась: теперь уже я стояла у кассы, придавленная грудой коробок, а мой суровый воин тащил себе и кроссовки, и ботинки, и сапоги, и даже классические туфли. И как я и думала, на следующий же день, он не просто носил обновки — он сиял ими так, будто его обувь лично благословила богиня чистоты. Ботинки блестели, как свежевыкрашенный забор, или, как говорят у нас, как начищенный самовар.