Глава 7

Всю неделю мы с Роянной уходили в лес и на ближайшие поля за травами. Моя ведунья прекрасно знала окрестности. Она понимала назначение каждой травинки и корешка, по дороге объясняя, как и когда их правильно собирать, обрезать, мыть и сушить.

Но, честно говоря, я и сама будто слышала голоса растений, шептавших, что именно сейчас их пора сорвать. Прямо как тогда, в детстве. Роянна меня хвалила, приговаривая, что я всё схватываю на лету. А я была в полном восторге! Наконец-то я вырвалась за пределы нашего домика. Погода стояла чудесная: небо пронзительно-голубое, птицы заливаются, воздух чистый — настроение просто отличное!

Вечером, возвращаясь в наш уютный дом, мы ужинали и шли в сарай. Там Роянна учила меня варить мази, кремы, масла и различные снадобья. Сарай, который казался мне местным аналогом лаборатории, был небольшим, но вмещал в себя всё необходимое. Там была печь для варки зелий и множество полок с баночками — как пустыми, так и полными готовых составов. Под потолком на верёвках сушились и ждали своего часа пучки трав и кореньев. В центре стоял огромный стол с мисками и ступками для растирания сухих листьев, а рядом лежала книга рецептов, исписанная мелким почерком ведуньи.

В общем, сарай был совсем не сараем. Ну, разве что только снаружи.

С каждым разом мои мази и кремы получались все лучше и лучше. Роянна меня хвалила, а я сияла как медный таз.

— Рина! Да ты посмотри! Вот эта мощь! А ведь твои силы еще спят!

Пыталась я варить и микстуры, но почему-то, что бы я ни делала — строго следовала рецепту или экспериментировала с новыми ингредиентами, — результат всегда выходил «огненным». В том смысле, что моё зелье не лечило больное горло, а напротив, вызывало дикую головную боль. Как при самом тяжёлом похмелье.

А ещё я закончила — конечно, не без помощи Роянны — шить своё платье и уже приступила к раскройке блузы из остатков ткани. Платье получилось милым: простой крой, прямые линии, никаких пышных оборок или бантов и, естественно, нейтральные тона. Само оно было кремового цвета, с вышивкой на груди в нежных оттенках жёлтого и зелёного. Сверху надевалась оливковая накидка, которая завязывалась под грудью.

Швы, конечно, вышли не совсем ровными, но получилось просто замечательно. Правда, Роянна сильно хмурилась, глядя на результат. «Ну, на вкус и цвет…» — подумала я и махнула на неё рукой. Главное, что я чувствовала себя в этом наряде настоящей королевой!

— Все что могли, мы собрали. Сарай заполнен впрок. Мне на всю зиму работы хватит! Ты молодец Рина. Чувствуешь ты травы, и мази у тебя хорошо получаются.

— Ага, и микстуры тоже.

— Мда, тут, конечно, еще нужна практика. Ну ничего! У тебя вся жизнь впереди. Не знаю, куда дальше она тебя заведёт и в чем именно твоя миссия в Мидаре, но умения никуда не денутся. — неожиданно Роянна стукнула себя по лбу. — А это ведь может быть моим предназначением⁈ Передать тебе свои знания! Я ведь говорила — вед на этой стороне нет! А что там, за стеной, никто не знает…

— Я как-то не особо верю во все это…

— Так! Давай без верю — не верю! Главное, чтобы не случилось, где бы ты не оказалась — практикуйся. В тебе есть эта искра. И не маленькая. Может даже меня переплюнешь.

Знай, чем старше ты будешь, тем сильнее твой дар станет. Естественно при постоянной практике. И всегда береги свою кровь, ведь даже капли хватает для усиления свойств того, что ты делаешь. Запомнила?

— Запомнила.

— Вот и отлично. Теперь можно отдыхать.

Следующие несколько дней я почти не выходила из дома. Меня так завлекли камни, что я практически не вставала из-за стола. Да и честно говоря, недельная вылазка по лесам и лугам утомила. Мышцы ног ныли, руки и спину нещадно тянуло.

Конечно… месяц просидеть дома. И как только Роянна каждый день так проводит? А еще говорит, что ей за пятьсот перевалило. Ага, как же…

Первый день после того, как Роянна объявила об окончании сбора трав, проходил почти лениво, пока я не наткнулась на гальку, собранную на берегу озера.

Покрутив камушки в руках, я снова заметила исходящее от них слабое свечение. В памяти всплыли слова Итара о том, что на них можно что-то изобразить или написать. Я задумалась. Размер казался совсем неподходящим, да и в своих художественных талантах я, мягко говоря, сомневалась.

Сидя на крыльце, я крутила головой в поисках вдохновения, пока взгляд снова не зацепился за дверную ручку. Ощущение, что эти иероглифы мне знакомы, не отпускало ни на минуту. Ещё раз перекатив камни в ладони, я решилась: перерисую эти символы. Благо, перо и чернила я уже приобрела.

Сначала я перенесла знаки на бумагу, а затем, затаив дыхание и боясь провести хоть одну неверную линию, принялась выводить их на неровной гальке. Стоило мне закончить последнюю черту, как камень в руке нагрелся и завибрировал. Он несколько раз коротко вспыхнул, а краска на глазах налилась неестественной яркостью.

От неожиданности я содрогнулась и подскочила на месте.

— Это что сейчас такое было⁈ — заорала я на весь дом.

Лавка от моего резкого движения накренилась и с грохотом повалилась на пол, а я так и осталась стоять, тупо пялясь на своё творение. Похоже, я всё-таки окончательно сошла с ума. Другого объяснения у меня просто не было.

Но свечение точно было. И это определённо не галлюцинация.

Сначала накатил страх. Руки задрожали, на лбу выступила холодная испарина, а дышать стало так тяжело, будто воздух превратился в свинец. Голова кружилась, и я всерьёз испугалась, что вот-вот рухну в обморок.

И, как ни странно, отрезвление пришло через злость. Меня начало дико бесить собственное бессилие. Надоела эта вечная трясучка в руках, этот холодный пот и нескончаемый ужас перед каждым шорохом. Я смертельно устала от собственного испуга, который в последнее время стал моей тенью. Это состояние давило на плечи, мешало жить, мешало дышать.

Хватит! Я больше не позволю эмоциям диктовать мне, как делать вдох!

Пусть я вспомнила только детство, но где-то глубоко внутри крепла уверенность: мне не свойственно вздрагивать от каждой шороха. Мое — это решать проблемы и идти по жизни с поднятой головой.

Ещё несколько минут я собиралась с мыслями, пытаясь сбросить с себя постыдную панику, как грязную, промокшую одежду. Я хотела снова стать собой — человеком, который знает, что делать. Окончательно я пришла в себя, лишь когда напомнила себе, где нахожусь. Это мир магии! А в мире магии камни имеют право светиться, а ангелы — приходить в гости.

Поэтому собралась и взяла себя в руки.

— Может показалось? — Камушек лежал на столе, не издавая никаких магических выкрутасов.

— Рина, что за шум?

— Я не знаю, как объяснить… Кажется я сумасшедшая! — а что мне ей еще сказать?

— Вот ещё чего! Что ты выдумываешь? Давай рассказывай, что произошло.

Этот вечер мы с ведуньей провели за долгой беседой. К счастью, выяснилось, что я абсолютно здорова — по словам Роянны, «здорова как конь», да и с рассудком у меня всё в полном порядке.

Оказывается, иероглифы, которые я так старательно перерисовывала, — это древние письмена Светлой империи. И не просто древние, а «очень-очень-много-раз-очень» древние. Настолько, что даже на той стороне о них почти позабыли.

Информации о значении отдельных знаков сохранилось ничтожно мало. Охранные символы, вроде тех, что отчеканены на нашей дверной ручке, ещё встречаются в старинных поместьях даже здесь, в Тёмной империи, ведь когда-то их делали на заказ для очень богатых семей. Но истинный смысл каждого иероглифа может знать лишь тот, кто родился веков семь назад, да и то — если знания передавались из поколения в поколение.

Это большая редкость. Роянна, например, лишь смутно помнила рассказы своей бабушки. Вот это память, да? Когда ведунья поселилась в этом доме — а было это, на минуточку, лет сто назад — она очень удивилась, обнаружив знакомые знаки на двери полуразваленной хижины. Да ещё где! В глуши, практически в лесу, вдали от блеска столицы.

Как выяснилось, в символах на нашей дверной ручке была зашифрована мощнейшая защита: от злых духов, нечистой силы и людей с дурными намерениями. Но древние знаки не только оберегали. В них читалось пожелание очищения и покоя для этого дома, призыв счастливой звезды и мольба к духам-заступникам.

Настоящий щит, вплетённый в металл, а не просто ручка.

Все эти символы были из отельных групп Фу и Лу, земные и небесные, но иногда объединялись (как у нас) в группу ФуЛу .

Ещё она помнила о том, что есть группа заклинательных знаков. Таких как заклинание на здоровье, красоту, сон, удачу, любовь. А могут и на болезнь, икоту, несчастья и т.д. и называлась она Фусин.

— Очень странно, что ты увидела свечение. И тем более странно — на обычном камне. На сколько я знаю, если такие заклинания наносили, то только на полу- или драгоценные камни. На обычную речную гальку — никогда!

Да и вообще, эта магия использовалась Заклинателем (о последнем известном кстати было слышно три тысячи лет назад). И то, чтобы им стать, магу необходимо было заключить договор с Звёздным Духом. Очень странная ситуация, однако.

— Ну я же не маг!

— Вот именно! Говорю же, очень все это странно.

— Странно, ага.

— Может разгадка в красных чернилах? Ты знаешь, ведь у нас ими никто не пишет. Красный — это цвет магии, им пользуются в очень крайних случаях и только маги, когда делают артефакты. Красный символизирует кровь. А еще пламенность, чувственность, преданность. Сама понимаешь, написать письмо например — это обещание. А обещать и выполнить две разные вещи. Поэтому этот цвет практически под запретом для простых людей, ведь последствия его использования могут быть разные. Я вообще не понимаю, как тебе их продали… Вот и все, девонька, больше ничего не могу тебе поведать.

Роянна ещё о чем то вещала, но смысл её слов мне был непонятен. Все как то запутанно. Может она действительно не совсем здоровая женщина? Да еще видимо заразная. А то, я, так внимательно её слушаю и кажется даже иногда верю в то, что она говорит.