18

По дороге домой я зашла в супермаркет. Нужно было купить яиц и соевый соус. Сегодня к нам в гости снова приходит Сон Дже. Думаю, сделать на ужин омлет.

В основном, мы все вместе готовили пиццу или какие-нибудь десерты. Но сегодня я несла домой кучу пирожных. Гости оставили множество пирожных. Конечно, всем желающим официанты готовы были завернуть сколько угодно сладостей. Кто-то, соглашался. Но большая часть женщин блюли фигуру и отказывались, вспоминая о том, сколько уже съели за сегодня.

Поэтому сегодня сотрудники кофейни шли домой не с пустыми руками.

Мальчики, играющие в гостиной, встретили меня радостными улыбками.

— Мама, а можно Сон Дже останется на ночёвку? — спросил Со Хён, заглядывая в мои пакеты.

— Можно. Если мама Сон Дже согласна.

— А ты можешь попросить её? — заглянул мне в глазки ребёнок. — Пожалуйста, мамочка!

Я кивнула на сумки и пошла в свою комнату — звонить маме Сон Дже. Мне не хотелось, чтобы мальчики слышали наш разговор. Потому что мы с этой женщиной друг другу не особо симпатизировали.

Она была уверена, что отец Со Хёна женат и видела во мне охотницу за чужими мужьями, практически, поставив знак равенства между мной и той женщиной к которой ушёл её муж.

Ну, мне-то что? Ещё я на мнение всяких дур внимание не обращала. Но для того, чтобы Сон Дже мог приходить к нам, я была вынуждена делать вид, будто в упор не замечаю её грубости.

Набираю номер, пытаясь натянуть на лицо вежливую улыбку:

— Добрый вечер. Это мама Со Хёна. Сон Дже сейчас у нас. Мальчики играют. И я подумала: может быть, ваш сын останется у нас на ночёвку? Как вы на это смотрите?

— Добрый вечер, — отвечает она недовольным тоном, от которого руки сами тянутся к арматуре. — Мама Со Хёна, у вас, я так посмотрю, много свободного времени, если вы можете уделять внимание не только своему сыну.

— В этом же нет ничего сложного, — я стараюсь говорить максимально доброжелательно. — У вас очень хороший и воспитанный сын. Сразу видно, сколько любви вы вложили в него.

На самом деле, я думаю, что Сон Дже растёт таким славным мальчиком не благодаря, а вопреки воспитательным усилиям его родителей. Но если я выскажу его матери то, что я о ней думаю, для её сына всё станет только хуже.

— И где же вы работаете, что у вас остаётся так много сил чтобы бесплатно сидеть с чужим ребёнком? — она противно тянет гласные и мне жутко хочется сказать гадость в ответ. — Я, вот, работаю продавцом в рыбном магазине. И очень устаю. Не то, что некоторые.

— Я — кондитер. Пеку пирожные.

— Молодёжь сейчас такая ленивая, — говорит она с презрением, которое, даже, не пытается скрыть. — Никто не хочет работать тяжело. Всем подавай работу полегче. В офисе. Или на теплой кухне. Впрочем, теперь мне всё понятно.

— Зато у вас будет свободный вечер, — стараюсь предпринять попытку вернуть беседу в нужное мне русло. — И вы сможете немного отдохнуть. Вы же так тяжело работаете и заслужили возможность уделить немного времени себе.

— Да, у меня очень тяжёлая работа и тяжёлая жизнь. Я не могу, как вы, сидеть с чужими детьми.

Это она так намекает, что Со Хёну не то, что в гости с ночёвкой, вообще, в гости лучше не приходить.

А мне так хотелось!

Да, я ни за какие деньги своего сына туда не пущу. Ещё не хватало, чтобы мой Со Хён выслушивал едкие комментарии и терпел её хамство. Конечно, хотелось бы и Сон Дже оградить от Ким Ёнхи. Но это — его мать. И пока она не избивает его, пока он не умирает с голоду, ничего сделать нельзя.

Не любить своего ребенка и проявлять нелюбовь — не преступление. И, если позволить себе задуматься об этом, становится так тошно.

Детей нужно любить. О них нужно заботиться. А не изливать на них недовольство собственной жизнью.

Мои родители, при всех их недостатках, не так уж сильно втягивали меня в свои игры. Конечно, мне приходилось периодически играть роль своеобразного буфера, который сглаживает конфликты и проявляет чудеса изобретательности в стремлении их помирить. Но, именно что, периодически. Я не занималась этим двадцать четыре на семь. Меня, даже, любили и поддерживали. Когда отвлекались от своих дел. Никогда не высмеивали, не обесценивали. Часто хвалили. Правда, делали они это как-то мимоходом, не особо сосредотачивая внимание.

Только, на мой взгляд, поверхностная вовлеченность в жизнь ребенка и то, что делала мама Сон Дже — вещи разные.

Она, как дементор, высасывает из своего сына жизнь.

Сосредоточенностью, даже не на себе, а на своих страданиях о которых эта женщина может рассказывать часами и днями напролет, загружая ребёнка эмоциями, которые он не то, что переварить — осознать не в состоянии.

Запретом радоваться.

Прямым. Когда тебе внушают неизбежность наказания за радость: "Сейчас посмеёшься — потом плакать будешь" или "Ты улыбаешься, как дебил. На тебя посмотрят и подумают, что ты тупой".

Или косвенным. Когда внушают вину за хорошее настроение. Например, говоря: "Вот, ты радуешься, а мне плохо. Как тебе не стыдно? Ты неблагодарный. Я для тебя все сделала, ты же только о себе думаешь".

Вечным своим недовольством, раздражением и негативом, которые они изливают на своих близких

Дети не способны по-настоящему сопротивляться взрослому. А если вдруг начнут, не стоит забывать, что дементор всегда сильнее, особенно, когда впадает в нарциссическую ярость¹. Потому что у ребёнка нет волшебной палочки и нужного заклинания наготове.

Но самое страшное не это. А то, что никакой любовью, принятием и жалостью невозможно заполнить бездонный колодец души такого родителя. Никогда эта мама не станет доброй и любящей. Она всегда будет отнимать радость, уверенность в себе и силы жить. Потому что ребенок для нее — это не отдельная личность, а всего лишь средство, нужное лишь до тех пор, пока выполняет свою роль помойного ведра для негативных эмоций или аксессуара, которому все завидуют.

Святое материнство — это глупый миф, который работает против таких детей, как Сон Дже. Потому что оставляет его наедине с монстром. А окружающие, которым не хочется вникать в жизнь чужих людей, ещё и пристыдить могут за то, что он всеми силами стремится сбежать из дома. Ведь проще сказать, что это мальчик какой-то не такой: избалованный, испорченный, эгоистичный, чем понять, что дома невозможно находиться из-за неадекватного поведения мамы.

Друг моего сына иногда засыпает в школе прямо на занятиях. Только учителя не склонны разбираться, почему так происходит. Им проще обвинить своего ученика в лени и неуважении. Простое и безопасное решение, чтобы обезопасить себя от необходимости вмешиваться. А если предположить, что мальчик не может отдыхать дома, потому что находится в постоянном стрессе, сидеть сложив лапки будет не так удобно.

Хотя, я веду себя не многим лучше этих людей. Тоже, отвожу глаза. Кормлю Сон Дже пиццей и пирожными. Но не делаю ничего, чтобы его мать не могла вести себя так, как она хочет. Потому что понимаю: если попробую что-нибудь предпринять, сделаю только хуже.

Усталая дама из социальной службы покрутит пальцем у виска, попросит не отнимать у нее время и приходить лишь когда у меня появятся доказательства жестокого обращения — множественные ушибы и переломы. А самому Сон Дже мать запретит дружить с моим сыном и приходить к нам. Станет ли этому малышу лучше, если у него не будет пиццы по субботам? Нет. Не станет.

— Не беспокойтесь, госпожа Ким, — говорю со всей доброжелательностью, которую усилием воли загоняю в свой голос. — Я всё понимаю. И ни за что никогда не стану утруждать вас.

— Ну, тогда пусть, — нехотя соглашается женщина. — Но знайте. Я это всё баловство не одобряю. Ребёнок должен расти в строгости, а не бегать к богатым друзьям, оставляя родную мать в одиночестве. Если всё разрешать, ничего путного из него не выйдет.

— Вы абсолютно правы! Я, тоже, придерживаюсь мнения, что ребёнку не стоит разрешать всё, — Это на самом деле так. Тут я не лгу. Только каждая из нас вкладывать в эти слова совершенно разные смыслы. Да, и назвать нас богатыми сложно. Мы живём, конечно, не за чертой бедности. Особенно, сейчас. Но, достаточно, скромно.

— Да? А мне сын говорил, что ваш ребенок постоянно угощает его пуноппанами². Значит, лишние деньги у вас водятся. Вот, у меня денег на всякую ерунду нет.

Хочется с головой нырнуть в бассейн с горячей водой, чтобы смыть с себя грязь её слов.

Нет денег на пуноппан?

Слабо мне в это верится.

Юри в бытность свою официанткой жила хуже некуда, но находила возможность порадовать своего ребёнка. Впрочем, это очень удобно — маскировать жестокость строгим воспитанием.

— Я сама готовлю все сладости. Поэтому они выходят мне значительно дешевле. Не беспокойтесь, госпожа Ким. Это нас не стесняет. Но ваше беспокойство так приятно. Сразу видно, что вы — очень внимательный и ответственный человек.

— А чего мне беспокоиться? — фыркнула она. — Я чужие деньги не считаю. Хотите транжирить их налево и направо — дело ваше. Но моего сына приучать к такому не нужно. Привыкнет и что из него вырастет? Жалкий неудачник без денег и перспектив. Нет уж, я хочу иметь обеспеченную старость...

— Благодарю, что разрешили Сон Дже остаться у нас, — прервала я её разглагольствования. — Отдохните сегодня получше. Хорошего вам вечера.

— До свидания, — недовольно отозвалась женщина.

Я повесила трубку и глухо застонала. Говорила от силы пару минут, а устала так, будто целый день на кухне кастрюли таскала.

— Простите, что вам пришлось звонить моей маме, произнёс Сон Дже, заглядывая в мою комнату через щель между дверью и косяком.

— Нет, малыш, всё в порядке.

— На самом деле моя мама хорошая. Просто, я постоянно её расстраиваю. Но, если я стану хорошим, она будет меня любить.

Вряд ли можно стать достаточно хорошим для такого токсика, как мама Сон Дже. В лепёшку расшибись — не поможет. Но как это объяснить третьекласснику?

Я распахиваю дверь, опускаюсь на колени и обнимаю мальчика.

— Ты хороший, — стараюсь сказать ему самое главное. — Ты очень хороший. Ты добрый. Ты умный. Ты замечательный. Помни это. И никому не позволяй убедить себя в том, что ты плохой.

— Но маме же плохо. Она всегда говорит, что у других хорошие дети и только я, вот, такой.

— Сон Дже, некоторые несчастны сами по себе, а не потому что их окружают плохие люди. То, что рядом с тобой кто-то несчастен, не делает тебя плохим. А теперь пойдём на кухню. Мы будем учиться делать омлет с соевым соусом на ужин.

_____________________________________

¹ Нарциссическая ярость — это неконтролируемая вспышка агрессии, которая возникает у человека с НРЛ в ответ на любое действие, воспринятое как унижение, критика или пренебрежение. Эмоциональная реакция, направленная на уничтожение источника обиды.

² В Южной Корее цена варьируется от 1000 до 2000 вон за штуку. Это от 60 до 140 рублей на январь 2026 г.