50 лет спустя
50 лет спустя
Пятьдесят лет в Мидаре пролетели, как один затянувшийся, но очень продуктивный день. Если бы мне кто-то сказал в мои земные двадцать, что в восемьдесят пять я буду не носки вязать, а вынашивать четвёртого ребенка, я бы покрутила пальцем у виска. Но магия — штука коварная: тело здесь старело по своим, каким-то очень ленивым правилам. Выглядела я на двадцать с хвостиком, но чувствовала себя в эту беременность на все сто двадцать.
— Киллиан, если ты ещё раз назовёшь меня «моя нежная лебёдушка», я запущу в тебя этим эклером! — прохрипела я, пытаясь перевернуться с боку на бок. — Лебёдушки не перекатываются, как гружёные баржи, и у них не отекают лодыжки до состояния слоновьих лап!
Киллиан, который за эти полвека, казалось, только заматерел и приобрёл ещё более аристократическую выправку, лишь тихо рассмеялся. Он подошёл и привычно начал растирать мои бедные ноги.
— Ты прекрасна, Рина. И ты носишь мою дочь. Магия крови не врёт.
— Она не врёт, она издевается! — буркнула я, косясь на дверь, где послышался знакомый «мяу - гав».
Радости не добавлял и Шанти. Наш боевой хранитель, гроза Межмирья и главный бабник двух империй, наконец-то попал в сети. В Межмирье он нашёл её — Мирабель. Она была настоящей принцессой своего вида: белоснежная, грациозная, с огромными сапфировыми глазами и таким характером, что Шанти при ней превращался в покладистый коврик. Он похудел килограмм на пятьдесят (вру конечно, но килограмм двадцать точно скинул), перестал воровать сосиски с кухни и теперь только и делал, что ходил за своей пассией хвостиком.
Но была одна проблема. Мирабель тоже была беременна. И, судя по всему, рожать нам предстояло в один день.
— Рина, ты опять ешь копчёную рыбу? — Шанти просунул голову в комнату и неодобрительно дёрнул усами. — Мирабель сегодня ела только паровую форель и запивала её росой с лугов Мидара. Ты вредишь наследнице! Посмотри, как ты сидишь! У тебя же зажат кровоток в левом полушарии плода!
— Шанти, пошёл вон! — гаркнула я, запуская в него подушкой. — Иди чисти когти своей принцессе и не смей учить императрицу, как ей вынашивать людей! Я уже троих вырастила, пока ты по крышам Межмирья за кошками носился!
Кот оскорблённо фыркнул и скрылся, а я тяжело вздохнула. Внутри меня словно поселился маленький слон, который периодически пытался выйти через горло. Состояние было вялое, и ничего строить мне уже не хотелось.
За пятьдесят лет мы создали рай. По всей империи раскинулись города и посёлки, мы нашли залежи угля, руды и золота. Моя гордость — столица — сверкала чистотой. И не потому, что все были такими сознательными, а потому что я ввела «Налог на грязь». Бросил фантик — плати приличный штраф. Люди сначала ворчали, а потом привыкли, и чистота вошла в привычку. Урны у нас стояли на каждом шагу, а магические дворники подчищали всё за считанные секунды.
Спустя полвека Мидар было не узнать. Это больше не была территория, восстающая из пепла, это был сияющий маяк цивилизации, где магия и технологии сплелись в идеальный узор. Наши школы и детские сады работали как часы, став стандартом качества даже для Межмирья.
Блоферд, помощник Киллиана, к этому времени стал моим незаменимым мажордомом и хранителем замковых тайн, а его супруга, Элара, неожиданно для всех нашла своё истинное призвание в сфере просвещения. С её лёгкой руки и железной хватки она возглавила весь образовательный сектор. Элара занималась подбором учителей с такой дотошностью, что соискатели трепетали перед ней больше, чем перед Высшим Судом. Она была этакой «Мидарской директрисой» и главой ГОРОНО в одном лице: в меру строгая, бесконечно преданная делу и обладающая сверхъестественным чутьём на таланты. Благодаря ей наши учебные заведения выпускали не просто магов, а думающих, творческих людей, готовых строить будущее.
А Фаахок... О, этот огромный тролль оказался лучшей нянькой на планете! Видеть, как он своими ручищами-кувалдами бережно пеленает младенцев, — это был лучший юмор в моей жизни.
И вот, как венец наших трудов, совсем скоро Киллиан открывает Академию Высших Магических и Прикладных Искусств имени Богини Авы. Сам он, разумеется, преподавать там не планировал — роль ректора не для Императора, — но каждый учебный план, каждое заклинание в учебниках прошли через его личную цензуру. Сотрудники были подобраны лучшие из лучших, учебный материал закуплен и обновлён с учётом последних открытий, а само здание Академии, парящее над столицей на гравитационных платформах, было готово принять первых студентов. И самое удивительное: среди абитуриентов были не только наши подросшие дети, но и молодёжь, приехавшая по обмену из Межмирья и даже из Тёмной империи. Тут, конечно, подсуетился Чарро. Мой друг провёл блестящую подпольную работу, с применением клятвы естественно, убедив отпрысков влиятельных родов Тёмных земель, что будущее магии — именно здесь, в Светлой империи, а не в их загнивающем консерватизме.
Все было хорошо, кроме моей отдышки и одной навязчивой мыслью. Они обе не давали мне покоя. Пора было выходить из тени.
— Киллиан, мы должны поехать к Императору Тёмной империи. Хватит прятаться за пеленой. Пора налаживать дипотношения, — заявила я.
Киллиан долго отговаривал.
— Рина, ты на девятом месяце. Ты едва влезаешь в карету. Какая дипломатия? Давай я сам съезжу?
— Нет! Я хочу видеть его лицо, когда он узнает, что у него под носом выросла сверхдержава! К тому же, мне нужно проветриться, а то я скоро начну кусать прислугу.
Собиралась я долго и мучительно. Роззи, которая теперь сама была главой огромного клана (её муж Кайус настроил столько обувных фабрик, что они могли бы обуть три Межмирья), привезла мне специальное платье.
— Рина, не дыши так глубоко, а то пуговицы разлетятся! — причитала она, затягивая какие-то хитрые ленты.
И вот, мы перешли портал. Мой старый дом в Тёмной империи встретил нас тишиной. Я иногда приходила сюда поностальгировать, когда шум замка и толпы помощников начинали давить. Но сегодня мы направились прямиком во дворец.
Император Тёмной империи встретил нас в малом зале. Он выглядел... инфантильно. Красивый, холёный, но какой-то потерянный в своём величии. Мы годами делали вид, что живём в его землях, поставляя ему нашу уникальную посуду из голубой глины и мои талисманы, но скрывали, что пелена давно открыта.
Когда Киллиан спокойным тоном сообщил, что Светлая империя не просто существует, а процветает и готова к торговым соглашениям, в зале повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьётся о витраж. Министры за спиной императора начали бурно шептаться, бросая на нас злые взгляды.
Император долго смотрел на мой огромный живот, потом на уверенного Киллиана, и вдруг... улыбнулся.
— А я ведь догадывался, — протянул он. — Слишком много качественных товаров стало приходить «из ниоткуда». Ваша голубая глина просто великолепна. Значит, вы восстановили земли? Что ж... могу вас заверить, я не дурак, чтобы воевать с теми, кто смог оживить мёртвые земли и открыть пелену между нашими империями. Добро пожаловать в мир живых, соседи.
Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как внутри толкнулся ребёнок.
— Зря мы прятались столько лет, Киллиан, — шепнула я мужу.
— Не зря, Рина, — тихо ответил он, прижимая меня к себе. — Нам нужно было окрепнуть.Посмотри на министров... не все так просто как тебе кажется. Твоя кровь — это ключ, и если они попробуют напасть, я перекрою порталы в один миг. Но сейчас... пусть смотрят и завидуют.
Следующую неделю Киллиан провёл в переговорах. Торговые пути, таможенный контроль (я настояла на жёсткой проверке всех входящих!), дипломатические миссии. Император даже изъявил желание посетить нас со свитой в ближайшем будущем.
А ровно через месяц моя спокойная жизнь окончательно приказала долго жить. Я родила двойню. Мальчик, которого мы назвали Лео, был копией Киллиана — такой же серьёзный и магически одарённый. А девочка, Мия, оказалась моей копией — кареглазая, вредная и уже в колыбели требовавшая к себе повышенного внимания.
В тот же день Шанти стал отцом четверых котят. Мирабель выглядела утомлённой, но величественной, а Шанти... Шанти просто упал в обморок прямо в родильной палате, когда увидел первого котёнка.
— Ну что, Ваше Величество? — Киллиан зашёл в мою комнату, держа на руках спящую Мию. — Пять детей. Целая империя. И кошачье семейство под боком. Ты довольна?
Я посмотрела на него, на своих детей, на закат над нашей чистой, цветущей столицей и улыбнулась, несмотря на дикую усталость.
— Довольна, Киллиан. Только давай пообещаем друг другу: шестого ребёнка мы заведём только через сто лет. Или когда Шанти снова похудеет!
Жизнь в Мидаре только начиналась. И что-то мне подсказывало, что эти двойняшки ещё зададут жару обеим империям.