36

Я многого ожидала, но не такого. И что теперь? Куда меня везут, где спрячут, что станут со мной делать?

Нянюшка с ума сойдет… И когда меня планируют вернуть обратно?

Мне нужно в поместье, черт побери!

М-да, наверное, всё-таки стоило договариваться на берегу. Но теперь, полагаю, жалеть поздновато.

Я приняла вертикальное положение, поморщившись от неприятных ощущений в желудке, и выглянула в окно.

Разглядеть там ничего не вышло – снаружи царила непроглядная тьма. Хоть глаз выколи.

Пришлось терпеливо ждать, когда меня привезут в место назначения.

Тревожность возрастала с каждой минутой.

Ну дядюшка, ну удружил. Теперь я и не знала, что хуже: выйти замуж или оказаться черт знает где посреди ночи и с неясными перспективами.

Дверь кареты оказалась ожидаемо заперта. Я перестала ее дергать с третьей попытки. Догадалась, что, упав под карету, я лишу себя вообще всех перспектив, кроме перспективы быть раздавленной колесами.

Спустя какое-то время они загрохотали о брусчатку. Я напряглась.

Кажется вот оно, приехали. Так и вышло. Покачнувшись, карета замерла, и послышались тяжелые шаги.

А через секунду дверь распахнулась.

Я тут же зажмурилась от яркого света. Кто-то едва не ткнул мне в лицо горящим факелом.

Но вскоре свет померк, потому что мне на голову надели пыльный мешок.

Меня схватили сильные руки и поволокли прочь. Отбиваться я даже не пыталась. Понимала, что бесполезно.

Только очень старалась не задохнуться в вонючем мешке. В нем, судя по всему, раньше держали картошку, которую усиленно ели мыши.

Как меня вообще умудрились похитить из-под носа Винсента? Ведь тот ястребом кружил неподалеку все время. А нянюшка?

Отвлекли?

Нет, спасибо за это Бернарду я точно не скажу. Хотя уже, наверное, и без надобности. Он добился, чего хотел.

Меня проволокли по твердым ступеням и швырнули на тюк влажной соломы.

Где-то неподалеку грохнула дверь, и я сняла с себя вонючий мешок.

Легче не стало.

Только чуточку светлей. Я оказалась в незнакомом холодном подвале. Единственное грязное окно было крошечным и зарешеченным изнутри.

Всё, приехали. И что же дальше? Меня собрались уморить в этом отвратительном подвале? Пахло здесь тоже картошкой. Причем тухлой.

Я пригляделась. В углу была свалена гора старых проросших плодов, источавших адскую вонь.

Я звонко чихнула и прислушалась. Кажется, похитители не ушли.

За дверью послышались шаги, снова загрохотал замок, а потом створка медленно скрипуче распахнулась.

В лицо снова ударил яркий свет, а потом раздался тихий довольный смех, вызвавший волну ледяных мурашек вдоль спины.

Открыв глаза, я увидела Ирму.

Она стояла на пороге и улыбалась так, будто добилась желанного приза. За ее спиной маячил высокий широкоплечий бугай с угрюмой физиономией. Факел в его руке горел так ярко, что без труда удалось разглядеть все мельчайшие детали.

– И снова здравствуй! – Ирма прищурила глаза. – Ну как тебе здесь? Наверное, мало отличается от той помойки, в которой ты жила?

Я скрипнула зубами. Это она на поместье намекает? Вот же дрянь!

– Зачем я здесь? – выпалила я. – Ты хоть понимаешь, что натворила?

Ирма изумленно приподняла тонко выщипанную бровь.

– Я? Натворила? – с придыханием переспросила она. – Ты же сама не хочешь замуж за моего Винсента! Считай, что я делаю тебе одолжение.

Бугай позади нее скучающе зевнул и переложил факел в другую руку. Было заметно, что вся эта ситуация казалась ему несерьезной.

Ну поссорились две “подружки”, одна из них похитила другую – с кем не бывает?

– И откуда же ты узнала об этом? – поинтересовалась я. – Только не говори, что прочитала в утренней газете!

Ирма фыркнула, как сердитая кошка, и принялась разглаживать кружевные манжеты на рукавах.

– Герцог Бернард Торпф любезно сообщил, – в ее голосе послышалась легкая издевка. – Так и сказал, что рядом с моим Винсентом ошивается какая-то девица, которая путается у всех под ногами…

Я поджала губы. Этому дядюшке не мешало бы рот заклеить.

Нельзя похищать людей, даже если это сорвет их свадьбу!

– И думаешь, что Винсент не станет меня искать? – пришлось намекнуть ей о грядущих проблемах. – Он-то жениться очень хочет, уверена, что перевернет все с ног на голову, чтобы меня отыскать. Или ты думаешь, что сможешь утешить его так, что он обо мне забудет?

Лицо Ирмы вытянулось, и я поняла, что попала в точку. Именно на это она и рассчитывала.

– Кем ты себя возомнила? – вспылила она. – Свалилась всем на голову, от тебя одни проблемы! Ты просто исчезнешь, вот и все. А Винсент будет моим, как и должно быть.

Внутри неприятно резануло. Не то чтобы я ревновала, но эта ее манера - вести себя так, будто Винсента можно увести, как бычка на веревочке, действовала на нервы.

– Имей в виду, что с рук тебе я это не спущу, - мрачно пообещала я, складывая руки на груди. – Не отпустишь – сама виновата.

Она вспыхнула до корней волос. Все-таки ей очень не идет такой яркий румянец. Сразу становится страшненькой, будто на солнце пересидела.

– Отпущу, как только выйду замуж, – съязвила она, – а пока привыкай к своему новому дому. Тут все, как ты любишь: пыль, грязь и воняет тухлятиной!

Я не сдержалась. Ухватила мягкую гнилую картошину и запустила в эту гадину со всей силы.

Ирма не ожидала от меня подобной прыти, поэтому даже уклониться не успела. Картошка с влажным хлюпаньем угодила ей прямо в лоб, и желтоватая, дурно пахнущая жижа потекла по лицу.

– Ах ты дрянь! – завизжала Ирма, трясясь от злости. – Борг, а ты что встал? На твою госпожу нападают!

Бугай сделал шаг в камеру, но получил от меня два картофельных снаряда. Это ему не понравилось.

Как в замедленной съемке, я наблюдала, как он широко замахивается…

“Ну вот и все”, – успела подумать я, и сильный удар обрушился на голову.

Противный писк в ушах оглушил, и все вокруг потемнело.

Очнулась я от такой острой боли в голове, что едва не зарыдала.

Меня оставили лежать на холодном каменном полу, и только слабый свет из коридора проникал внутрь из зарешеченного окошка в запертой двери.

Я кое-как приподнялась на руках, и сразу же осознала, что не одна.

Кто-то остался со мной.

– Кто здесь? – прошептала я слабым голосом.

Ответа не прозвучало.

В углу камеры заклубилась темнота, и в ней зажглись два ярких красных огонька. Чудовищная зубастая улыбка расплылась под ними, плавно приближаясь ко мне.

Мося! Он пришел за мной!