Глава 58. Умение слышать

Михаил лежал, закинув гудящие ноги на спинку кровати. В распахнутом настежь окне виднелось усыпанное перемигивающимися звёздами небо. Что-то шелестело, ухало и иногда даже взлаивало, но шумом не воспринималось, казалось тишиной. Уютной и убаюкивающей.

Суматошный, насыщенный беготнёй и разговорами день подошёл к концу. Прийти к Кречетовым с утра пораньше оказалось отличной идей! Наконец-то удалось перехватить старшую из дочерей соседа до того, как она выпорхнула по своим многочисленным и малоизвестным делам. Михаил хмыкнул, да, если честно, он еле до утра дотерпел. Вот как приехал вчера домой, узнал, что Анна Ивановна его несколько часов ожидала, так чуть обратно к Кречетовым и не поворотил. Остановили только выражение лица Степана да мерзко хихикающая оконная рама. Порыв ветра распахнул створку окна, которая, дрожа и поскрипывая, издавала звуки, очень похожие на стариковский смех. Михаил предпочёл дождаться утра, чем стать посмешищем для непутёвых крестьян и наглых окон.

Кречетова в очередной раз удивила… Кошкодав оказался незаслуженно забытым. А дело об убийстве Настасьи ещё гаже, чем думалось сначала. Хотя куда уж гаже? Год. Почти год какой-то нелюдь проводит ритуалы с жертвоприношениями, а никто не видит, не слышит, внимания не обращает. Ни заседатель, ни священник, ни видящая — никто не спохватился, не заметил ничего… Дети только.

Перед мысленным взором Михаила со страшной скоростью замелькали события сегодняшнего дня, встречи и разговоры.

— Не волнуйся, Агриппина, — ласково уговаривала Анна щербатую девчонку с россыпью веснушек на лице. — Ты могла забыть. Это нормально. Не урок ведь отвечаешь. Расскажи, что помнишь. Это нам очень поможет.

И девчушка говорила, рисовала, плакала. Они все плакали. Кто тихонько украдкой, а кто и громко навзрыд. Даже сын старосты, старательно изображающий из себя взрослого мужика крепыш, под конец разговора зашмыгал носом.

Ольга искренне всех поддерживала. Заливалась слезами над каждым рассказом и каждым рисунком. Но даже распухший нос и покрасневшие глаза не лишали её очарования. Редкий дар! Михаилу вспомнилась вчерашняя посетительница, и он тяжело вздохнул. Елизавета Егоровна явно этим даром не обладала. «Эх! Но если предположить, что Вячеслав ею заинтересовался, то, вероятно, было чем…» — подумал Михаил и тряхнул головой, изгоняя непрошенные мысли о вчерашней визитёрше и возвращаясь мыслями к дню сегодняшнему.

Кататься по округе пришлось довольно большой компанией: он сам, Андрей Дмитриевич и сёстры Кречетовы. Михаил с большим удовольствием оставил бы младшую из сестёр дома, но этого не оценил бы ни Андрей, ни, что гораздо весомее, её папенька. Узнай Иван Петрович, с какой целью молодые люди в его дом с утра пораньше заявились, он бы их отправил куда подальше, и, что обиднее всего, без своих дочерей, в том числе старшей. Расследованием, по его мнению, должен заниматься Фёдор Николаевич, в крайнем случае Андрей Дмитриевич, но в свободное от встреч с Ольгой время. Так что пришлось улыбаться, изображать светские разговоры и приглашать барышень на прогулку.

— Пикник! — восхитилась Татьяна Михайловна и живо собрала им в дорогу короб всяческой снеди.

Серьёзный разговор составили на берегу Буйной, устроившись на валунах. Первой заговорила Анна о кошках и знаках, Михаил и Андрей подключились, вспомнив, что знаки были и на отпечатке сапога. Глаза Ольги блестели от любопытства, она охала, ахала и взвизгивала во всех положенных и неположенных местах рассказа. По всему было видно, что она считает, будто попала в сказку, страшную, но всё-таки сказку. Старшая из сестёр вела себя сдержаннее, солиднее, время от времени хмурилась и пыталась притушить восторженный ужас сестры, беря её за руку.

Анна не лила слёз, не вскрикивала и не возмущалась. Чуть хрипловатый голос её звучал тихо и уверенно, что действовало на младшую сестру и опрашиваемых ребятишек успокаивающе. Но Михаил замечал, что глаза девушки кажутся темнее и больше от тревоги, что руки её подрагивают, когда она поправляет непокорные завитки волос, то и дело выбивающиеся из причёски. Время от времени Аннушка подносила руку к ленте и задумчиво теребила расшитый незабудками край. Для видящей всё происходящее сказкой не было, её окружала жуткая реальность.

Всей компанией решили сперва объехать владельцев убитых кошек, в том числе навестить княгиню. Разговоры с ребятами, а иной раз и с их родителями оказались столь хлопотными и долгими, что к Невинской прибыли под вечер.

— Мишель! И вы здесь? Это столь благородно с вашей стороны помогать другу в расследовании. Всегда и всем говорила, что вы — хороший мальчик! — проворковала княгиня, протягивая Михаилу пухлую ручку для поцелуя.

— Не мог остаться в стороне, — коротко ответил тот, склонившись к унизанным перстнями пальцам.

Мария Андреевна дарила молодым людям ласковые улыбки и вопросительные взгляды барышням, находящимся в их компании.

— Андрюшенька, друг мой, я вижу, вас можно поздравить…

— Да, счастлив сообщить, что Ольга Ивановна Кречетова согласилась стать моей женой, приглашения на торжество развезём чуть позже, пока разрешите просто вас уверить, что мы будем счастливы видеть вас на церемонии…

— Нет, это я буду счастлива эту церемонию посетить. Обожаю свадьбы…

Спустя пять минут после того, как гости вошли в гостиную княгини, густые словесные кружева пустых разговоров столь густо заполнили всё пространство комнаты, что чуть не погребли под собой настоящую цель предпринятого визита.

— Мария Андреевна, вы позволите поговорить с младшей княжной? — Михаил сделал героическое усилие по возвращению беседы в нужное русло. — Необходимо уточнить кое-какие детали, ведь это она нашла своего питомца.

Княгиня посмурнела и пытливо заглянула ему в глаза.

— Если это необходимо, то поговорить с Верочкой можно, — неуверенно протянула она. — Мишель, мне неловко говорить это вам, но Верунчик боится вас до колик. Она не будет откровенна с таким мрачным типом. Подозреваю, в глубине души она считает, что вы имеете какое-то отношение к случившейся беде.

— Но… — обескураженно начал Михаил.

— Мишель, не пытайтесь доказать мне вашу невиновность и уверить в собственной безгрешности. Знаю, мой мальчик. Я всё это знаю! Но убедить в этом Верочку пока невозможно…

— Я думаю, что княжне будет легче поверить в невиновность Михаила Николаевича, когда мы найдём настоящего преступника, — тихо вступила в разговор Кречетова-старшая.

Невинская вскинула бровь на это «мы» и одарила присутствующих оценивающим и умеренно скептическим взглядом.

— Разрешите я… — продолжила мысль Анна, — я и Андрей Дмитриевич поговорим с вашей дочерью. Думаю, что большее количество собеседников может смутить её и потревожить, даже без учёта мрачного и подозрительного вида Михаила Николаевича.

Взгляд княгини стал задумчиво-одобрительным.

— Ну что же… идея неплоха… Она сейчас с няней в беседке. Там уютно и спокойно. Вас проводят туда.

Заседатель и видящая столь споро и слаженно улизнули из княжеской гостиной, что Ольга и Михаил даже пикнуть не успели. Кречетова-младшая многообещающим взглядом буровила дверь, за которой скрылся жених, до тех пор, пока княгиня со смехом не отвлекла её от тяжких дум.

— Милая, не хмурьтесь столь грозно. Видят боги, я начинаю опасаться вас в той же мере, что моя младшая дочь опасается Мишеля! Не будьте букой. Ваш будущий муж и ваша сестра наверняка поделятся добытыми знаниями, а Верочке и впрямь в малой компании спокойнее будет. Ей довольно потрясений.

На мордашке Ольги тотчас же появилось виноватое и сочувствующее выражение. Она залопотала что-то милое и извинительное, княгиня благосклонно ей внимала. Михаил, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, отошёл к окну.

Вечернее солнце ещё не завершило свой дневной путь, не спряталось за деревьями, но уже окрасило небо переливами фиолетового, розового, желтого и серо-голубого цветов. Спокойствие и безмятежность открывшейся картины диссонансом царапнули душу, растревоженную происходящим вокруг. Михаил ладонями потёр глаза, а когда открыл их, заметил стоящую у крыльца коляску. Визитёров у княгини прибавилось.

— Невероятное везение! Невероятное! Могу пасть к ногам сразу двух граций! — громогласно восхитился генерал Турчилин с порога гостиной и вручил хозяйке охапку полевых цветов.

— Ох, Николай Дементьевич, мне таких букетов лет тридцать не дарили! — простонала Мария Андреевна, пряча смеющееся лицо в ромашках.

— Будет тебе, голубушка! Да ежели хочешь знать, то я таких букетов с полвека и не собирал! А тут не удержался! Видит Шестиликая! Ну невозможно же мимо проехать! А запах! Запах! Ну мёдом дышишь, не иначе. А душица! М-м-м…

Наблюдая за разговором радушной хозяйки и нового гостя, Михаил с интересом отметил, что Ольга, до недавних пор с генералом лихо общавшаяся, сегодня стушевалась, забилась в угол софы и за спиной княгини затаилась. То ли помолвка на неё так подействовала, то ли княгиня. Оживилась Кречетова, лишь когда о модах речь зашла, о фасонах, тканях и силуэтах.

— Не понять мне этого! Не понять! — горячился генерал. — Почто такой сюртук, что в нём не то что рукой махнуть, вздохнуть лишний раз невмочь? А ежели драться придётся? Даму от опасности защищать?

— Будьте снисходительны, — улыбаясь, тянула Невинская. — Нынешняя молодёжь об опасностях не думает. Последняя война когда была? Тихо с тех пор. Благодаря вашим стараниям в том числе…

— Это да! Нам постараться пришлось, но ведь опасности войнами не ограничены! Сопернику нос расквасить? За хамство кого наказать? Ну как молодёжи без этого-то? А в таком сюртуке несподручно!

— Ну, по молодости об удобстве мало думают, — пожала круглыми плечами Мария Андреевна.

— Это да… По молодости… Для меня-то уже удобство — это наиглавнейшее условие! Вот, поверишь ли, твоя светлость, ради обувки привычной в Крыльск сегодня мотался. Сапоги починял! — сообщил генерал и выставил вперёд ногу. — Не могу с ними расстаться. И моднее есть, и красивее, но удобных таких никак найти не могу! На ноги свои стариковские… Перевелись сапожники, видать, на земле славской. Одни кутюрье остались…

Ольга с интересом выглянула из-за плеча княгини, а та, легонько похлопав гостя по руке, заговорщицким тоном заявила:

— Есть ещё сапожники! Есть! Знакома с парочкой, напишу тебе адресок ближайшего. Такую обувь тачает — ноги сами летят.

Турчилин рассыпался в благодарностях, а Ольга опять юркнула в угол софы. Михаил стал легонько настукивать пальцами что-то маршевое по оконной раме. Аннушка и Андрей вернулись как раз тогда, когда терпение его грозило лопнуть окончательно и бесповоротно. Распрощались с хозяйкой и удивлённым генералом скоро и скомканно.

По дороге домой Ольга попыталась разузнать, как разговор с княжной прошёл, но Андрей лишь беспомощно плечами пожал:

— Да так же, как и с другими детишками. Плакала только шибче…

— А новое-то что-то узнали? — не утерпел и Михаил. — Полезного нам что-то дети рассказать смогли? На что мы день потратили?

Аннушка подняла на него больной от усталости взгляд и просипела:

— Рассказали. Страшно полезное. Я вам завтра всё объясню. Мне кое-что в библиотеке посмотреть нужно. Начертание знаков старое. Ошибиться боюсь…

Дальше ехали в молчании. Разговаривать в коляске, когда на козлах сидел навостривший уши Прохор, не хотелось. Молчала даже Ольга, погружённая в какие-то свои думы. «Видно, о разных кутюрье размышляет», — усмехнувшись, подумал Михаил, разглядывая её сосредоточенное личико.

Он развёз по домам спутниц и спутника, попрощался ничего не значащими вежливыми словами. Дом встретил хозяина пустотой и тишиной. Даже Степан ушёл и не путался под ногами, оставив на столе под салфеткой холодный ужин для барина. Теперь же Михаил пытался поскорее заснуть, чтобы быстрее наступило утро, он мог увидеться с Кречетовой и подвести хоть какой-то итог сегодняшним метаниям.

Детские лица и голоса кружились в его памяти, наплывая одно на другое, сливаясь и превращаясь во что-то жуткое, странное, многоликое и многоголосое. Вокруг плавали светящиеся, корявые, нарисованные неуверенной детской рукой символы и знаки. Знаков в этой истории было до отвращения много, так много, что за размышлениями о них Михаил совершенно забыл про знак, на собственной ладони красующийся. Тот сам напомнил о себе. Мягко засветился и погас, прощаясь с очередным треугольником на временном круге. Михаил ещё успел это отметить краем сознания, но не смог стряхнуть наконец-то навалившийся сон, да так и уплыл в беспамятство с выражением крайней досады на лице.