Глава 26. Не в цветах счастье
Коляска тряслась на ухабах, две крепкие, до крайности флегматичные кобылы монотонно взбивали копытами клубы пыли. Михаил искоса поглядывал на приятеля. Тот сидел молча, лицо его было бледно, что по такой жаре вызывало удивление, а взор устремлён вдаль. Руки то лежали на коленях расслабленно, то сжимались в кулаки. В целом выглядел Андрей решительно и даже угрожающе. Молчали. Молчание нарушал лишь кучер, тихонько напевающий под нос приятным густым голосом что-то заунывное.
До усадьбы Кречетовых доехали не спеша, но быстро. Андрей помедлил перед крыльцом, втянул воздуха, как перед прыжком в воду, и, взлетев по ступеням, заколотил в дверь. Михаил вздохнул и закатил глаза. Куда рвётся? Говорено же было: медленно и красиво! А он? Хоть бы букетик какой взял! Ромашек бы полевых по дороге нарвал, что ли… Видно, мужчине умение с женщинами обращаться либо дано, либо нет. Ну, может, из собственного опыта какие-то уроки извлечь можно. «Вот и не стоит мешать другу этот опыт зарабатывать», — решил Михаил и встал за плечом Андрея.
Двери распахнулись на удивление скоро, ещё даже не успела отгреметь дробь стука. Приятели шагнули внутрь, и Михаил закатил глаза. Всё же его первое впечатление от старшей из сестёр Кречетовых было не лишено основания. Похоже — в этой семейке все с легкой сумасшедшинкой. И знакомых себе под стать подбирают.
В центре холла белозубый отставной генерал фехтовал с хозяином дома букетом, возле них что-то зажигательное отплясывала старшая Веленская, а младшая стояла в сторонке и размахивала розово-фиолетовой тряпкой.
Андрей Дмитриевич, впрочем, открывшуюся перед ним картину не оценил. Уронил с порога неопределённо-приветственное слово и рванул вглубь холла, где и бросился на колени перед двумя женскими фигурками, в которых Михаил не без труда опознал Ольгу и её маменьку.
Падал Андрей перед двумя, но, когда склонил голову, стало понятно, что упал перед одной. В наступившей тишине его низкий, подрагивающий от волнения голос зазвучал набатом:
— Ольга Ивановна, — гудел Андрей, — окажите мне честь… Прошу ответьте! Вы станете моей женой?
Тишина, продержавшаяся ещё мгновение после того, как вопрос прозвучал, взорвалась охами, ахами и визгами. Визжала Ольга. Визги перемежались у неё с выкриками:
— Да! Да! Да!
Она бросилась на шею коленопреклонённому новоявленному жениху, тот принял вес, не охнув и не покачнувшись, обнял невесту, дрыгающую ногами из-за переполняющих её эмоций, и легко поднялся с колен, продолжая бережно удерживать своё повизгивающее счастье.
Вокруг них бабочкой порхала Татьяна Михайловна, она красиво взмахивала руками, стараясь то незаметно оправить на дочери сбившееся платье, то погладить будущего зятя по предплечью. С губ её срывались отдельные слова и обрывки фраз, которые никак не хотели сложиться во что-то связное и осмысленное:
— Радость-то… Доченька моя!.. Счастье-то! Андрей Дмитриевич…
— Вот это поворот… Орёл! — голос Турчилина в полной мере отражал степень его удивления.
— Признаться, Андрей Дмитриевич, вы застали нас всех врасплох! — заговорил Иван Петрович, после того как получил тычок локтем под ребро от генерала. — Счастливы. Слов нет — счастливы.
Михаил обречённо смотрел на всё нарастающий перед его глазами бедлам и думал с тоской, что сумасшествие Кречетовых не просто заразно, оно поражает мозг окружающих стремительно и неотвратимо.
Лизонька, лисичкой юркнувшая к сестре, кутала её в тряпку, оказавшуюся яркой кружевной шалью, и тараторила:
— Ах, как трогательно! Какая прелесть! Романтика! Любовь! Наши искренние поздравления! Счастливы! Искренне за вас рады! Но не смеем вам мешать… Дело семейное. Мы со всем пониманием! Надеемся, что вскорости и приличествующую вашему положению помолвку… — Ох! Я имела в виду — официальное мероприятие по поводу решения о соединении двух любящих сердец организуете. Туда-то мы с превеликой радостью, а сейчас всего вам хорошего! До свиданьичка! Дело семейное… Не смеем мешать…
Лизонька, не умолкая ни на секунду, тянула сестру к выходу. Та не сопротивлялась, покорно шла, куда ведут. От былого задора не осталось и следа. Проходя мимо Милованова, младшая Веленская успела послать ему чрезвычайно многозначительный и даже многообещающий взгляд, и только после этого, практически на середине фразы, обе сестры скрылись за дверью.
Ухода их никто, кроме Михаила, похоже, и не заметил.
— А пирога-то и нет! — воскликнула Татьяна Михайловна, в очередной раз всплеснув руками.
После чего оставила тесно жмущихся друг к другу голубков в покое и обратила своё пристальное внимание на прислугу, до сей поры гурьбой стоящую в коридоре и с интересом глазеющую на происходящее в холле. Толпа стремительно рассосалась. Из всех слуг осталась только одна бойкого вида девица.
— Марфа! Ты здесь? Марш на кухню! Скажи, чтоб тесто заводили, — прикрикнула на неё Татьяна Михайловна.
Марфа закатила глаза, вздохнула и нехотя поплелась в указанном направлении. Хозяйка дома с сомнением посмотрела ей вслед, затем вновь перевела взгляд на светящуюся от счастья парочку. Вздохнула ещё раз.
— Маменька, — затараторила Ольга, прижимая руки к груди. — Я так счастлива, так рада, аж дышать не могу! Мы с Андреем Дмитриевичем в парк пойдём! Воздухом подышим…
— В парк… — с сомнением в голосе начала Татьяна Михайловна, но Иван Петрович не дал ей договорить.
— Ты, дочка, иди, дыши, а мне с Андреем Дмитриевичем наедине поговорить нужно, вопросы важные решить. Помолвка — дело серьёзное и до крайности хлопотное, — степенно заговорил он, оглаживая себя по животу. Затем посмотрел в лицо будущего зятя и умолк.
Михаил тоже взглянул на приятеля: улыбка, слегка расфокусированный взгляд, румянец во всё лицо. Андрей имел вид лихой, счастливый и слегка придурковатый.
— М-м-м-да… — задумчиво протянул Кречетов и великодушно махнул рукой. — А впрочем, ступайте! Дышите. О делах мы с Андреем Дмитриевичем завтра поговорим.
Раздался очередной невестин визг, и парочка исчезла.
— Ну а я тогда за пирогом сама посмотрю. Какое сватовство без пирога? А на Марфу надежды нет, — озабоченно сообщила Татьяна Михайловна и тоже стремительно удалилась.
— Николай Дементьевич, ты попросить меня о чём-то хотел? Извини великодушно! Видишь, что творится? Молодёжь! — обратился Иван Петрович к стоящему рядом с ним генералу.
— Я-то? Попросить? — удивился тот.
Иван Петрович кивнул и с вопросом уставился на цветы в руках генерала. Тот тоже посмотрел на букет, покрутил его в руках, рассматривая со всех сторон с таким видом, будто видит его в первый раз.
— Да разрешения у тебя хотел попросить, — задумчиво начал Турчилин, затем усмехнулся и продолжил гораздо громче и увереннее: — Разрешения у тебя спрашивал, супруге твоей хотел сей подарок преподнести в знак глубочайшего к ней уважения и восхищения! Чтоб ты, Иван Петрович, не подумал чего плохого и ревновать не начал!
— Ну, ты у нас, Николай Дементьевич, кавалер видный, я к тебе, признаться, и без букета бы ревновал, — осторожно произнёс Иван Петрович, — кабы не кристальная честность супруги моей да не твоё благородство! Так что вручай в следующий раз не спрашивая, ежели желание такое возникнет. Мне сейчас Татьяну Михайловну кликнуть?
— Не стоит, не отвлекай хозяйку по пустякам. У неё теперь хлопот полон дом! Букет от моего имени и передать можно.
Михаил топтался у входа и чувствовал себя лишним при сём разговоре. Хозяин дома не обращал на него ни малейшего внимания, то ли специально, то ли из-за растерянности от всего произошедшего. Собственно, самому Михаилу Иван Петрович тоже не особо был интересен. Он приехал поговорить с Анной, но её среди творящегося безобразия видно не было. В этот момент, словно в ответ на его мысли, откуда-то сбоку послышался знакомый, чуть хрипловатый голос:
— Я передам! И в воду эту красоту поставлю!
Анна вынырнула из тени справа из-за стоек и шкафчиков. Одарила трёх присутствующих в холле мужчин измученной улыбкой, подхватила букет и выплыла в коридор.
— Ну что же… Кхм… Пойду я, пожалуй, — проговорил Турчилин, провожая её задумчивым взглядом. — Ольге Ивановне нижайший поклон. Рад за неё! Нда-а-а…
Он сердечно попрощался с Иваном Петровичем и ушёл, бормоча на ходу что-то про дезинформацию и ошибочность поспешных выводов и действий.
Михаил остался с Кречетовым наедине.