Глава 12

В этот раз я снова поставил на ночь свою импровизированную сигнализацию. Частично испорченная рубашка, которую я засунул подальше, чтобы её не видели слуги, стала ещё короче. Я бросил взгляд на готовую конструкцию перед тем, как пойти лечь спать, и задумался. Может что-то добавить, чтобы грохота было побольше? Потому что настолько устал, что падение стула боялся не услышать.

Да ну, глупости, услышу. А более серьёзное нагромождение может рухнуть ночью, тогда не только я не высплюсь, а половина замка будет на ушах стоять, а этого мне совсем не надо.

Чувствуя себя избитой боксёрской грушей, я собрал остатки сил, чтобы раздеться, надеть ночную рубашку и залез под одеяло.

Думал, что после таких нагрузок будут сниться одни кошмары, но я ошибался. Сны были довольно яркими и добрыми. Увидел себя маленького, как дедушка вручает мне самолёт, который он только что сделал из реек и фанеры.

В годы застоя не было избытка игрушек, и эта поделка была для меня настоящим чудом и неописуемой радостью. Дедушка даже высверлил два больших гнезда в кабине самолёта, куда замечательно поместились мои солдатики. А потом бабушка позвала нас есть вареники с крыжовником.

Проснулся я резко, словно кто-то тронул за плечо, но в комнате никого не было. За окном уже светало, но прямые солнечные лучи будут в комнате только после обеда. Первым делом я пошёл и разобрал свою сигнализацию, стул поставил на место, а нитку спрятал под перину, ещё пригодится.

Не дожидаясь, когда слуги принесут тёплую воду, я умылся прохладной, осторожно побрился опасной бритвой, оделся и засел за учебники в своём кабинете.

Исходя из опыта первой тренировки по магии, я на многие вещи на страницах книги смотрел уже по-другому, с большим пониманием. Прочитал разъяснения про источник и магические каналы, что они из себя представляют и что с ними надо делать. Теперь к медитации я подошёл более осознанно, и хоть нигде не нашёл упоминания позы лотоса, сел именно так на пол посреди кабинета и углубился в себя, разгоняя ману по периферии телесной.

Именно в такой позе и с закрытыми глазами меня застала София, которая пришла известить о начале нового непростого дня.

— С вами всё в порядке, ваше сиятельство? — испуганно спросила девушка, увидев, как я едва заметно раскачиваюсь из стороны в сторону.

— Что? — спросил я и теперь сам заметил, что медленно раскачиваюсь в такт крутящейся в голове рок балладе. — А, да, всё в порядке, София.

Я бодро поднялся с пола и улыбнулся.

— Как себя чувствуете после вчерашнего? — спросила девушка, успокоившись и позволив улыбке выбраться на свет. — Вы вчера выглядели таким уставшим и подавленным…

— Только уставшим, София, — поправил я её и снова улыбнулся. — Сильно уставшим. Но так всегда бывает после первой тренировки, сегодня будет уже легче. А самочувствие довольно неплохое, даже неожиданно.

Я не стал упоминать про ноющую болезненность в мышцах и дискомфорт в связках суставов, ей этого знать не обязательно. Ну ничего, подналягу на мясо и рыбу, тогда мышцы окрепнут быстрее, и я стану настоящим бойцом, как хочет того Иван Захарович. Хоть и не совсем понимаю, зачем это нужно княжичу. Однако фраза «в здоровом теле здоровый дух» остаётся актуальной в любом мире и при любом социальном статусе.

Слуга внёс в гостиную большой поднос и принялся расставлять тарелки на столе. Под конец на стол встал высокий чайник с длинным узким носиком, из которого исходил смутно знакомый аромат. Неужели это то, о чём я думаю.

Когда слуга, поклонившись, вышел, я первым делом налил из чайника тёмную жидкость в небольшую чашку. Теперь я уже был абсолютно уверен, что это кофе, какая прелесть!

— А это новый заморский напиток, ваше сиятельство, — с гордым видом сообщила мне София, наблюдая, как я принюхиваюсь к содержимому чашки. — Говорят, что он бодрит и придаёт сил на весь день. Мне даже удалось попробовать сегодня глоточек, когда я заходила с утра на кухню. Немного горчит, но вкус интересный.

— Это не кофе, — сказал я, разочарованно поставив чашку обратно на блюдце. — Это какая-то бурда, от кофе здесь только запах, да и то чуть.

— Как не кофе? — испуганно переспросила девушка. — А как же? А что же?

— Догадываюсь, что ваш повар просто не знает, как его надо готовить, — сказал я, отодвигая от себя эту пародию и приступая к завтраку. — Отведи меня после завтрака на кухню.

— На кухню? — на лице у Софии было столько удивления, словно я попросил её оседлать луну.

— А что, нельзя? — пришла пора и мне удивиться.

— Ну почему же, — пожала девушка плечами. — Я ничего не слышала про такой запрет. Хорошо, я вас отведу.

Девушка смотрела на меня немного подозрительно, словно я затеял какую-то пакость.

— Не переживай, я никого тут травить не собираюсь, — усмехнулся я. — Я не злопамятный. А на «братишек» немного обижаюсь, но я их понимаю. Очень надеюсь, что и они меня со временем поймут и примут.

— Вы хороший человек, Михаил Фёдорович, — сказала София с улыбкой и в то же время с некоторой тревогой.

— Это плохо? — спросил я, запивая десерт компотом, кофеподобного варева больше не хотелось.

— Да как вам сказать, — девушка задумчиво пожала плечами. И в этот раз у неё из декольте ничего не собиралось выпрыгивать, то платье она больше не надевала. — Это вроде бы и хорошо, но привлекает к себе плохих и нечестных людей, которые норовят этим воспользоваться. Зато привлекает хороших девушек.

Сказав последнее, девушка улыбнулась как-то по-особенному, внимательно глядя мне прямо в глаза.

— Будьте осторожны, Михаил Фёдорович, — сказала она после некоторой паузы. — И попытайтесь остаться самими собой. Вы сильно отличаетесь от всех, кого я знаю. Причём в лучшую сторону.

— Спасибо, — кивнул я, вставая из-за стола. — А теперь веди меня на кухню, хочу познакомиться с поваром.

— Идёмте, — сказала София, поднялась со стула и направилась к выходу, я пошёл за ней.

Кухня оказалась относительно недалеко от главного обеденного зала, но парой уровней ниже. Это было довольно просторное помещение, где вокруг кипящих котлов и у жаровен вертелось с десяток поваров в белых колпаках и таких же халатах. Всем этим оркестром дирижировал пожилой мужчина, который восседал почти в центре на высоком стуле, почти как арбитр на большом теннисе.

Увидев меня в расшитом золотом камзоле, повара замерли, вытянувшись по струнке, а их начальник довольно ловко для его возраста спустился вниз и направился ко мне навстречу, сияя не особо белоснежной улыбкой в несколько жёлтых зубов. Остановившись в паре шагов, мужчина уважительно поклонился.

— Чем могу быть полезен, ваше сиятельство? — поинтересовался шеф, замерев в выжидательном полупоклоне.

— Расскажите мне пожалуйста, любезный, как вы варите кофе? — спросил я, слегка кивнув в ответ на его поклон. Видел, что другие так делают.

— А что-то не так, ваше сиятельство? — насторожился мужчина.

— Кофе сварен не так, — ответил я. — Вот я и хочу понять причины, чтобы всё исправить.

— Алёшка! — грубо крикнул повар, обернувшись к своим подчинённым. — А ну иди сюда, поганец! Покажи господину, как ты умудрился испортить заморский напиток!

К нам подбежал парень, мой ровесник, побледневший настолько, что соперничал белизной со своим колпаком, глубоко поклонился, придерживая на голове свой колпак.

— Не велите казнить, ваше сиятельство! — с выражением ужаса на лице взмолился Алёшка, молитвенно сложив руки и глядя на меня, как на пришедшую за ним смерть. — Я всё делал по инструкции, всё как мне сказали!

— Не собираюсь я тут никого казнить, успокойся, — с ухмылкой ответил я. — Просто покажи мне, как ты это делал, а я подскажу, что исправить.

— Спасибо вам, ваше сиятельство! — воскликнул парень, чуть не плача, а вскоре и правда на глаза навернулись слёзы. — Здоровья и счастья вам на долгие годы! Идите за мной, я всё покажу, всё по инструкции!

Парень засеменил к своему рабочему месту, каждую секунду оглядываясь, чтобы я не заблудился в лабиринте готовящихся блюд.

Алёшка достал из шкафа керамическую банку с плотно притёртой крышкой, где хранились плохо прожаренные зёрна кофе. Горсточку зёрен он сунул в холщовый мешок, положил его на стол, осторожно побил деревянным молотком, чтобы зёрна раскололись, но не превратились в труху, потом высыпал в небольшой чугунок и уже собирался залить водой и отправить на огонь, когда я его остановил.

— Теперь всё понятно, — сказал я, удручённо качая головой. — А кто зёрна жарил?

Парень напряжённо молчал, лишь на короткое мгновение скосившись на шефа.

— Тоже по инструкции? — усмехнулся я.

Парень лишь пожал плечами, но снова промолчал.

— Всё ясно, — произнёс я со вздохом. — А зелёные зёрна ещё есть?

— Сию минуту, — сказал парень и достал с нижней полки шкафа плотный холщовый мешок, в котором было килограмма три не обжаренного кофе.

— Запомни навсегда, кофе надо хранить только в герметичной посуде, иначе впитает в себя все запахи кухни, — сказал я, принюхиваясь к содержимому мешка. — Эти вроде не успели. Давай сюда сковороду. В смысле жаровню или что там у вас.

Парень достал из другого шкафа тяжеленную сковороду без ручки и нацепил на неё ухват, потом потянулся за бутылью с растительным маслом. Увидев мой недоумённый взгляд, парень вернул бутыль на место.

— А теперь смотри и учись, а ещё лучше записывай, будем создавать новую инструкцию. А княжеская семья наконец-то попробует настоящий кофе, — сказал я, поставив сковороду на большой огонь, чтобы прогрелась, высыпав на неё несколько горстей кофейных зёрен.

Когда зёрна начали потрескивать, я немного разогнал угли кочергой, чтобы пламя было не таким большим и непрерывно продолжал помешивать зёрна деревянной лопаткой.

— Слой должен быть небольшим, а то одни пережарятся, а другие останутся сырыми, можно всё испортить, — сказал я парню, который как заворожённый следил за действом. — И не забывай постоянно мешать.

— Понял, ваше сиятельство, — пробубнил парень, который наблюдал за процессом жарки с некоторой опаской. Дорогой продукт, как ни крути.

Спустя несколько минут, когда кофейные зёрна приобрели насыщенный коричневый оттенок, а кухня наполнилась дивным ароматом, я быстро высыпал содержимое сковороды в подготовленную миску, чтобы остывали.

— А теперь слушай внимательно, — сказал я парню, поймав его взгляд. — Горсть зёрен надо не просто расколоть, а растереть в ступке до мелкого порошка, а затем уже варить. На такой чайник надо три ложки. К кофе желательно подавать сахар и сливки. Всё понятно?

— Да, ваше сиятельство, — ответил Алёша, почёсывая голову прямо через колпак.

По его выражению лица я понял, что тот решил, что всё это профанация и продукт теперь бездарно загублен, а с него теперь спросят и не сносить ему головы.

— Ладно, — глубоко вздохнув, сказал я и решил приготовить кофе сам, чтобы всех окончательно убедить. Я насыпал достаточно зёрен в ступку и вручил парню. — На, растирай, чтобы получился мелкий порошок.

Парень послушно принялся за дело, но мрачные мысли в его голове не изменились, а лишь усилились. Алёша старательно растирал кофе в ступке, периодически роняя слезу на пол.

Когда всё было готово, я высыпал содержимое ступки в чайник, залил водой и поставил на огонь. Пока чайник не вскипел, Алёшка, я и София молчали, напряжённо наблюдая за пламенем. Дважды я снимал чайник с огня, когда поднималась пена, а после третьего отставил в сторону.

— Неси три чашки, сахар и сливки, — строго сказал я парню, чтобы вернуть в этот мир, с которым он уже похоже готовится расстаться.

— Что дальше? — обречённо спросил парень, расставляя на столе, что я просил.

— Наливай чуть больше половины из чайника, клади по куску сахара, размешивай, а потом почти до краёв сливок, — пояснил я и скрестил руки на груди, наблюдая за его действиями.

Горестное выражение лица у парня прошло, когда он увлёкся процессом. Кроме того, запах кофе стоял такой, что к нам начали подходить другие повара и шефу пришлось на них покрикивать, чтобы вернулись на рабочие места.

— Если хоть что-то подгорит, это будет последнее, что вы съедите перед казнью! — кричал мужчина и все сразу прилипали к своим жаровням.

— Пробуй, — сказал я Алёшке, когда он закончил.

Парень вопросительно посмотрел на меня, но, встретив мой строгий взгляд послушался, отхлебнул и закатил глаза от удовольствия.

— А это мне? — осторожно спросила София, указывая на другую чашку и с завистью косясь на счастливого поварёнка.

— Тебе, — кивнул я и взял в руки свою чашку, сделав первый глоток. — Ну вот, совсем другое дело. Теперь похоже на нормальный кофе.

— Это просто божественно! — пролепетал счастливый парень, продолжая отхлёбывать по маленькому глоточку.

Нашей дегустацией заинтересовался и шеф повар, который снова слез со своего насеста и подошёл к нам.

— А ну-ка дай сюда, — рыкнул мужчина на своего подчинённого от отнял у него чашку, где оставалось меньше половины.

Повар сначала понюхал, потом сделал маленький глоточек, закрыв глаза, а затем допил всё залпом.

— Чудесно, ваше сиятельство! — засиял шеф. — Просто чудесно! — потом он резко обернулся к Алёшке: — Ты всё записал?

— Сейчас запишу, — пробормотал парень и принялся искать свой блокнот.

— В большую книгу рецептов сразу запиши! — прикрикнул на него шеф.

— Да, шеф, — бросил парень и убежал к столу руководителя, где лежали несколько поварских книг.

— Ну вот, — сказал я Софии. — Теперь в этом замке и кофе будет отличным, уходим отсюда.

— Да-да, ваше сиятельство, вам пора на занятия, — опомнилась София, держа в руках пустую чашку. — Идёмте.

— Идём, — сказал я, и София, видимо забывшись, схватила меня за руку и повела по коридору.

Потом девушка спохватилась и отдёрула руку от моей, хотя я и не возражал.

* * *

Занятие в этот раз происходило совсем по-другому. Герман Рейнгольдович теперь знал всё, на что я способен. Тренировка началась с повторения пройденного на прошлом занятии материала. Наставник снова и снова критиковал движения моей руки, сравнивая их с перебиранием…

Не будем углубляться в прикладную зоологию. Я старался как мог и у меня постепенно начало получаться «гладить глину, а не долбить пальцами». И я сразу заметил, что это было не зря, воздушные потоки слушались меня всё лучше, выполняли всё более сложные команды. Теперь я с лёгкостью выполнил бы задание деда Филиппа со свитком на полке даже и без генерации вихря.

Единственное, что меня не устраивало — это сила воздушных потоков. Таким только шляпы с людей сбивать, да пыль гонять. Но это уже объясняется моей первой ступенью в магии воздуха.

— Малыми потоками научишься управлять, тогда и большие будут подвластны, — успокоил меня наставник. — Всему своё время. Так, чего это мы остановились? Теперь этот листочек прогоняем по кругу, по периметру манежа.

— Да, мастер, — кивнул я, поднял руку перед собой, сосредоточив в ней остатки маны и сделал особое движение пальцами.

* * *

В этот раз мне наполнили ванну после занятий у Ивана Захаровича, признав прошлую ошибку. Я шёл в свои покои уставший, потный, но уже не такой убитый, как вчера. Вот и хорошо, скоро втянусь и буду переносить такие нагрузки гораздо легче.

Уже не первый раз, но пока всё так же меня смущало, что я должен раздеться полностью в присутствии дам, пусть это и служанки. Софии в этот раз рядом не было. Видимо догадалась, что в какой-то мере меня смущает и осталась в гостиной. Зато служанки теперь проявляли ко мне больше интереса, чем в прошлый раз. Интересно, с чем это вызвано?

В ванну я залез осторожно, чтобы не облить моих помощниц водой, зато и сам буду меньше смущаться от того, что увидел в результате в прошлый раз. Однако мыть меня ниже пояса я так и не позволил, к такому я ещё не готов. А то, как бы это не закончилось производством новых магов для княжества. Молодое тело, обилие гормонов, которые настоятельно требовали выхода, мне стоило большого труда с этим справляться.

После принятия ванны меня ждал очередной сюрприз. Я вышел из ванной комнаты, кутаясь в бархатный халат, когда в дверь постучали и вошёл слуга.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — сказал мужчина, поклонившись. — Через четверть часа вас ждут на семейный ужин.

Сообщив приятнейшую новость, слуга удалился, а я так и застыл посреди комнаты с поясом от халата в руках.

— А ведь так было хорошо эти пару дней, — сказал я со вздохом. Тихо, спокойно, никаких интриг. Тренировки, вкусная еда, занятия магией.

— Может передать, что вы плохо себя чувствуете? — предложила София. Она прекрасно понимала, почему я не горю желанием туда идти.

— Не пойдёт, — покачал я головой. — Слишком много свидетелей, что это не так.

Я проводил взглядом девушек, что только что натирали мне спину мочалками. Интересно, почему они не удивляются, что я требую ванну каждый день? Здесь вроде так не принято. Или может им нравится, как я смущаюсь? Или я нравлюсь? Впрочем, это всё неважно. Важно то, что мне надо быстро одеваться и поторопиться на слёт серпентария. Простите, на семейный ужин.

— Помочь одеться? — услужливо предложила София.

— Спасибо, я сам, — бросил я, закрыл за собой дверь спальни и поспешил в гардеробную.

Мне сейчас предстоит особенное событие и важное испытание, где я должен быть на высоте. Значит выбираем самый нарядный камзол и пышное жабо. Нет, в этом есть неудобно будет, постоянно буду путаться в складках, понавешаю сюда соусов. Выберу жабо чуть скромнее.

* * *

Коридоры, по которым меня вела София, были уже знакомыми. Мы пришли в тот же зал, из которого в прошлый раз выносили отравленного насмерть слугу. Я невольно передёрнул плечами, а по спине пробежали мурашки.

За длинным столом сидели пока Софья Фёдоровна и её старший брат Александр. Я, не раздумывая, занял место возле княжны, как в прошлый раз, вежливо поприветствовав присутствующих. Александр довольно приветливо кивнул, а Софья буквально пробубнила ответное приветствие, даже не обернувшись. Возможно, мне показалось, что она умышленно ведёт себя чересчур сдержанно, но вот в какую сторону?

Чуть позже подошли и Дмитрий с Константином, на меня они старались вообще не смотреть, словно боялись, что у них пропадёт аппетит. На столе уже стояли холодные закуски, но их никто не трогал, ожидали прихода родителей, места которых во главе стола пока пустовали.

Я с интересом разглядывал свою новую семью, пользуясь моментом, что они на меня не смотрят, когда открылись двери и вошёл князь Пожарский с супругой. Все дружно встали, я тоже.

— Добрый вечер, дети, — с довольным видом произнёс князь по пути к своему стулу. — А чего это все такие невесёлые? Хотите сказать, что мы задержались?

— Нет, папа, вы вовремя, — тихо сказала Софья, опускаясь на свой стул.

— Это хорошо, — усмехнулся Фёдор Алексеевич, усаживаясь за стол и ещё раз обводя взглядом детей. На мне он задержался несколько дольше. Потом обратился ко всем присутствующим: — Как прошёл ваш день? Кто расскажет первым?

Желающих почему-то не нашлось. Все перекинулись взглядами и молчали. Встретившись взглядом с младшим сыном князя Константином, я немного удивился. Сейчас в нём не было той безмерной злобы, что в прошлый раз, скорее испуг. Это он испугался меня? Или того, что всплывёт их смертоносная выходка, которую скорее всего скрыли от родителей? Я подмигнул парню, и он сразу отвернулся.

— А давайте с Михаила начнём, — сказал Пожарский, потирая руки. — Как твой день прошёл?

— Да ничего примечательного, — пожал я плечами. — Занятия, тренировки, чтение книг.

— Ты читать что ли умеешь? — с искренним удивлением и явным пренебрежением спросил Константин.

— Могу процитировать Ницше или Шопенгауэра, если пожелаете, — не выдержал я, опустив вилку.

— Кого-о? — удивлённо протянул Константин. — Хочешь сказать, что ты умный?

— Стоп! — громко сказал князь, сильно хлопнув ладонью по столу. — Прекратить перепалку! Михаил, а кого ты сейчас только что назвал?

— Это заграничные философы, — ответил я, уже пожалев о подобном выпаде.

— Ты читал их труды? — поднял одну бровь Пожарский.

— Нет, — покачал я головой, решив в этот раз соврать. — Просто слышал, что такие существуют, простите.

— Ну я же говорил! — воскликнул довольный Константин.

— Тихо, Костя, я сказал! — довольно тихо, но жёстко сказал парню отец. — Я дам тебе слово, но позже. А сейчас хотелось бы послушать о новых достижениях Михаила, прошу.

— Да какие там достижения, — растерялся я. — Наставники пока говорят, что я неловкий и неповоротливый, но я стараюсь.

— Они нисколько не изменились, — улыбнулся Фёдор Алексеевич. — Но мне они про ваши занятия сказали несколько другое.

— А вот это уже любопытно, — сказал я, заинтересовавшись их отзывом, на что получил прожигающий взгляд от двух не любящих меня братьев, но он быстро погас под взглядом князя.

— Герман Рейнгольдович говорит, что не встречал до этого момента новичка, который столько всего умеет и схватывает на лету, — сказал Фёдор Алексеевич с неподдельным интересом глядя на меня. — Вам до этого уже приходилось заниматься магией воздуха без инициации?

— Было немного, — кивнул я. — Но это по большей части было просто баловство и плод неуёмного любопытства. Скрытый дар я выявил у себя чисто случайно.

— Хоть речь и была коротка, — задумчиво произнёс Пожарский, не сводя с меня изучающего взгляда. — Но это явно не речь сына кузнеца из дальней деревни. Так кто же вы, Михаил? И как оказались в этой Хорошевке?

— Немного странный вопрос, ваше сиятельство, — пожал я плечами, немного растерянно. — Я родился и вырос в деревне, там меня и нашёл барон Каменский. А что до речи, её и книги неплохо формируют, не только общение в семье или с друзьями, которые зачастую плохо понимали мой рассказ. Ко всему приходится адаптироваться.

— Умение адаптироваться и настраиваться под окружение — одна из самых важных черт аристократа, — подвёл итог князь Пожарский, снова глянув на притихших сыновей. — У вас хорошие данные, Михаил. Я уверен, что вы сможете учиться в магической академии, надо лишь немного подтянуть базовые дисциплины.

— Буду стараться, ваше сиятельство, — сказал я и сразу осёкся.

Ведь по идее я должен был сказать ему «отец», ну или на крайний случай «батюшка», но у меня просто язык не повернулся. Я только начал привыкать называть отцом кузнеца Тимофея Егоровича Соболева, как вдруг появился новый. Правда тот являлся хотя бы отцом моей физической оболочки, в то время как князь к этому вообще никакого отношения не имел. Наверное.