Глава 17

После ужина князь Фёдор Алексеевич Пожарский уже в третий раз пытался сосредоточиться на документах, но тщетно. Стопка бумаг на столе уменьшалась слишком медленно, а мысли вновь и вновь возвращались совсем к другому — к Михаилу.

Подписав последний документ скорее по привычке, чем осознанно, князь отложил перо, аккуратно выровнял бумаги и поднялся из-за стола. За окном медленно догорал закат. Багровые облака лениво плыли над башнями замка, а длинные тени постепенно заполняли двор.

До встречи с бароном оставалось всего несколько минут. Фёдор Алексеевич подошёл к окну, заложив руки за спину и пытаясь отвлечься созерцанием красот природы.

«Хоть бы всё прошло спокойно» — мелькнула мысль.

Сам он уже давно перестал верить в спокойствие. Пальцы сами собой начали негромко отбивать ритм по подоконнику. В этот момент в дверь негромко постучали.

— Входи! — сказал князь неожиданно громко и нетерпеливо.

Дверь сразу решительно открылась, на пороге показался Борис Николаевич Каменский. По его лицу невозможно было понять, хорошие новости он принёс или не очень. Это князю не понравилось ещё сильнее.

— Входи уже, я тебя заждался, — сказал князь, указывая помощнику на кресло перед столом, а сам уселся на своё, вперив в барона нетерпеливый взгляд.

— Добрый вечер, Фёдор Алексеевич, — слишком спокойно ответил барон, усаживаясь напротив.

— Ну? — князь уже с трудом справлялся с эмоциями, но лицо надо держать. — Не томи.

Каменский, как обычно, начал издалека. Сначала коротко рассказал о положении дел в княжестве, о податях, хозяйственных вопросах, донесениях управляющих, затем неожиданно замолчал и несколько секунд просто смотрел князю в глаза.

— Борис! — рыкнул Фёдор Алексеевич и даже немного подался вперёд. — Не испытывай моё терпение!

Барон едва заметно улыбнулся, тянуть дальше с ответом становилось опасно.

— У Михаила всё хорошо, — сказал Каменский, продолжая улыбаться одними уголками губ.

Князь медленно выдохнул, только сейчас он понял, что всё это время сидел, почти не дыша.

— Потихоньку осваивается, проходит испытания, — продолжал барон обыденным тоном. — Всё идёт по плану.

На лице Пожарского появилась короткая улыбка, но совсем ненадолго.

— Куракины наконец успокоились? — с надеждой спросил Фёдор Алексеевич.

— Нет, — барон отрицательно покачал головой. — Но их попытки вывести ситуацию из равновесия выглядят всё более жалкими. Мирон продолжает суетиться, однако заметных успехов не добился.

— Жалкими, — тихо повторил князь. — Но дюже настойчивыми.

— Именно, — кивнул барон.

Некоторое время оба молчали. Князь обдумывал услышанное, а барон тем временем решал, какую порцию информации выдать дальше, потом Каменский негромко произнёс:

— Есть ещё одна новость.

— Какая? — Пожарский сразу поднял взгляд.

— Моим людям снова попался тот самый человек, что выручил нас не раз по пути в столицу.

— Где его встретили? — поинтересовался князь.

— Недалеко от Академии.

— Что он делал? — Пожарский немного нахмурился.

— Просто стоял на вершине холма и смотрел в сторону корпусов, — спокойно ответил Борис Николаевич.

— А потом? — не успокаивался князь.

— Исчез.

— Просто исчез?

— Именно так, — медленно кивнул Каменский. — Мы были совсем рядом, люди бросились за ним сразу же. А когда поднялись наверх, там уже никого не оказалось.

Фёдор Алексеевич медленно опустился обратно в кресло.

— Были какие-то особенные следы? — спросил князь.

— Никаких, ваше сиятельство, — покачал головой барон. — Ни человеческих, ни конских, будто его никогда там и не было.

Князь задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кожаного кресла.

— Какой же всё-таки уровень подготовки, — произнёс он тихо, словно разговаривал сам с собой.

— Боюсь, значительно выше, чем мы предполагали, — спокойно ответил Каменский. — Меня больше всего беспокоит даже не то, что мы не можем его выследить.

Пожарский вопросительно посмотрел на помощника.

— А что?

— То, что он намеренно позволяет нам знать о своём присутствии.

В кабинете стало совсем тихо.

— У меня сложилось впечатление, — продолжил барон, — что он заранее знает, когда начнется наблюдение. Осознанно позволяет обнаружить себя, а затем уводит людей по ложному следу и исчезает. Он словно специально показывает: «Вы меня видите, но догнать всё равно не сможете».

Фёдор Алексеевич резко поднялся и снова подошёл к окну.

— И всё же, кто он такой?

— Не знаю, — пожал плечами Каменский. — Но одно могу сказать совершенно точно: этот человек подготовлен так, как не готовят обычных разведчиков. Нам до него по скорости перемещения, как улитке до кузнечика.

Князь усмехнулся.

— Я всё чаще вспоминаю разговор с советником государя, — задумчиво произнёс Фёдор Алексеевич. — Как думаешь, может ли этот человек иметь отношение именно к тайной канцелярии?

Каменский ненадолго задумался.

— Так-то всё может быть, — барон снова пожал плечами, словно весь вечер делал гимнастику. — Но прямых доказательств нет. Зато есть другое, он ещё ни разу не сделал Михаилу ничего плохого, наоборот, каждый раз появлялся именно тогда, когда возникала смертельная опасность. И каждый раз вмешивался ровно настолько, насколько было необходимо, не больше и не меньше.

— Тогда прекращайте за ним следить, — спокойно сказал князь.

Барон удивлённо поднял глаза.

— Совсем?

— Совсем, — уверенно кивнул князь. — Если он действительно настолько хорош, то мы лишь покажем ему собственную беспомощность. Случайные встречи фиксируйте, но людей за ним больше не отправляйте.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Каменский поднялся с любимого кресла и направился к выходу.

Уже возле самой двери неожиданно остановился и обернулся, несколько секунд молчал.

— Есть ещё одна мысль, — тихо произнёс Борис Николаевич.

— Какая? — устало поинтересовался князь.

— Если существует человек, который тайно охраняет Михаила, — барон сделал небольшую паузу. — То вполне может существовать и тот, кто столь же незаметно наблюдает за ним для наших врагов.

Пожарский невесело усмехнулся.

— Спасибо, успокоил перед сном.

Барон лишь виновато развёл руками и вышел, дверь тихо закрылась, в кабинете вновь воцарилась тишина. Фёдор Алексеевич долго смотрел на зелёное сукно стола. Потом медленно поднялся, подошёл к окну. За стенами замка окончательно сгущались сумерки. Где-то далеко, за сотни вёрст отсюда, сейчас ужинал Михаил. Наверное, смеялся вместе с новыми друзьями, обсуждал прошедшую тренировку, строил планы на завтра и даже не подозревал, сколько людей уже ведут вокруг него свою игру.

— Дай ему Бог сил, — тихо произнёс князь. — И мудрости отличить настоящего друга от того, кто лишь кажется другом.

Он медленно пошёл через кабинет. Тревога не отпускала, потому что Фёдор Алексеевич слишком хорошо знал одну простую истину: настоящая опасность редко приходит с обнажённым мечом, гораздо чаще она улыбается и протягивает руку первой.

После окончания обсуждения возможной тактики будущего боя все разошлись по комнатам. Одни собирались заняться подготовкой к оставшимся испытаниям, другие — просто отдохнуть. Я же решил прогуляться, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.

Последние несколько часов меня не покидала одна мысль — про мой источник. После сегодняшней тренировки он словно налился силой. Казалось, ещё совсем немного и можно будет сделать следующий шаг. Именно поэтому я хотел поговорить с кем-то из знающих преподавателей. Например, с обратившим на меня внимание магистром Лаврентьевым, но вот вопрос: как его поймать?

Проходя по аллее в направлении входных ворот, я вдруг заметил неторопливо идущего навстречу Эдуарда Антоновича. Он направлялся к административному корпусу.

Я невольно улыбнулся. Иногда удача всё-таки приходит именно тогда, когда она нужна больше всего. Осталось только убедить его выслушать меня. Бодрым шагом я направился ему навстречу. В какой-то момент наши взгляды встретились, и магистр сразу понял, что я иду именно к нему.

— Эдуард Антонович, прошу прощения, — начал я, остановившись в паре шагов. — Можно вас ненадолго отвлечь?

Лаврентьев внимательно посмотрел мне в глаза, потом неожиданно улыбнулся одними уголками губ.

— Судя по вашему лицу, молодой человек, — речь немолодого магистра показалась вкрадчивой. — Речь сейчас пойдёт вовсе не об очередном экзамене.

— Можно сказать и так, — сказал я и тоже невольно улыбнулся.

— Тогда предлагаю пройтись вместе со мной, — он махнул рукой в сторону главного корпуса. — Такие разговоры лучше вести на ходу.

Мы двинулись по аллее, под ногами тихо похрустывал мелкий гравий, вечерний ветер едва заметно покачивал ветви старых клёнов. Несколько десятков шагов мы прошли в полном молчании. Магистр явно не торопил меня, он ждал, пока я сам начну разговор. Я глубоко вдохнул.

— Хотел поговорить по поводу своего источника, — сказал я наконец.

Он лишь внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, ждал, когда я продолжу.

— Мне совсем немного оставалось до третьей ступени ещё в замке Пожарских, — сообщил я, поняв, что меня внимательно слушают. — После сегодняшней тренировки я окончательно почувствовал, что полностью готов. Потоки стали плотнее, резерв вырос. Думаю, сейчас самое подходящее время пройти повышение. Это серьёзно поможет на вступительных испытаниях.

Лаврентьев не ответил сразу, он продолжал спокойно идти рядом и лишь спустя несколько секунд спросил:

— А зачем?

Такой встречный вопрос для меня был совершенно неожиданным, я удивлённо посмотрел на него.

— Простите?

— Зачем тебе становиться сильнее именно сейчас? — уточнил он свой вопрос.

Я уже приготовил множество доводов, но неожиданно понял, что все они звучат как-то поверхностно. После недолгого молчания я всё-таки ответил:

— Я хочу лучше защитить своих новых товарищей во время боя, — сказал я, выделив главное. — Чтобы наш отряд имел больше шансов победить.

Лаврентьев вдруг резко остановился. Некоторое время внимательно смотрел мне в глаза, потом едва заметно улыбнулся.

— Красивый ответ, — тихо сказал магистр и снова неспешно пошёл вперёд. — И гораздо лучше, чем я ожидал услышать.

Несколько секунд мы снова шли молча.

— Видите ли, Михаил Фёдорович, — начал Лаврентьев и тихо вздохнул, вдыхая аромат цветов. — Очень многие молодые маги путают силу с готовностью, — он поднял взгляд на кроны деревьев. — А это далеко не одно и то же.

Я слушал, не перебивая, стараясь не упустить что-то важное.

— Желание защитить друзей достойно уважения, — продолжил магистр. — Но организм далеко не всегда готов к тому, чего требует разум. Насколько я понимаю, вторую ступень ты получил совсем недавно.

Я кивнул.

— Именно поэтому сейчас я не советовал бы тебе торопиться, — сказал он уверенно.

— Почему? — я не то, чтобы удивился, но хотел узнать его мнение.

— Потому что повышение ступени — это перестройка не только источника, — он слегка коснулся пальцами собственной груди. — Перестраивается всё: тело, сознание, способ восприятия магии, контроль потоков. Если заставить этот процесс идти быстрее, чем он должен, — он ненадолго замолчал. — Цена может оказаться слишком высокой.

Мы снова сделали несколько шагов молча.

— Мне доводилось видеть очень талантливых магов, — продолжил Лаврентьев. — Одного из них многие считали будущим величайшим мастером своего поколения, но он поспешил. Сегодня этот человек не способен удержать даже простейшее плетение.

Я невольно представил себе подобную судьбу и стало вдруг не по себе. Лаврентьев словно почувствовал мои мысли.

— Вот поэтому я всегда прошу молодых магов не спешить, — сказал мужчина и с грустной улыбкой вновь посмотрел на меня. — Настоящая сила никуда не убежит, а вот потерять её можно навсегда.

Мы почти дошли до главного корпуса, впереди виднелся фонтан у начала площади, рядом сгрудились учащиеся Академии, весело обсуждая разные темы, уже доносился их смех.

— Все преподаватели Академии стараются донести до учеников одну простую мысль, — продолжил Эдуард Антонович. — Настоящий маг отличается от просто одарённого вовсе не тем, что быстрее становится сильнее. Он отличается тем, что умеет дождаться момента, когда сама магия готова сделать следующий шаг.

Он произнёс это так спокойно, словно повторял истину, проверенную собственной жизнью. Я почему-то был уверен: он говорил сейчас не только как преподаватель, он говорил как человек, однажды уже сделавший подобный выбор.

Я молчал, Лаврентьев тоже не торопился нарушать тишину. Наконец он остановился, я сделал то же самое и повернулся к наставнику. Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Запомни одну вещь, — сказал он тихо, словно мог ещё кто-то услышать. — Если тебе для победы обязательно нужна следующая ступень, значит, ты ещё не стал настоящим хозяином нынешней.

Эти слова прозвучали удивительно спокойно, но почему-то ударили сильнее любого заклинания. Потому что я сразу понял, что он прав. Абсолютно прав. Мне действительно ещё очень многому предстояло научиться.

— Спасибо, — тихо сказал я. — Я вас понял.

На душе неожиданно стало легко, словно исчезла какая-то внутренняя гонка, которую я сам себе придумал.

— А теперь моя очередь кое-что пообещать, — неожиданно сказал магистр.

Я поднял голову.

— Когда придёт время, — он слегка улыбнулся. — Я лично займусь твоей подготовкой к третьей ступени. И лично прослежу, чтобы ты прошёл повышение правильно.

— Для меня это большая честь, — сказал я и низко поклонился.

Лаврентьев лишь кивнул, затем спокойным, уверенным шагом направился дальше к главному корпусу. Я ещё долго смотрел ему вслед. На первый взгляд — самый обычный пожилой человек, без богатырского сложения, без грозного вида, но рядом с ним почему-то постоянно возникало ощущение скрытой мощи.

Такое чувство бывает возле глубокой реки. С поверхности она кажется спокойной, но стоит сделать неверный шаг и понимаешь, какая сила скрывается под гладью воды.

Я невольно улыбнулся. Теперь всё стало ясно, сегодня мне не нужна третья ступень, сегодня мне нужно научиться быть достойным второй и только потом делать следующий шаг. Пожалуй, именно сегодня я впервые по-настоящему понял одну простую вещь: сила делает мага опасным, но лишь терпение делает его настоящим мастером.

После разговора с магистром Лаврентьевым я вернулся в общежитие. В просторном холле, чуть в стороне, стояла небольшая группа аристократов, среди них я сразу заметил Мирона Куракина. Он о чём-то негромко разговаривал сразу с несколькими учениками из других групп.

Стоило мне приблизиться, как разговор оборвался. Не резко, скорее просто вовремя, будто кто-то незаметно подал условный знак.

Мирон мгновенно сменил выражение лица, широко улыбнулся и с самым беззаботным видом принялся рассказывать что-то о странном поведении какой-то дамочки. Это выглядело слишком наигранным. Я перевёл взгляд на остальных. Один поспешно отвёл глаза, другой сделал вид, что внимательно слушает странный рассказ Мирона, третий вообще отвернулся к окну. Никто не хотел встречаться со мной взглядом.

«Значит, разговор действительно был обо мне», — я мысленно усмехнулся. — «Похоже, Мирон решил начать бой ещё до выхода на арену».

Впрочем, именно этого от него я и ожидал. Не сказав ни слова, я спокойно прошёл мимо, пусть думает, что его представление удалось.

До ужина оставалось ещё достаточно времени. Я поднялся к себе, полистал учебники по алхимии и другим дисциплинам, затем долго медитировал, постепенно успокаивая мысли и тренируя источник вместе с магическими каналами.

Разговор с Лаврентьевым всё ещё звучал в голове.

«Если тебе для победы обязательно нужна следующая ступень, значит, ты ещё не научился пользоваться нынешней.»

Странно, всего одна фраза, а смотреть на собственные силы я уже начал совсем иначе.

К ужину я вышел немного раньше остальных, даже раньше Софьи, её дверь открылась буквально через несколько секунд. Девушка внимательно посмотрела на меня, медленно закрывая дверь.

— У тебя всё в порядке? — спросила Софья. — Какой-то ты сегодня очень задумчивый.

— Испытания ещё не закончились, — сказал я с усталой улыбкой. — Есть о чём подумать.

— Это точно, — Софья понимающе кивнула.

В этот момент начали выходить остальные. Марк выглядел необычно серьёзным, я сразу обратил на это внимание. Едва заняв своё место, он сразу сказал:

— У меня не очень хорошие новости.

Все одновременно посмотрели на него.

— По Академии начали расползаться слухи, — продолжил парень, посмотрев на меня. — Говорят, будто Михаил Пожарский заранее знает задания вступительных испытаний, — Марк сделал небольшую паузу. — Или пользуется особым расположением преподавателей.

Несколько секунд стояла тишина, потом Дмитрий резко вскочил.

— Что за чушь⁈ — его кулак с глухим стуком опустился на стол. — Надо разобраться с теми, кто это распускает! Прямо сейчас, пока не стало поздно!

Я положил ладонь ему на плечо.

— Сядь.

Он хотел что-то возразить, но встретился со мной взглядом и промолчал, медленно сел обратно. Я дождался, пока он окончательно успокоится, только после этого продолжил:

— Именно этого они сейчас и добиваются, — сказал я максимально спокойно. — Если мы сорвёмся, если побежим искать виноватых и начнём оправдываться, мы сами подтвердим их слова.

— Но ведь остальные могут поверить, — Никодим задумчиво покачал головой.

— Конечно могут, — спокойно ответил я. — Именно на это всё и рассчитано.

Я посмотрел на каждого из друзей.

— Любая ложь становится сильнее, если человек начинает её оправдывать, — продолжил я. — Поэтому оправдываться мы не будем.

Марк задумчиво потер подбородок.

— Вообще?

— Вообще, — я покачал головой. — Наш ответ должен быть другим.

— Каким? — спросила Евдокия.

— Победой.

За столом снова стало тихо.

— Мы можем сейчас весь вечер бегать по Академии, объясняя каждому встречному, что всё это ложь, — я пожал плечами. — А можем завтра выйти на арену и выиграть честно. После этого любые разговоры потеряют смысл.

Дмитрий медленно выдохнул.

— Пожалуй, ты прав.

— Вот именно, — усмехнулся Илья. — Не стоит самим раздувать этот костёр, пусть они говорят всё, что хотят.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Настоящий бой начинается задолго до выхода на арену, и тот, кто первым начинает злиться, обычно уже проиграл половину сражения.

Эти слова заставили всех задуматься. Потом разговор постепенно ушёл в сторону. За ужином больше никто не возвращался к неприятной теме, все понимали: сейчас важнее сохранить спокойствие.

После ужина ребята разошлись. Кто-то отправился гулять, кто-то — в библиотеку. Через несколько минут в столовой остался только я.

Подойдя к окну, в тени деревьев я снова увидел Мирона. Теперь он разговаривал уже с другой компанией, люди внимательно слушали каждое его слово. Он снова сеял сомнения, а я лишь спокойно наблюдал, потом невольно улыбнулся.

— Продолжай! — тихо произнёс я, зная, что никто не услышит. — Иногда человеку кажется, что он готовит ловушку для другого, а потом вдруг оказывается, что всё это время сам уверенно шёл к собственной.

Я ещё несколько секунд смотрел на Куракина, после чего спокойно отвернулся от окна. Завтрашний день должен был дать ответы на многие вопросы и почему-то я был уверен: это понимал не только я.