31

Конечно, за своё "долго и счастливо" я планировала побороться. Странно ставить крест на совместной жизни, когда вы и месяца вместе не прожили.

Со Джун не плохой, но он вырос в другой парадигме. Коллективизм, иерархичность, уважение к традициям, корпоративный патриотизм, культ внешней успешности. Прагматизм и трудолюбие тут, тоже в чести, но это единственное, что объединяет меня с местными.

Нет, если бы я могла рассказать, объяснить, что Со Хёна нельзя воспитывать иначе. Эти стереотипы "мужчина должен решать проблемы, а не размышлять о них" и "важнее соответствовать ожиданиям, а не следовать собственному моральному компасу" они не помогут моему ребёнку справиться с ситуацией, когда этот чертов мир решит, что пора лечь к ногам новой героини. Или, когда все начнут считать его злодеем вне зависимости от того будет ли он играть эту роль или нет.

Но доказательств путешествия между мирами у меня нет. И всё, чего я своим признанием добьюсь — это принудительного лечения в психушке. А оно мне надо? Нет.

Когда Со Хён засыпает в обнимку с Соми, я поправлю одеяло своему сыну и иду вставлять мозги на место одному высокомерному болвану.

— Есть разговор, — говорю, подходя к Со Джуну, который так и оставался за обеденным столом.

— Ты решила обратить на меня внимание? — спросил он едким тоном, с громким хлопком закрывая свой ноутбук. Ой, какие мы нервные.

— Поговорим в спальне. И будь добр, не повышай тона. На сын спит. Разбудишь его — пеняй на себя.

— Как пожелает моя прекрасная агасси¹.

Когда дверь в нашу комнату закрылась дверь, сквозь зубы прошипела:

— Пытаешься выставить себя жертвой? Конечно. Ведь это я спряталась за ноутом и не реагировала, когда ты меня звал? Не нужно приписывать мне твои поступки. Это низко.

Мужчина зло усмехнулся:

— Знаешь, Юри, я постоянно чувствую себя лишним. Думал, что это пройдёт, когда мы начнём жить вместе. Но стало лишь хуже. И сейчас мне кажется, что дедушка был прав. Со Хён никогда не станет моим сыном. Этот ребёнок — твоя абсолютная копия. Он говорит твоими словами, думает, как ты, действует, как ты.

Я сделала глубокий вдох и постаралась погасить волну раздражения, что поднялась во мне. Конечно, мне хотелось кричать и бить посуду. Только, это не поможет нам разобраться в ситуации и решить возникшие проблемы. Ведь, как только кто-то из собеседников начинает орать, диалог перестаёт быть диалогом.

Поэтому я максимально спокойно спрашиваю:

— А ты чего хотел? Чтобы он был твоей копией? Прости, дорогой, я тебе открою страшную тайну мироздания: чудес не бывает. Этот ребёнок увидел тебя накануне своего девятого дня рождения. С момента вашего знакомства не прошло полугода, а живёте вы вместе всего три недели. Может быть, спустя ещё девять лет ты выровняешь счёт, но пока... да, это мой сын.

— Он постоянно проявляет неуважение ко мне и моей семье. Потому что ты ему это позволяешь! — Со Джун почти сорвался на крик.

— На два тона тише и в два раза ласковее, пожалуйста, — говорю, глядя ему в глаза. — Если уж мы говорим об уважении. Ты сам сейчас демонстрируешь неуважение ко мне. Такое поведение неприемлемо. Я, тоже, умею кричать, но почему-то не позволяю себе этого. Предупреждаю тебя. Продолжишь в том же духе, последствия не заставят себя ждать.

— Хорошо, — отвечает мужчина после минутного молчания. Но словно бы через силу. Это ужасно меня злит, и я спрашиваю:

— А ты не хочешь извиниться? Или господин президент считает, что он достоин уважения, а я — так… пыль под его ногами?

Мне кажется, что сейчас он скажет мне, что между нами всё кончено и пойдёт собирать вещи, чтобы навсегда исчезнуть из моей жизни. Но я слышу скупое:

— Прошу прощения. Я не должен был говорить с тобой в подобном тоне. Постараюсь контролировать свои эмоции.

— Хорошо. Теперь к твоим необоснованным претензиям. Он с твоими родственниками поздоровался? Поздоровался. На их вопросы о школе ответил? Ответил. Говорил с ними вежливо? Вежливо. Что тебе от него ещё надо?

— Я, именно, об этом говорю. Юри, ты позволила ему проявлять минимальную вежливость. Одинаковую ко всем. Так, чтобы его поведение не выглядело совсем уж грубым. Но люди нашего круга такое поведение будут воспринимать, как наглость и высокомерие.

У меня начала болеть голова. Вот, что ему от меня надо? То есть, я понимаю что. Чтобы мы по щелчку пальцев стали счастливой семьёй из рекламы готовых завтраков.

— Подожди минуту. Я не заметила, чтобы с Джемин или её мужем Со Хён вёл себя отстраненно. Потому что они ему нравятся. Нашему сыну с ними интересно и весело. Он же ребёнок и, конечно, тянется к тем, с кем ему хорошо. А что касается тебя... ты сам виноват в том, как он к тебе относится.

— И что же я делаю не так? — мужчина снова начал закипать. — Просвети меня, Юри.

— Ты пытаешься нас переделать, загнать в рамки. И раздражаешься, стоит нам перестать соответствовать твоим ожиданиям.

— Потому что вам обоим плевать на устои и порядки. Вы не чувствуете разницы стоит кто-то выше или ниже вас по положению. Для вас это, просто, человек, который своим поведением или заслужил, или не заслужил вашего уважения.

— Ну, да, — виски уже отчётливо ноют. — А что не так-то?

— Всё! Всё не так!

Он меня достал. Баран тупоголовый. Высокомерный придурок, родившийся с золотой ложкой во рту.

Да, тут принято слепо преклоняться перед теми, кто старше или чей статус выше. Вне зависимости от того, как себя ведёт "старший" ты должен его уважать. К примеру, дед Со Джуна может говорить гадости, угрожать забрать моего сына, а я обязана терпеть такое обращение потому что общество считает, что его социальное положение выше моего.

Да, идите вы лесом со своими идиотскими традициями классового неравенства. Я не хочу, чтобы мой сын вырос таким, как Соль. Ей настолько хорошо вбили в голову эту чушь, что сейчас любой человек, который хоть немного старше, может совершенно безнаказанно смешать её с грязью, а она будет выслушивать гадости, опустив голову. Не так давно моя начальница едва не вляпалась в очень нехорошие отношения. Старшая сестра её отца — та самая токсичная особа, которая в каждый свой визит доводит мою начальницу до слёз, познакомила племянницу с сыном своей подруги.

Он был красив и родился в обеспеченной семье. На этом достоинства этого мужчины заканчивались.

Бойфренд Соль каждый день приходил в кофейню. Бесплатно пил кофе, ел десерты или сэндвичи. Но после завтрака его девушка выслушивала не комплименты, а список из ста и одного пункта, чем уважаемый господин Рю не доволен сегодня.

Запахом корицы в булочке с корицей.

Тем, что американо слишком крепкий, а в рафе слишком много сливок.

Что тирамису сегодня недостаточно сладкий или слишком сладкий. Хотя, я не на глаз ингредиенты отмеряю. У меня весы есть.

Или претензию, мол, у Соль слишком длинные волосы и ей давно пора подстричься. Ведь так она походит на провинциалку. А на следующий день заявить, что стричься ей не стоило. Да, с длинными волосами было плохо, но сейчас, вообще, кошмарно.

Помада слишком яркая. Это вульгарно.

Помада слишком бледная. Это придаёт лицу девушки больной вид.

Все до единого платья Соль лишены элегантности и полнят её. Хотя, она — настоящая доходяга. Едва ли килограмм сорок весит.

Интерьер кофейни отдаёт безвкусицей.

Официантки недостаточно расторопны.

Кондитер — нахалка, которую следует немедленно уволить. Просто, господин Рю захотел работу кухни проинспектировать и дать мне ряд рекомендаций по тому, как следует готовить. Зашёл в уличной обуви, в верхней одежде и полез грязными руками к тесту. Конечно, я его вон выставила. Ибо санитарные нормы не просто так придуманы были. Еще нам кишечной инфекции не хватало.

И, самое паршивое, Соль и слова сказать ему очень долго не решалась. Потому что он старше. Потому что он закончил университет, а она, даже, поступить не смогла. И, вообще, этот мужчина великое одолжение ей сделал, что снизошёл до такой простушки, как она.

Лишь когда пронырливый тип начал рассуждать, о том, что после их свадьбы девушка будет дома сидеть, а он займётся управлением её кофейни, которую она должна будет переписать… даже не на него самого, а на его маму. Ведь так правильно, когда все активы семьи принадлежат маме мужа, которая всегда мамой остается, а не жене, которая сегодня есть, а завтра на развод подала. Соль только тогда очнулась и указала протеже своей тётки на дверь.

— Со Джун, ты не желаешь принимать нас такими, какие мы есть. Пытаешься заставить нас стать такими, какими хочешь нас видеть. И злишься, когда не получается.

— Я злюсь не на это, — произносит он сквозь зубы.

— А на что?

— Вы ведёте себя вызывающе. Как два иностранца, которым неведом стыд.

Я подавила жгучее желание самой взять сумку и сложить в неё вещи отца моего ребёнка. Но это всё, на что хватило моей выдержки.

— Дверь там. Это, кстати, универсальный выход из сложившейся ситуации. Я предлагала тебе исчезнуть и забыть о нашем существовании. Что тебе мешало оставить нас в покое и жить своей жизнью, в которую мы не вписываемся? Чего ты от нас хочешь? Чтобы я умирала от стыда за то, что меня изнасиловали? Или за то, что я оказалась не нужна своей семье? Или за то, что я решилась родить ребёнка вне брака? За то, что у меня нет образования, денег, связей? За то, что я не ровня тебе и твоей семье? Нет у меня этого всего. И что? Или мой сын должен стыдиться того, что родился и рос без отца? Прости, дорогой, но попытка указать любовнице и незаконному ребёнку их место, изначально была обречена на провал. Хотя, если посмотреть на ситуацию с этой стороны, тогда всё видится совсем иначе. По этой логике мы должны смотреть на тебя, как на спасителя и ноги тебе целовать за то, что ты избавил нас от позора.

— Не надо передёргивать. Я люблю тебя и Со Хёна. Но вы постоянно словно бы спорите со всем миром. А так нельзя. Нельзя нарушать правила. Нельзя делать вид, будто все люди равны.

— Дорогой, ты Конституцию читал? — мой голос сочился ядом. — Статья одиннадцатая. Это так... чтобы ты долго не искал. Книжка же большая и сложная. Куда уж дипломированному юристу её осилить?

— Юри, ты можешь быть серьезной? — Со Джун снова начал распаляться. — Мы живём в обществе, которое не принимает тех, кто идёт против системы. Результатом твоего воспитания будет то, что наш сын станет изгоем! И виноват в этом будет твой эгоизм.

— В последний раз тебя предупреждаю, — говорю свистящим шёпотом. — Ещё раз ты повысишь на меня голос, отправишься ночевать в другом месте. Я не позволю тебе скандалами пугать моего ребенка. Что же касается твоих обвинений. Мой сын станет хорошим врачом. Он будет до последнего бороться за жизни своих пациентов, не думая, кто перед ним. Менеджер крупной компании или уборщик. Он будет говорить с людьми и никогда не позволит себе смотреть свысока ни на кого из них. Да, у этого будет своя цена. Как и у всего в этом мире. Кто-то осудит его за то, что он стирает лелеемые вами иерархические границы. Кто-то откажется с ним общаться. Так, и что с того? Невозможно нравиться всем. Тебя, в любом случае, кто-то будет недолюбливать.

— Думаешь воспитать революционера, который изменит устои этого мира?

— Нет, Со Джун. Я всего лишь хочу воспитать сына достойным человеком, а не снобом и ханжой. Сделать то, с чем твои родители справились не в полной мере. Ты меня назвал эгоисткой. А на себя с этого ракурса посмотреть не хочешь? Это ты постоянно требуешь, чтобы мы изменились в угоду твоим представлениям о жизни. Словно бы такие, как мы есть сейчас, недостойны быть рядом с тобой.

Со Джун прожёг меня злым взглядом и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Я, стоя в коридоре до боли закусила губу.

Хотелось плакать, но чего уж, если сама сделала всё для этого исхода? Только, и позволить мужчине перекроить меня по своему желанию — идея не лучшая.

Патриархальное общество навязывает нам нарратив: «Женщина может быть счастлива, только, если у неё есть мужчина. Самым важным для любой женщины становится попытка удержать мужчину подле себя. Не имеет значения чем она для этого пожертвует. Главное — не остаться одной».

Я не боялась одиночества и еще помнила, что отсутствие отношений не равно безумным страданиям.

— Он насовсем ушёл? — спросил хмурый Со Хён, который в обнимку с Соми вышел из своей комнаты.

Кошечка душераздирающе зевнула и сонно захлопала глазками, пытаясь понять, чего это люди, мало того, что сами не спят, так ещё и ей мешают.

— Мы тебя разбудили?

— Отец разбудил. Так, он совсем ушёл? Это из-за меня?

— Понимаешь, малыш, взрослые отношения бывают очень сложными. Дело не в тебе. Просто, поверь мне.

— Мам, а если он не вернётся, что мы будем делать?

— Жить, — я улыбнулась. — Запомни, пожалуйста. Иногда отношения заканчиваются. И я говорю не только о любви. Но сама жизнь продолжается, в ней остаётся место для счастья, даже, если кто-то из твоей жизни уходит.

— Ага, — кивнул ребёнок. — Понятно. Я тогда обратно спать пойду?

— Иди, мой хороший. Сладких снов.

Со Хён развернулся и ушел в свою комнату. Я подумала немного и решила его примеру последовать. Душевные терзания — это, конечно же, святое, но мне завтра рано на работу вставать. Да, и как говорила моя бабушка: «Мужиков на свете много, а нервная система у тебя одна. Если что, мужа и поменять можно. А расшатанную психику тебе ни один, даже, самый дорогой мозгоправ в исходное состояние не вернёт».

_____________________________________

¹ Саркастичное, почти грубое обращение.