Глава 83. Вопросы

— Где девочка? — прорычал Михаил, одним слитным движением выпрямляясь и подскакивая к Орлову.

— Спит, — просиял тот, закатил глаза и неопрятной грудой осел на пол.

Михаил мгновение смотрел на мальчишку, что сломанной куклой лежал у его ног, отмечая бледность лица, тёмные полоски намазюканной на левую щёку крови. Крови вообще было чрезвычайно много. И стремительно становилось ещё больше. Она текла из глубоких длинных ран на руках, собиралась на полу в глянцево поблёскивающие лужицы. Алое пятно расползалось по рубашке на груди справа. Густой тошнотворно-сладковатый запах бил в нос. Во рту, напротив, стало солоно.

Михаил обвёл взглядом комнатушку. Изрядно места здесь занимала лестница, по которой он только что спустился. Вдоль одной из шести стен стояли ящики, небольшой старый сундук и колченогий стул. За этим-то стулом, на полу, на какой-то тряпице и лежала свернувшаяся калачиком девочка. Сложенные под щекой ладошки, разметавшиеся тонкие косички и босая ступня, трогательно выглядывающая из-под рубашонки.

— Где она? Что с ним? — страшным шёпотом спросил скатившийся вслед за приятелем Андрей.

Михаил молча подошёл к девочке. Опустился возле неё на корточки. Дыхание ребёнка было глубоким и ровным. Михаил осторожно отвёл выбившиеся прядки от детского личика. Мокрые ресницы, чуть оттопыренная нижняя губа — очевидно, Лиза плакала перед тем, как уснуть, но в целом выглядела здоровой и невредимой.

— Что с ней? — продолжал вопрошать заседатель.

— Спит, — Михаил повторил ответ Орлова, стянул с себя сюртук и тихонько прикрыл острые детские плечики.

Девочка прерывисто вздохнула, чуть изменила позу, слегка расслабилась, почувствовав тепло снятой с чужого плеча одежды, но не проснулась.

— С ним-то что делать будем? Помрёт ведь… — озаботился Андрей и попытался перетянуть раны на руке Орлова собственным шейным платком. Толку от этого было немного. Тонкая ткань быстро пропиталась кровью.

— Удивляюсь, как он до сих пор жив… — поддержал его озабоченность Михаил, рассматривая бледного юношу с заострившимися чертами лица и лёгкой улыбкой на губах. В пропахшем кровью полумраке улыбка эта смотрелась особенно жутко и инородно.

— Делать-то что?! — снова спросил Андрей, глядя на свои испачканные красным ладони.

Михаил дёрнул плечом и полез наверх.

— Что-то мне подсказывает, что всё, что можно, здесь уже и без нас сделали, — тихо проговорил он.

— Но… — начал что-то возмущённое заседатель, однако развить мысль не успел — на улице послышался шум и мужские голоса.

Михаил взлетел по оставшимся ступеням птицей, они лишь скрипнули растерянно вслед. Столь же стремительно оказался у входа, спустил приставную лестницу и сошёл по ней вниз.

Было суетно и людно. Фонари. Тени. Люди. Фыркающие за плетнём лошади.

— Я так понимаю, кошкодав изловлен, — голос князя звучал хрипло и устало.

— Можно сказать и так, — пожал плечами Михаил, взглядом ища в людской круговерти сестёр Кречетовых.

Судя по всему, Леонтий Афанасьевич со свитой не утруждал себя встречей с хозяйкой усадьбы. К башенке они подъехали не через главные ворота, а окольными путями, в конце пути просто перелезли через низкий плетень. Кто-то из сопровождающих уже забирался наверх.

— Девочка? — продолжил расспросы князь.

— Жива, — сообщил Михаил.

Где-то за спиной раздался вздох. Михаил обернулся. Обе сестры стояли рядом, обнявшись. Но Михаил видел только одну пару глаз, тех, что сияли на лице Анны. Огромные, тёмные, тревожные, они смотрели со страхом и надеждой.

— Жива, — повторил Михаил, обращаясь уже к ней.

— Андрей! — крикнула младшая из сестёр и порскнула в сторону. Видно, дождавшись профессионалов из команды Ромадановского, заседатель тоже решил покинуть обсерваторию. А может, его попросту попросили это сделать.

— Цела и, кажется, невредима, — дополнил свой отчёт Михаил.

Анна улыбнулась, прикрыла на секунду глаза, выдохнула, хотела что-то сказать, но вместо слов с губ её сорвался всхлип. Она испуганно зажала рот ладонью, но долго сдерживаемые рыдания накатывали волнами и прорывались наружу, сотрясая всё тело.

Михаил вздохнул, сделал шаг вперёд и обнял видящую. Та сперва напряглась, но Михаил не дал ей отстраниться. Провёл рукой по мягким локонам, погладил спину. Анна нерешительно посопела, затем уткнулась в подставленное плечо и зарыдала. Михаил бурчал что-то утешительное и мужественно не обращал внимания на мгновенно промокшую ткань рубашки.

Вокруг суетились люди. Голосила только теперь подоспевшая Орлова. Перебинтованного, примотанного к жердям, по-прежнему бессознательного Петеньку пытались аккуратно вытащить наружу.

— Всё закончилось, — прошептал Михаил и внезапно понял, что это правда.

Что-то действительно только что закончилось. Что-то долгое, давнее и неправильное. Михаил не знал, повлияли ли хоть как-то на это все те пари, что он заключал в последние дни, оказал ли он лично хоть малейшее влияние на этот процесс или просто стал случайным свидетелем, увидевшим самый краешек трагедии, принесёт ли следующий день хоть какую-то ясность, но в том, что всё действительно завершилось сегодняшней ночью, он не сомневался.

Гулко раздавались в ночи отрывистые приказы Ромадановского, перекрывающие вой вдовы по сыну. Всхрапывали кони. Сырой свежий ветер холодил кожу и разгонял тучи, открывая небо, что с холодным любопытством смотрело на суетящихся внизу людей. Михаил запрокинул голову, разглядывая проступающие на очищающемся небе созвездия. «Что ж», — подумалось ему, — «даже если я не узнаю всю подоплёку происходящих здесь событий, видит Шестиликая, это будет не единственная тайна в окружающем меня мире».

Кречетова в его объятиях затихла, но покидать их не торопилась. Михаил улыбнулся и прижался щекой к кудрявой макушке.

— Осторожнее! Несите в дом! — раздался голос Леонтия Афанасьевича.

«Хотя отсутствие полных ответов на некоторые вопросы не лишает меня возможности жить и получать от жизни удовольствие, добиться этих ответов однозначно стоит попробовать», — усмехнувшись, решил Михаил.