Глава 47 · Ступай

— Ч-что? — выпалила, непонимающе глядя на Малденра.

— В этом суть обряда, — пояснил, нервно комкая край скатерти. — Вы очищаетесь от прошлого, оставляете в нем страдания и открываетесь новой жизни. После этого вам позволено принимать ухаживания от других мужчин. Я полагал, вы в курсе этого обычая, — пробормотал, побледнев. — И ваше согласие провести ужин счел одобрением моих намерений и…

— Нет, мне не были известны, э-м, детали этой церемонии, — я покраснела. — Мы не поняли друг друга, очевидно. Простите, — вскочив, почти бегом направилась к лестнице.

Перевести дух смогла лишь в своей комнате. Сама виновата. Дурочка. Внимание демона было очевидным для всех, кроме меня. Марта постоянно об этом твердила. А я не принимала Малденра в расчет. Да уж, ситуация веселая вырисовывается. Покачала головой. Только брата мачехи мне в женихи и не хватало! Что бы она сказала, узнав о таком свалившемся на голову родстве? Хотела бы посмотреть на ее лицо — но лишь теоретически. На самом деле нам рано встречаться. Пока что рано.

Подошла к окну, глядя на темные макушки елей, что царапали небо на горизонте. Почти черные. Тот самый лес. Что же там прячется такое, что мачеха готова была даже меня выпустить из цепких когтей, лишь бы документы на него получить?..

— Миледи Мари! — в комнату с криком ворвалась Марта.

Белая, будто мукой пудрилась. Неужели с капитаном что-то стряслось? Он же на поправку шел.

— Миледи Мари! — женщина схватилась за сердце. — Там… такое!

— Что? — сердце ухнуло в пятки. — С детьми произошла беда? Да не молчи же! — подбежала к ней. — Что стряслось, говори!

— Идемте, сами увидите! — схватила меня за руку. Там такое!..

Себастьян

В тот день, когда смог подняться без головокружения, я понял, что готов. Готов к тому, чтобы отправиться на поиски себя. Или даже скорее ее — той рыжеволосой красавицы, что приходила ко мне во снах. Но далеко уйти не успел — стоило сделать шаг в лес, как со всех сторон послышалось рычание. Верные стражи Таис обступили меня, скалясь и намекая, что побег был плохой идеей.

— Дааалекооо собрааался? — спросила она, выйдя из-за дерева.

Алые глаза уставились в мое лицо. Казалось, еще миг и девушка вместе с волками набросится на меня, чтобы разорвать в клочья.

— Я должен узнать, кем являюсь, пойми, — попросил ее, краем глаза следя за черным хищником, что подходил все ближе.

— И чегооо неймется тебе? — выкрикнула спасительница. — Все ведь есть! Жил бы счастливо, деток бы тебе нарожала! Чегооо еще надоооо⁈ — по ее щекам потекли слезы, которые она со злостью смахивала.

— Не могу так, прости, — развел руками. — Без памяти я словно, — нахмурился, подбирая слова, чтобы выразить всю боль, что жила внутри, глодая душу, — словно мертвый. Понимаешь? Очень тебе благодарен, вечно буду должником твоим. Но должен уйти.

— Не остаааанешься? — подбородок Таис задрожал, как у маленькой девочки.

Девочки, у которой отнимают любимую куклу.

— Не могу, — мотнул головой.

Хоть на части разорвите, не могу!

Девушка разрыдалась. Волки зарычали, подступая вплотную.

— Тихо! — прикрикнула на них, и звери подошли к ней, виляя хвостами, как обычные псы. — Идееем, — не глядя на меня, зашагала к дому.

Выбора не было. Глянув на волков, пошел следом.

Мы молча сели у костра. Таис поставила рядом со мной тарелку с мясом, но я отодвинул миску в сторону и спросил:

— Кто я здесь? Пленник?

— Дооолжен был стать мууужем, — отозвалась она, не глядя на меня.

— Я не люблю тебя.

— Этого не моооожет быть! — глаза полыхнули алым.

— Почему? — прошептал, и без того догадываясь. — Что ты давала мне? Говори? Чем опоила?

— Думаешь, легкоооо жить одной? — она невидящим взглядом уставилась в лесную чащу. — Женщине сииильное плечо нужно. Мужчинаааа. Чтобы деееети пошли. Чтобы сееемья. Понимааааешь?

— Может, она у меня уже есть. Может, ждут меня где-то? Жена, дети.

— Уже не ждууут.

— Что?

— Похорониииили тебя, — она усмехнулась. — А жена твоя с дееемоном живет. Уж и забыла о супруууужнике, сгинувшем в бууурю. Все в деревне о том говоряяяят. Свадьбу ждууут. Скоро рыыыжая твоя, с которой во сне милуууешься, миледи Мааалденр станет!

— Не бывать этому! — я вскочил, сжав кулаки. — Где она, говори⁈

Перед глазами замелькали картинки. Цветущая улочка, ручеек, по которому бежит, перепрыгивая через камни булыжной мостовой, бумажный кораблик. И она — моя любимая, яркая, юная, беспечно красивая Леди Весна. Мари! Та, у которой самые сладкие губки. Самые нежные объятия. Моя жена Мари Ландонье!

— Где моя Мари, говори⁈ — подался к девушке, сверля взглядом.

— Значит, все-таки настояяящая любоооовь, — пропела Таис, с тоской вглядываясь в мое лицо. — Жааааль. Иди, — кивнула на чащу. Такой ты мне неее нужен. Никакая ворожба против любви истинной не влаааастна — горестно покачала головой. — И что же тааак не везет мне с мужикааами, а? — поднялась, ткнула рукой в ту сторону, куда катилось солнце. — Ступааай к демонам. Там помеееестье, просииии поооомощи у них.

— Спасибо тебе за спасение, — несмотря на злость, все же нашел силы поблагодарить ту, что спасла мою жизнь — пусть и рассчитывала, что я посвящу оставшиеся годы ей.

— Провааааливай, — дернула плечиком. — Не делала добраааа, не стооооило и наааачинать! — и зашагала прочь.

Хлопнула дверь хижины — громко, зло, выдавая растрепанные чувства хозяйки.

Имеет право сердиться. Но хоть и спасла мою жизнь, рабом ее это меня не делает. Плохо девушке одной в лесу, понимаю. Но насильно мил не будешь, как ни старайся. Счастье, скроенное обманом, все равно расползется по шву, упадет к ногам и окажешься голым, открытым всем ветрам и поруганиям, по-другому не бывает.

— Держи, — Таис вышла из хижины и кинула мне что-то.

Поймал, посмотрел на пузырек, в котором переливалась золотая жидкость.

— Яд? — спросил с усмешкой.

— Дураааак, — фыркнула устало. — Выпьешь — вспооомнишь, — буркнула и вернулась в хижину, напоследок пообещав, — волки не троооонут, иди.

Я встал. Да, пора идти.

Вернее, возвращаться.