Глава 50

Киллиан

Рина ушла, но меня не отпускало чувство беспокойства за неё. Изменилась она. Серьезнее что ли стала, не знаю… Может вспомнила что-то ещё из прошлой жизни?

Посидев еще полчаса, я понял, работа не идет. Не выдержав, я оседлал Лэрика и сам не заметил, как оказался у её дома.

Странно, в окнах ни огонька.

Я замер, прислушиваясь к тишинне. Подойти ближе? Может, ей плохо? Или наоборот — она сейчас сидит с подругой, потягивает какой-нибудь ликёр и радуется жизни, пока я тут как мальчишка, навожу панику и караулю у её дома?

Я все — таки решил зайти во двор, и стоило мне сделать шаг из тени, как реальность ударила наотмашь. У самого порога этот хлюпик, этот жалкий ублюдок, сжимал Рину в дверь. Одной рукой он душил её, перекрывая кислород, а другой лихорадочно возился с ремнём своих штанов, а на его плече висел Шанти, пытаясь разодрать ему лицо.

Лицо Рины было залито кровью, голова безвольно откинута, а глаза…Богиня, её глаза уже начали стекленеть. Она не дышала.

В этот момент во мне что-то лопнуло.

— Ах ты сученок! Шанти, уйди!

Мне кажется такой злости я ещё никогда не испытывал. С такой яростью я еще никогда никого не бил. Кожа на руках стёрлась в кровь, костяшки ныли от каждого удара, но я не мог остановиться. Даже когда этот подонок потерял сознание и обмяк, я продолжал пинать его ногой. Я бил по туловищу, по голове, по всему, до всего чего мог дотянуться.

Лишь когда я услышал его натужный хрип, я понял, что пора остановиться. Он нужен мне живым. Пока что.

И он пусть не надеется — не умрёт. Я превращу его жизнь в одну сплошную боль и отчаяние. Он ответит за каждую слезинку мой девочки.

Оставив его наконец в покое, я бросился к Рине. Она лежала на холодном пороге — бледная, неподвижная,и, казалось, совсем не дышала. Я аккуратно поднял её на руки, боясь повредить что-то ещё сильнее, занёс в дом.

Уложив её на диван в гостиной, я дрожащими пальцами прижался к шее. Пульс… слабый, едва уловимый, но он был. Дыхание оставалась прерывистым, тяжёлым.

Я сел рядом и осторожно взял её ладонь в свою, поглаживая холодную кожу. В голове крутилась лишьь одна мысль: я не могу без нее. Она должна жить! У нас впереди ещё столько загадок неразгаданных, столько ссор и споров, столько поцелуев и страсти…

— Киллиан, ты чего завис? Вызывай ментов и лекаря!Быстро!

— Шанти?

Я вздрогнул, словно меня окатили ледяной водой. Шанти был прав — моё оцепенение сейчас было преступно.

Кто такие менты?

Я резко поднялся, на ходу доставая почтовую шкатулку. Пальцы летали над бумагой: короткое, жёсткое письмо в Департамент. Нужно, чтобы стража немедленно забрала это ничтожество с порога, пока я все — таки не решил закончить начатое.

Вторым сообщением я вызвал лучшего лекаря, а следом — своего помощника Блоферда. Мне нужно было, чтобы он взял на себя всю бумажную волокиту и проследил, чтобы урода доставили в самую холодную камеру, которую только можно найти.

Отправив распоряжение — я опустился на пол рядом с диваном. Шанти сидел у изголовья, пристально вглядываясь в лицо Рины. Теперь оставалось только ждать.

— Рина, девочка моя, просыпайся.

Я звал её, осторожно гладил, но она будто застряла где-то на границе миров и не хотела возвращаться. Лежит, беспокойно крутится и хмурится.

— Открой глазки. Уже все хорошо. — время превратилось в густую, липкую смолу.

Вскоре прибыл лекарь. Он работал быстро и молчаливо, лишь изредка хмурясь, когда осматривал повреждения.

— Жить будет, господин начальник. Я обработал раны, но у неё сломан нос. Сейчас я его вправлю.

Он достал из своей сумки флакон с мерцающий синей настойкой и осторожно влил несколько капель Рине в рот. Он приложил ладони к её лицу и под его пальцами разлилось мягкое золотистое сияние. Отёк на щеке начал спадать, но хруст вправляемой переносицы заставил меня невольно стиснуть зубы.

— Я применил базовое сращивание тканей. Синяки ещё останутся на пару дней, ну а кость стала на место. Сейчас ей нужен только покой. Эта настойка погрузит её в глубокий целебный сон без кошмаров.

Бедная моя девочка, что же ты пережила…

Блоферд и начальник стражи подошли почти бесшумно:

— Мы закончили. Все запечатлели. И следы борьбы, и состояние нападавшего. Каждая деталь зафиксирована для протокола. И еще…Этому парню, нужен лекарь. Вы его знатно приложили, боюсь до допроса может не дотянуть.

— Лекарь? Пусть латает так, чтобы не сдох.Большего он не заслужил. Передай лекарю, что может не стараться. Это моя личная просьба. Хотя нет — приказ!Забирайте его.И чтобы к утру у меня лежал полный отчёт. И не забудьте приложить к нему данные о связи этого ублюдка с подпольным производством артефактов.

Когда за стражей закрылась дверь, я прислонился головой к краю дивана и слушая мерное дыхание Рины, сам не заметил как провалился в глубокий сон.

Рина

— Киллиан? Что ты тут делаешь?

— Рина, малышка моя, как ты себя чувствуешь?

Как я себя чувствую? Отвратительно. По мне будто танк прошелся.

— Не очень…Почему ты здесь?

— Ты не помнишь?

— Не помню, что? Что-то случилось?

Я задумалась. Да вроде ничего такого не произошло, я шла домой, думала о самокате, а потом… Ничего!

Нахмурилась. Что-то нос болит…

Вдруг комната засияла золотыми нитями и предо мной материализовался Итар.

— Даша, здравствуй! — смотрю на него не мигая. Он молчит. Я молчу. И чего пришёл тогда? Посмотреть на меня красивую? — Ох! Сейчас.

Ангел щёлкнул пальцами и золотистые нити, исходящие от него, потянулись и начали впитываться в мою грудь как огромные щупальца. Я заворожено смотрела на это чудо, как вдруг у меня закололо в висках, и воспоминания с огромной скоростью замелькали перед глазами.

— Боже! Что я пережила… Итар! Их надо наказать! Я должна была им отомстить! Я должна была! А я тут!

— Тиши, тиши Рина. Успокойся! — Итар крепко обнял меня. — Все хорошо. Это уже в прошлом. Ты сейчас поспишь и все пройдёт. Не забывай — жизнь продолжается.

— Что же это за жизнь? Там чуть не изнасиловали, в Мидаре история повторяется. Я что везде проклятая?

В эту секунду мозг удивительным образом погрузил меня точно в те чувства, когда это все происходило…в груди щемило просто неимоверно. Хотелось выть от бессилия. От несправедливости. От безысходности.

— Все будет хорошо. Тебя сейчас окружают прекрасные люди. У тебя все получится.

— А, опять одни слова, слова…

— Все уже в прошлом. Живи дальше.

— Рина! Что происходит? С кем ты разговариваешь?

— Воспоминания вернулись. Теперь все будет хорошо… Прощай, Дарина, может когда-то ещё увидимся. — Итар посмотрел на Киллиана, — Он хороший. Присмотрись. — сказал и растворился в своём золотом сиянии.

— С кем ты разговаривала?

— Ты не видел его?

— Кого?

— Ангела!

И я рассказала Киллиану о себе. О том, что не с этого мира. О том, что происходило со мной на Земле. О том, как попала сюда. О Роянне, о друзьях, о декане, обо всем.

Рассказала и сразу такое облегчение почувствовала. Как хорошо, говорить о себе не тая. Не скрывать, не умалчивать… я ведь начинала забывать о прошлом… Забывать кто я такая… Я не просто Рина, я Дарина, Даша, девушка с Земли. Девочка из детского дома.

Киллиан выслушал мой рассказ не проронив ни слова. Он лишь изредка хмурился или вспыхивал от ярости.

— Так вот почему ты была в таком состоянии, когда я увидел тебя в первый раз?

— Это когда?

— Ты не помнишь? Я тебя в лесу нашёл. Ты была в ужасном состоянии. Я тогда подлечил тебя немного, дал настойки. А я дурак подумал, что ты специально за мной ходишь.

— Я помню только Роянну… Как мне жить дальше?

— Что значит, как? Как и раньше! Разные события могут перевернуть твой мир, но только за тобой остаётся выбор, как именно строить свою жизнь дальше…

— Я не смогу забыть…

— А тебе и не надо забывать. Отпускай прошлое и просто живи дальше. Радуйся шансу, что тебе дали. Развивайся, учись, дружи, люби. У тебя для этого есть все!

— Как будто это так просто, отпустить прошлое. Это не взмахнул рукой и все.

— Согласен. По взмаху руки ничего не проходит. Но разве ты не видишь в себе перемены? Ты не изменилась?

— Изменилась. Я уже не та, какой была на Земле. Да и не та, какой очнулась и была первые месяцы в Мидаре. Я тогда вообще была как слепой котёнок, который всего боится и ничего не понимает.

— Ну это и доказывает, что прошлое, осталось в прошлом. Ты живешь дальше, меняешься… Вот и не позволяй своим воспоминаниям портить себя новую. Боль, горечь, вина и разочарование со временем пройдут, а ты старайся больше не впускать их в свою жизнь.

Ты удивительна, знаешь это? Умная, красивая, самодостаточная. Тебе сложно даже духовно соответствовать, вот и бегут от тебя недостойные. А ты вместо того, чтобы радоваться этому, лежишь и жалеешь себя.

— А…

— А хлюпик этот, получит по заслугам. Его забрала стража. Получит наказание по закону и за артефакт невидимости и за тебя.

— Спасибо тебе. И за помощь. И за то, что дал выговориться. Давно я себя такой свободной не ощущала.

— Запомни Рина. Всегда нужно выбирать себя. Не жди что станет проще или лучше. Жизнь всегда будет сложной. Поверь я знаю, о чем говорю… Учись быть счастливой прямо сейчас, иначе у тебя не хватит времени.

— Счастливой? А знаешь, моей фамилией на Земле была Счастливая.

— Ну вот видишь! Девчонки любят везде искать знаки… так пусть это и будет твоим. Всегда выбирай быть счастливой.

Какой все-таки у меня замечательный сосед, а я ведь думала, что он полная задни… зануда, да! А он оказался очень хорошим человеком. Мне ещё никогда и никто не говорил столько приятных слов!

Наверное, если бы не он, мне б пришлось лечится от депрессии, но после нашего разговора на душе было легко и спокойно. Как будто все стало по местам.

А ведь столько всего обо мне теперь знает лишь он. Даже декану и Лисе я столько о себе не рассказывала. А с учетом новых воспоминаний, так теперь у соседушки на меня много компромата.

Но сейчас я не хочу думать о последствиях моей исповеди. Подумаю об этом позже, дабы не отвлекаться. Лучше обдумать ещё раз слова Киллиана о себе. Это приятно!

Позже, когда я осталась одна, декан прислал письмо, в котором сообщил, что моя работа в архиве откладывается. Как и книга смерти. В связи с моим состоянием мне дан отпуск.

А какое у меня состояние? Да вроде ничего, не считая распухшего носа. А психическое? Спасибо мистеру «Заботушке», все вроде не плохо. Мозги он мои промыл и вставил на место.

Конечно, осадок остался. Мерзкое чувство грязи постоянно преследовало меня, и я по пять раз в день ходила мыться.

В общем свободного времени у меня было предостаточно. Поэтому что? Правильно! Поэтому следующие несколько дней я занималась ничегонеделанием. Если можно так сказать, когда целыми днями заговариваешь камни, кушаешь и спишь.

А декан мог бы и сам зайти, лично проверить, жива я ещё или нет. Да видимо ему статус не позволяет заглянуть и лично узнать о моем самочувствии. Но куда там! Сам начальник департамента… Корона наверное до небес.

У меня вообще складывается впечатление, что он меня избегает. А мог бы проявить хоть каплю человеческого любопытства: как я, что я? Но у него на уме, видимо одна работа. Наверное и отпуск мне дал скрипя сердцем.

В общем обиделась я на него. Как соблазнять и лезть с поцелуями, так он первый, а как проявить заботу — сразу в кусты.

Хотя… У него ж возраст.

А может он переживает за свое здоровье? Вдруг зайдёт, увидит мой сломанный нос и боевой расскрас на лице, и все — кондрашка хватит. Бегай потом, откачивай его. Скажет ещё, что его нежное сердце не выдержало такого эстетического потрясения. Нет! Правильно делает, что не заходит.

Ладно, ждать участия от декана — занятие неблагодарное. Глупо ждать визита того, кто занят только работой. Нужно брать себя в руки, хотя бы для того, что бы Лиам не отделался простым испугом.

Дождавшись Лису, я придвинула к себе чистый бланк и начала методично заполнять заявление на Лиама.

Рассказывая о случившемся было тошно, но я взяла волю в кулак.

— Вот же урод! Не ожидала я, что он такой. А ведь я считала его другом.

— Да никто не ожидал, Лис.

— Не понимаю… что же с ним случилось? Почему он так изменился? Это я виновата в том, что с тобой произошло! Не надо было вас знакомить! — ругала себя подруга.

— Мне он тоже когда-то нравился. И в первое время он был адекватным и очень веселым парнем… А изменился он не так давно. Так что не кори себя. Все же есть плюс в его поступке… я все вспомнила. И кстати я старше тебя.

— Взрослая?

— Да не очень…но кажется, что за последние несколько дней повзрослела на несколько сотен лет… А взрослая жизнь знаешь, когда начинается?

— Когда?

— Она начинается не тогда, когда тебе начинают нравиться маслины, а когда ты впервые собираешься судиться.

— Что мы с тобой и сделаем! Что такое маслины?

— Это такой плод оливкового дерева. Очень вкусно, кстати. Жаль что в Мидаре их нет.

— Да, жаль… Как ты вообще, Рин? И что дальше?

— А что дальше, Лиса? Всё впереди, я точно это знаю. Всё вокруг временно, и это тоже надо принять, чтобы не грузиться и не загоняться, а жить прекрасную жизнь. И если захочется ныть — поною. Такое состояние тоже нужно проживать правильно, а не относиться к нему как к катастрофе.

Знаешь, после того, что произошло с Егором в прошлой жизни, я была словно в тумане. Вся моя жизнь так проходила, и я ничего не могла с этим сделать. Меня качало из стороны в сторону, я не понимала, чего хочу. В какой-то момент я даже потеряла смысл жизни. Не было ни подсказок, ни знаков. Вот это был самый сложный период. Все три года до смерти я жила как в бреду. Помню, как мне хотелось доказать всем, что дома, квартиры и тачки не имеют никакого отношения к счастью. Я уходила в себя, забивала на всё и просто день за днём пыталась вернуться в норму.

Сложные три года, когда я всем улыбалась, искала радость в мелочах, но перестала ценить самое главное — саму жизнь. Только сейчас я понимаю: зацикливаться на ожидании счастья — значит саботировать радость. Ничего ведь не поменяется в паршивое время, если не поменяюсь я сама.

На меня тогда всё разом навалилось. Я даже деньги дяди брать не хотела, мечтала о независимости. Перестала о чём-то грезить, словно уже достигла потолка, а по сути — три года просто каталась на эмоциональных качелях, загоняя себя,прости за выражения, в задницу.

Этого никто не видел. Никто не знал, что я переживаю. А я, дурочка, и не хотела делиться, отказалась от всего. Перестала общаться с подругами,выходить в люди, и вообще интересоваться чем либо. Я только читала книги, смотрела телевизор и чуть позже вышла на подработку официанткой.

Только в последний год я начала общаться с одной единственной девчёнкой, которой было плевать на то, что я из богатой семьи. И я только сейчас поняла, что те три года были сложнее, чем моё детство, предательство дяди и уж тем более вся эта ситуация с Лиамом. К счастью, всё хорошо закончилось.

Тогда мне было плохо до тошноты, а сейчас… именно сейчас я стала цельной и самодостаточной. И если я решила жить на полную катушку, не оглядываясь на других, то точно буду. Всё будет хорошо, вот увидишь!

— Ты самый сильный человек которого я знаю.