Глава 24

Когда я вернулся в свои покои, застал там важного мужчину с аккуратно уложенной седой шевелюрой. Пышное жабо, богато расшитый кафтан и лакированные туфли с золотыми пряжками. Прямо не преподаватель, а какой-то вельможа. А может так оно и есть, а алхимия лишь по совместительству.

— Михаил Фёдорович? — спросил важный господин, сцепив руки за спиной и несколько высокомерно посмотрев на меня. — Изволите опаздывать. Ваш отец сказал, что занятие начнётся сразу после обеда.

— Прошу простить на первый раз, — сказал я, сдерживая ухмылку. — Задержался в пыточной.

Мужчина вздрогнул, распахнул глаза шире и с лица исчезла спесь, но переспрашивать и уточнять он ничего не стал.

— Присаживайтесь за стол, — довольно холодно, но уже более осторожно продолжил мужчина. — Меня зовут Аристарх Александрович, я заведующий кафедрой алхимии в академии магии.

— Моё почтение, — сказал я уже более уважительно и вежливо, но без лишнего усердия поклонился. — Заниматься с таким именитым преподавателем для меня большая честь.

Мои слова наставник никак не прокомментировал, но мне показалось, что он немного смягчился. На столе уже лежали учебники, пара тетрадей и перо. Прямо передо мной лежал лист с какими-то заданиями.

— Это небольшая проверочная работа, — пояснил Аристарх Александрович. — Я хочу понять, в каких темах вы плохо разбираетесь.

Я молча кивнул, взял из стопки чистый лист бумаги и перо. Посмотрев задания, я понял, что свои письмена я могу уже отдавать, не макая перо в чернила, все примеры мне казались написанными на китайском.

Так, Миша, не торопись. Мы же занимались алхимией с Александром Фёдоровичем. Надо лишь немного напрячься и хоть что-нибудь вспомнить. Пару минут я просто пытался вникнуть в смысл заданий, в висках уже напряжённо пульсировало, наставник издал третий недовольный вздох, но тут меня наконец прорвало.

Перо заскрипело по бумаге, расписывая ответы. Надеюсь, что правильные, хотя бы отчасти. Я скорее не воспроизводил из памяти информацию, её там не было, а просто включил логику. Скорее всего получится полная ерунда, но я по крайней мере попытался.

Когда я закончил, преподаватель взял со стола мой листок и начал ходить с ним по комнате, нахмурившись, периодически вскидывая брови и ухмыляясь, качая головой.

— Странно, — медленно произнёс Аристарх Александрович, небрежно бросив листок обратно на стол. — Мне говорили, что вы совсем не знаете алхимию и мне придётся начинать с азов. Азы вам не нужны, вы их неплохо усвоили, а вот там, где посложнее…

— Всё неправильно? — спросил я, будучи уверенным, что получу положительный ответ.

— Всё немного странно, — сказал профессор и внимательно посмотрел на меня. — Такое впечатление, что вы пытались делать логические выводы и в общем правильные, только не имея представления, как это выглядит по канону.

— То есть всё-таки правильно? — спросил я, в принципе такого ответа я ожидал больше.

— Ну я бы не сказал, чтобы совсем, — медленно сказал мужчина и с особым интересом посмотрел на меня. — Учитывая, что вы на самом деле просто многого ещё не знаете, у вас очень любопытные выводы. Я посмотрю на вашу успеваемость в будущем и возможно привлеку к работе в экспериментальной лаборатории. Аналитический ум часто бывает полезнее высокой эрудиции. А теперь давайте займёмся заполнением пробелов, хотя бы самых главных.

Аристарх Александрович придвинул второй стул поближе ко мне и сел рядом, открывая первый учебник и пролистывая сразу почти до середины.

— Так, это вы знаете, — сказал профессор, перелистнув ещё несколько страниц и дойдя до нужного раздела, до которого я ещё не добрался. — А вот отсюда надо начать вбивать себе в голову постулаты, отключив пока импровизацию, она пригодится несколько позже.

Проходя с помощью опытного преподавателя тему за темой, я периодически поглядывал на часы. Пошёл уже третий час занятия, а энергии у моего наставника было ещё пруд пруди, что нельзя было сказать обо мне. Но я молчал и терпел, ведь мне это нужно гораздо больше, чем ему, свою премию он и так получит.

* * *

Ужин я попросил подать ко мне в покои. Мозг уже взрывался после занятия по алхимии, а мне ещё предстояло итоговое занятие по магической физике с тестом знаний. Поэтому, вместо прогулок по замку и светских бесед, я предпочёл душ и медитацию, зато сэкономил время. Надеюсь, все меня поймут.

Когда без стука вошёл Трифон Афанасьевич, я уже сидел за столом перед разложенными учебниками и тетрадями, пробегая глазами пройденный материал. Пройдя боевое крещение в поездке в Хорошевку, я многие схемы и формулы воспринимал уже совсем по-другому, я их не просто понимал, я их чувствовал на кончиках пальцев.

— Готовитесь к тесту? — поинтересовался наставник, поставив прямо на мои учебники свой портфель, так как весь стол был занят. — Это похвально. Смотрю, вас предупредили. Тогда не будем тянуть время и сразу приступим.

Передо мной на стол легли два листа с заданиями, написанными убористым почерком. Когда я оценил их объём, у меня потемнело в глазах. Кажется, сегодня спать не придётся.

Однако, приступив к выполнению, я понял, что всё не так уж страшно, главное начать. Включается феномен горы немытой посуды — помыл первую тарелку, а дальше не так страшно и вскоре раковина пуста.

Трифон Афанасьевич тем временем неспешно прохаживался по гостиной, смотрел в окно на приближающийся закат, периодически заглядывал в мою писанину, довольно ухмыляясь. В один такой прекрасный момент он убрал листы с заданиями, хотя я не закончил, и положил новый, вогнав меня в ступор. Судя по описанию, здесь должна была получиться та самая схема, которую я однажды пытался скорректировать дополнительным вектором.

Я достаточно быстро воспроизвёл схему, обозначил взаимодействия Маны и Эфира, рассчитал мощность основного вектора, потом не удержался и внёс свои коррективы, повышая эффективность воздействия раза в полтора почти без дополнительных потерь.

— Молодой человек, вы опять за своё⁈ — чуть ли не взвизгнул наставник, увидев моё творчество, заглянув через плечо.

— Не отдам, — сказал я, быстро убрав листок под стол и его рука хлопнула по пустой скатерти.

— Что вы творите? — продолжил возмущаться, Трифон Афанасьевич, хватая ртом воздух. — Вы в своём уме⁈

— Разве я сделал сейчас что-то неправильно? — невинно поинтересовался я, чувствуя, как уголки губ расплываются в довольной ухмылке. — Вы тогда подскажите, что я там должен исправить. Только не уничтожайте опять листок, это уже бесполезно, я заново всё нарисую.

Мужчина некоторое время нервно курсировал по комнате, что-то бормоча себе под нос, потом остановился, взъерошив волосы, и сел на свободный стул.

— Давайте договоримся так, — начал он, вытирая вспотевшие ладони о брюки. — Я вам этого ничего не говорил, всё это чисто ваши домыслы, и я ничего этого ни сейчас, ни в прошлый раз не видел.

— Так это работает на практике или нет? — спросил я, решив не отставать, пока не ответит.

— Но я сейчас ничего не говорил, — повторил мужчина, пристально глядя мне в глаза.

— А я ничего не слышал, — кивнул я. — И до сих пор ничего не слышу.

— Дело в том, что это секретная техника царских спецслужб, — произнёс мужчина максимально тихо и чуть склонившись ко мне. — В стандартную программу обучения такое не входит. И все студенты просто заучивают схему взаимодействия, потратив на это определённые усилия, ещё никто на моей памяти не пытался её поменять. Вы первый.

Последние слова прозвучали даже как-то зловеще.

— Причём я вижу, что вы это не знали, а вывели именно умозаключением, — вовсе перейдя на заговорщицкий шёпот, продолжил наставник. — Потому что вектор поставлен неверно, но логично.

Он протянул руку, и я отдал ему листок. Небрежным движением он перечеркнул моё нововведение и поставил новый вектор. Потом шмякнул лист на стол передо мной и откинулся с важным видом на спинку стула, скрестив руки на груди.

Ну да, всё правильно, так будет точнее. Я-то ткнул можно сказать наобум, просто предположил, а оказывается в точку попал. Секретные технологии спецслужб царя. Теперь надо надеяться, что он никому не донесёт, а то в следующий раз предложение Иннокентия Двенадцатого будет более настойчивым, без вариантов выбора.

— Вы же никому не расскажете? — спросил я с самым невинным видом, сложив бровки домиком.

— Чтобы меня упекли в темницу за разглашение государственной тайны? — взвился Трифон Афанасьевич, потом вернулся на стул и понизил голос почти до шёпота. — Я пока что в своём уме, молодой человек. Но если и вы хотите оставаться в своём уме и на свободе, эти свои предположения больше никому не показывайте.

— Нем, как надгробный камень, — сказал я, потом изобразил, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю в окно.

— Считаю, что к поступлению в академию вы по моему предмету готовы, Михаил Фёдорович, — уже достаточно громко и официальным тоном произнёс мужчина, сразу вернув себе прежнюю осанку и важность. — Остаток времени лучше посвятить другим дисциплинам и боевой подготовке. Желаю успешного прохождения вступительных испытаний.

— Спасибо, Трифон Афанасьевич, — растерянно ответил я, не понимая, для кого он так старается. Ах, ну да, у стен везде есть уши. — Здоровья вам, берегите себя.

Мужчина вдруг резко обернулся на полпути до двери, ухмыльнулся и ушёл.

* * *

По полутёмным коридорам в сторону зимнего сада я сегодня шёл даже позже, чем в последний раз. Мы же договорились с Софьей Фёдоровной, что я расскажу ей подробности в призрачном свете, надеюсь, что она поняла правильно. И надеюсь, что она ещё не ушла.

Судя по усиленному шелесту листвы редких южных растений, ветер к ночи стал немного резвее, усилив и сквозняк. На месте садовника, я бы прикрыл часть фрамуг. Софья сидела на том же месте, всё-таки дождалась.

— Наука не отпускала? — с улыбкой спросила девушка, когда я уселся напротив.

— Чуть зубы не сточил об этот гранит, — усмехнулся я.

— Интересные у тебя ассоциации, — покачала головой княжна.

Понятно, эта фразочка из моего мира в этом пока не прижилась.

— Какие именно подробности ты хотела узнать? — спросил я, сразу переходя к исполнению обещанного.

— Только не такие, кто там как умирал и кому отрубили голову, — сказала девушка и передёрнула плечами. — Так, в общих чертах. Кто это был и зачем ему это было нужно. А ещё — какие боевые навыки ты использовал, с магией ветра у тебя ведь есть определённые успехи.

— Понял, — кивнул я. — Значит без кровавых подробностей. Тогда поехали.

Я начал с первой стычки на мосту по пути к Боровску из замка. На меня вдруг напал дар рассказчика, хотя, такого магического дара скорее всего не существует, но я постарался. Когда дело дошло до созданного с помощью меча воздушного лезвия, Софья остановила меня.

— Воздушное лезвие? — с интересом переспросила она. — Интересно. И что оно делает?

— Я вскрыл вражескому бойцу грудную клетку вместе с латами, — охотно ответил я.

— Боже, зачем я только спросила, — пролепетала девушка, закрыв лицо руками.

— Ну извини, не хотел, — попытался я оправдаться. — Но как бы я по-другому ответил на твой вопрос? Я как раз хотел отобразить эффективность, что даже через доспехи я его достал. Правда сильно разозлился тогда.

— Не вини себя, ты не виноват, — тихо сказала Софья, опустив руки на колени и шмыгнув носом. — И вообще, хорошо, что это ты нанёс такую рану, а не тебе. Ах да, тебя там не ранили?

— В этом бою нет, — покачал я головой. — Это уже потом меня за руку зацепили, — услышав эту новость, княжна сразу напряглась и уставилась на мои руки. — Да там сущие пустяки, небольшое рассечение, даже шить не пришлось. А вот Борису Николаевичу и Остапу Афанасьевичу раны пришлось зашивать. Каменский был сильно ранен, и я вовремя подоспел, а то он там бы и остался.

— Ты спас барону жизнь? — удивлённо спросила Софья.

— Фактически да, — ответил я. — Но я почему-то не люблю эту фразу, слишком пафосно звучит.

— Неважно, как это звучит, — медленно покачала головой девушка. — Главное — спасённая жизнь. Каменский такие вещи не забывает, так что можешь считать, что твоя спина всегда будет прикрыта, даже если вдруг судьба повернётся так, что вы окажетесь по разные стороны.

— Это зачем мы должны оказаться по разные стороны? — нахмурился я. — Он очень хороший человек, преданный твоему отцу, во всём поддерживает меня. Можно сказать, что он для меня лучший друг.

— А как же я? — спросила княжна и едва заметно улыбнулась.

— А ты моя сестра, пусть и названная, для меня это уточнение значения не имеет, — уверенно ответил я. — К тому же ты спасла мне жизнь.

— Теперь я поняла, о чём ты говорил тогда, — усмехнулась девушка. — В этой фразе слишком много пафоса, когда она касается тебя. Значит ты тоже прикроешь мне спину, даже если мы вдруг окажемся по разные стороны?

— Послушай, я тебя сейчас не понимаю, — вздохнул я. — Зачем ты так говоришь?

— Ну это метафора, — пожала Софья плечами. — Я же образно.

— Слава богам, — вздохнул я, на этот раз с облегчением. — Я уж думал, что ты знаешь что-то особенное, чего я не знаю.

— Пока нет, — улыбнулась княжна. — Но жизнь штука сложная. Особенно у нас, у высшей аристократии.

— Не говори так, от этой мысли мне становится жутко, — признался я. — Давай пообещаем друг другу, что никогда ни при каких обстоятельствах не окажемся по разные стороны.

— Но это не всегда от нас зависит, — тихо произнесла Софья, потупив взгляд. — Но я могу пообещать тебе, что при любых обстоятельствах я снова спасу тебе жизнь и никогда не попытаюсь отнять. Это я обещаю.

Сказав это, она снова посмотрела мне в глаза. Немного с тревогой, но больше с ожиданием и надеждой.

— И я обещаю тебе не отнимать твоей жизни и никому не дать её отнять, — сказал я, глядя ей в глаза.

— Совсем скоро уже ехать в академию, — сказала девушка, резко переключив тему.

Может мне показалось, но она немного смутилась. Согласен, разговор получился, мягко говоря, особенный.

— Как ты чувствуешь, готов? — спросила княжна.

— Думаю, что да, — сказал я, но не особо уверенно. — надо ещё немного подтянуть алхимию. Спасибо Александру, что он помог мне во многом разобраться. Ещё бы боевые навыки подтянуть. В идеале было бы получить третью ступень.

— Третью ступень? — удивлённо вскинула брови Софья. — У Александра третья, а он уже поедет на третий год обучения. Правда у него совсем скоро будет четвёртая, он сказал.

— Понимаю, о чём ты, — ухмыльнулся я. — Просто у меня особые обстоятельства и желательно с этим поторопиться, чтобы суметь постоять за себя. И за род Пожарских тоже, кстати.

— В этом ты прав, — кивнула девушка. — Но я вряд ли чем смогу тебе помочь, а вот Саша вполне способен. Он сказал, что тебя ждут усиленные тренировки в ближайшие дни.

— Наверно Герман Рейнгольдович и Иван Захарович выжмут из меня все соки, — рассмеялся я. — Но я нисколько не возражаю, если это поможет мне приблизиться к третьей ступени.

— Ту сумасшедший! — рассмеялась теперь и Софья. — Знаешь об этом?

— Всегда подозревал, — усмехнулся я. — Но надеялся, что с хорошим подтекстом.

* * *

Следующие несколько дней оказались действительно очень напряжёнными. Точнее это был ад, но всё строго по расписанию: тренировки по боевой магии, фехтованию, занятия по алхимии, истории, взаимоотношению родов. Наставники усиленно старались подтянуть меня до должного уровня, а я, входя в спальню ближе к полуночи, просто падал на кровать с чувством, что из меня выпили все соки.

София тем временем следила за моим питанием, чтобы я ел побольше мяса и овощей, даже повару дали инструкции, какие блюда мне лучше подавать. Вместе с семьёй, которая мне теперь уже стала почти как родная, я только завтракал, а обед и ужин проходил в моих покоях под чутким присмотром гувернантки.

— Тебе уже совсем чуть-чуть осталось, — сказал однажды Фёдор Алексеевич, проверяя состояние моего источника. — Жаль, что не успеем перевести тебя на третью ступень, было бы очень кстати.

— Но почему не успеем? — удивился я. — Источник светится уже максимально ярко, до отъезда осталось четыре дня, а при моих тренировках явно хватит и двух.

— Не успеем, — снова повторил князь, похлопав меня по плечу, и как-то немного грустно улыбнулся.

Почему он так говорил, я понял только на следующее утро. Точнее утро на тот момент ещё даже не наступило.