Глава 8

Высокие двустворчатые двери распахнулись без единого скрипа. Все, чьи фамилии только что прозвучали, поторопились войти в экзаменационный зал. Я набрал воздуха в грудь, зачем-то задержал дыхание и вошёл одним из первых, Софья и Дмитрий старались не отставать.

Аудитория оказалась довольно просторной, здесь стояло три ряда столов для подготовки к ответу, в противоположном конце стояли столы с экзаменаторами, по три человека за каждым. Позади них на скамьях сидели старшекурсники, которых, по-видимому, привлекли в качестве независимых арбитров.

Чуть в стороне располагалась просторная площадка, на ней стоял широкий каменный стол, несколько странных металлических конструкций, прозрачные сферы, наполненные разноцветным дымом, и десяток различных артефактов, на стене привычная доска, для записей мелом. Это место больше походило на лабораторию, чем на экзаменационный зал.

Между столами экзаменаторов неторопливо прохаживался, сложив руки за спину, пожилой преподаватель с абсолютно белыми волосами. Худощавый, с неестественно прямой спиной и цепким взглядом серых глаз. Он не производил впечатления человека, которого можно было чем-либо удивить.

— Магистр Лаврентьев, — негромко прошептал кто-то позади меня. — Очень любит заваливать на экзаменах, особенно высших дворян…

— Тихо, — произнёс профессор, даже не повышая голоса, но услышали его абсолютно все.

В аудитории сразу наступила полная тишина. Он медленно направился навстречу столпившимся на входе в аудиторию абитуриентам.

— Магическая физика, — старик сделал паузу, замер перед нами и медленно обвёл взглядом, словно анализируя и запоминая каждого. — Некоторые из вас считают этот предмет скучным, некоторые — бесполезным, а некоторые совершенно уверены, что достаточно обладать сильным источником, чтобы стать великим магом, — профессор сделал небольшую паузу. — Именно поэтому большинство сильных магов с посредственными знаниями погибает значительно раньше более слабых, но талантливых.

По аудитории пробежал лёгкий холодок.

— Магия подчиняется законам, — продолжил профессор, убедившись, что его слова произвели должное впечатление на аудиторию. — Тот, кто знает законы, способен победить более сильного противника. Тот, кто действует наугад, однажды ошибётся, и это будет его последняя ошибка, — он посмотрел куда-то поверх голов студентов. — Итак, начнём.

Профессор указал рукой на стол, стоявший рядом со столами экзаменаторов, на нём широким веером были разложены экзаменационные билеты. Все поспешили выбирать, надеясь, что попадётся знакомое. Каждый по очереди вытаскивал билет, я развернул свой и направился в сторону свободного стола.

Что ж, вполне неплохо. Первый вопрос: «Почему боевой воздушный поток постепенно теряет силу по мере удаления от мага?» Второй: «Можно ли увеличить разрушающую способность заклинания без увеличения затрат маны?» Третий: «Практическая задача.»

Я невольно усмехнулся, похоже, будет действительно интересно. На чистом листе я сделал наброски будущих ответов. К столам экзаменаторов потянулись бледные парни и девушки, нервно теребя в руках свой листок с ответами.

Первого студента преподаватель отправил на место через минуту, чтобы ещё подумал. Значит человеку дали второй шанс, довольно гуманно.

— Следующий, — объявил Лаврентьев.

Я хотел уже было встать и пойти отвечать, но профессор указал на другого, что больше всех вертелся в нетерпении. Я сидел относительно недалеко и слышал большую часть ответа. Юноша уверенно ответил определения, перечислил четыре закона, серьёзно ошибся в пятом, скорее от волнения, чем по незнанию. Получил удовлетворительно.

Следующий, следующий, следующий. Я сам уже ёрзал на месте от нетерпения, но до меня пока очередь не доходила. Некоторых отпускали относительно быстро, некоторых буквально размазывали вопросами. Наконец очередь дошла до меня. Седой экзаменатор мельком посмотрел в билет.

— Так почему же воздушное заклинание теряет силу? — спросил он со скучающим видом.

— Потому что энергия рассеивается в окружающем воздухе, — спокойно ответил я.

— Этого мало, — покачал головой мужчина, внимательно глядя мне в глаза.

— Потому что поток передаёт часть импульса окружающей среде, — сказал я, начав уже импровизировать.

Несколько преподавателей переглянулись. Проходивший неподалёку профессор подошёл ближе и заинтересованно посмотрел на меня.

— Продолжайте, — тихо произнёс Лаврентьев.

— Любое движение среды стремится выровняться, — продолжил я. Как назло всё, что знал по этой теме быстро улетучилось, буду дальше импровизировать, опираясь на знания обычной физики. — Чем дальше поток летит, тем больше воздуха вовлекает вокруг себя вовлекает в движение. Его масса увеличивается, скорость падает.

В аудитории стало заметно тише, притихли даже отвечающие за соседними столами.

— То есть? — вскинул брови профессор.

— Если бросить горсть песка, она быстро остановится, — сказал я. — Если бросить камень той же массы, он полетит дальше. И не потому, что его сильнее бросили, а потому что масса больше относительно сопротивления среды.

Профессор медленно кивнул и едва заметно улыбнулся, буквально уголками губ.

— Любопытное сравнение, — сказал Лаврентьев, покачав головой.

— Так проще представить, — пожал я плечами.

— Ну хорошо, — сказал он, сделав ещё пару шагов вперёд, потом снова повернулся ко мне, взяв со стола мой билет.

— Второй вопрос, можно ли увеличить разрушающую способность без дополнительных затрат энергии? — зачитал он и снова выжидательно уставился на меня.

Большинство студентов заметно оживилось, позабыв про собственные билеты, которые начали отвечать, впрочем, за ответами сейчас к ним никто не приставал. Похоже, вопрос считался особо каверзным.

— Можно, — ответил я, почти не задумываясь, сделав выводы на основании приветственного утверждения Лаврентьева.

В аудитории кто-то тихо прыснул. Профессор с интересом прищурился.

— Продолжайте, Пожарский, — медленно протянул профессор, продолжая сканировать меня взглядом.

— Не обязательно делать заклинание сильнее, — начал я. — Можно сделать его эффективнее при тех же затратах маны.

— Например? — он сделал ещё один шаг в мою сторону, грозно нависая.

— Можно уменьшить площадь удара, — продолжил я. — Например, вместо широкой воздушной волны создать тонкое воздушное лезвие. Тогда то же количество энергии будет действовать на значительно меньшую площадь. Следовательно, давление на единицу площади возрастёт многократно.

Теперь уже переглянулись почти все преподаватели. Один из старших магов что-то быстро записал в личный блокнот. Профессор несколько секунд молчал.

— Кто вам это объяснил? — спросил Лаврентьев, выдержав паузу.

— Никто, — ответил я немного растерянно.

— Тогда почему вы так решили? — продолжал он наседать.

— Потому что топором проще расколоть полено, чем ладонью, даже если силы приложить одинаково.

Несколько студентов негромко засмеялись, сам профессор неожиданно улыбнулся, совсем немного.

— Хорошо, тогда последний вопрос, — он направился к стоявшему в стороне каменному столу и подошёл к одному из артефактов.

На каменном основании стояли две одинаковые хрустальные сферы. Лаврентьев коснулся их, и теперь внутри каждой вращался небольшой вихрь.

— В обе сферы подано одинаковое количество маны, но почему один вихрь вращается почти вдвое быстрее другого?

Я внимательно осмотрел обе прозрачные сферы и миниатюрные торнадо в них, обошёл их кругом, присел.

— Разрешите? — спросил я, протянув руку к сферам, но остановив на полпути.

— Разрешаю, — кивнул магистр.

Я осторожно приблизил ладонь к одной сфере, пытаясь сквозь стекло почувствовать движение воздуха, потом ко второй, здесь поток был совсем другим.

— Внутренний канал, — сказал я, медленно поднимаясь.

— Что, простите? — удивился профессор.

— Во второй сфере он уже, — добавил я, выдержав его тяжёлый взгляд. — Поэтому скорость движения воздуха там выше при тех же энергозатратах.

— Вы видите внутренние каналы? — мужчина удивлённо вскинул брови.

— Нет, я ориентировался по звуку, — ответил я, в аудитории стало совсем тихо, слышно лишь тихое посвистывание со стороны сфер, причём действительно разное.

— По звуку? — переспросил мужчина.

— Да, — уверенно кивнул я, отряхивая руки от несуществующей пыли. — Во второй сфере воздух свистит по-другому, выше, значит проходит через более узкое место. Если задействованный объём воздуха практически одинаковый, скорость в узком участке должна увеличиваться.

Профессор несколько секунд смотрел на меня не мигая, потом неожиданно рассмеялся. Негромко, но искренне, от души. Или как у нас говорят «от всего сердца».

— Впервые за много лет вижу человека, который слушает артефакты, — тихо произнёс Лаврентьев, делая короткую запись в журнале.

— Отлично, можете идти.

Я тихо выдохнул с облегчением и уже собирался уходить, когда профессор неожиданно произнёс:

— Пожарский.

— Да? — спросил я и резко обернулся.

— Никогда не прекращайте задавать вопрос «почему», — сказал он наставительным тоном и едва заметно улыбаясь. — Формулы забываются, определения тоже, а привычка думать делает из мага исследователя. Именно такие люди и двигают магическую науку вперёд.

Я сначала немного опешил от такого напутствия, потом слегка поклонился.

— Благодарю, магистр.

Разворачиваясь к выходу из аудитории, я мельком посмотрел в зал. Почти вся аудитория провожала меня взглядами. Кто-то с интересом, кто-то с раздражением, а кто-то с откровенной завистью. Из тех, кто раньше тихо называл меня бастардом и относился с некоторым пренебрежением, уже никто не смотрел на меня, как на деревенщину, ограниченную познаниями о сене и навозе.

Я уже перешагнул порог экзаменационного зала, когда снова услышал оклик сзади:

— Пожарский! — прозвучало не громко, но очень доходчиво.

Конечно, я мгновенно узнал этот голос, это снова магистр Лаврентьев Эдуард Антонович. Его имя я прочитал под портретом на стене у входа в аудиторию, где были вывешены выдающиеся преподаватели. Ему было отведено почётное место, на самом виду.

Я медленно развернулся и сделал шаг внутрь аудитории, сердце учащённо забилось в предчувствии чего-то нехорошего. В том, как он меня окликнул, мне почудилось некоторое напряжение.

— Михаил Фёдорович, если не ошибаюсь? — спросил магистр.

— Всё верно, — кивнул я, глядя ему в глаза и пытаясь понять, что он от меня хочет.

Лаврентьев подошёл ко мне практически в упор, глядя на меня так, словно пытается через зрачки увидеть мой мозг. Вспомнился редкий дар деда Филиппа, хоть бы только не это.

— Где вы учились? — спросил мужчина после напряжённой паузы.

— Преимущественно в деревне, — сказал я, пожимая плечами. — Потом чуть больше месяца в замке Пожарских.

— Не верю! — произнёс он так же тихо, но достаточно веско. Этот человек сможет забивать гвозди шёпотом, ему даже не обязательно повышать для этого голос.

— Ваше право, — невозмутимо ответил я. — Но мне больше добавить нечего.

Ну не буду же я ему рассказывать про высшее образование в другом мире, сразу стану подопытным кроликом.

— Вы не обычный студент, — медленно произнёс Эдуард Антонович. — Не гений по памяти, но человек, который умеет думать. Посмотрим, что будет дальше.

Магистр ещё некоторое время испытующе смотрел на меня, пытаясь понять — не обманываю ли и что я действительно из себя представляю.

— Увидимся, — сказал он наконец и вернулся в аудиторию.

Я с облегчением выдохнул и направился подальше от входа в экзаменационный зал, чтобы там подождать Дмитрия и Софью. На небольшом отдалении от входа уже собрались в кучку будущие адепты, делясь впечатлениями от первого экзамена.

— Мне достались такие вопросы! — возмущённо затараторил какой-то парень. — И где они только их берут? Не помню, чтобы такое было в программе обучения!

— А что у тебя было? — спокойно спросил другой.

Тот начал таким же речитативом перечислять, добавляя свои нелестные комментарии.

— Так это же было в параграфах семнадцать и двадцать четыре, — ответила ему какая-то девушка. — Мелкий текст тоже надо читать.

Другая кучка будущих адептов покосилась на меня, тихо обмениваясь репликами.

— Парни, а это ведь он спорил с преподавателем? — сказал кто-то тише, я тут же почувствовал взгляды на затылке.

— Вроде да, — так же тихо ответил девичий голос. — Говорят, что он из деревни, чей-то бастард.

— Да вы в своём уме, сударыня? — вмешался кто-то третий. — В деревне такому не учат!

Я не стал задерживаться и, не сбавляя шаг, отошёл к дальнему окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Почти сразу услышал направлявшиеся ко мне чьи-то быстрые шаги. Я медленно повернулся и увидел говорливого соседа с усиками и с бородкой. Он смотрел на меня и загадочно улыбался.

— Сдал? — спросил я.

— Сдал, — кивнул он, остановившись в паре шагов и не сводя с меня пытливый взгляд чрезмерно живых карих глаз. — На отлично, как и ты. Ну ты вообще!

— Что вообще? — спросил я, подняв одну бровь в недоумении.

— Ну ты дал там жару! — продолжил парень. — Не ожидал от тебя такого! Теперь везде обсуждают, как бастард из деревни утёр нос профессорам, которые пытались его завалить!

— Это немного преувеличено, — усмехнулся я, ненавязчиво разглядывая нового знакомого.

Судя по одежде, он явно был из далеко не бедной семьи. Впрочем, из бедной не попал бы в один блок со мной.

— Да где уж там преувеличено? — немного нервно рассмеялся парень. — Когда ты отвечал, все преподаватели обернулись в вашу сторону, даже не обращая внимания уже на своих экзаменующихся. У них были такие лица, словно ты пытался убедить магистра, что круг на самом деле квадратный и у тебя начало получаться.

— Ну тут ты точно преувеличиваешь, — ответил я с улыбкой.

Парень уже перестал казаться мне наглым и грубым, просто обычный болтун, но вполне безобидный. Время покажет.

— Марк Олегович, — сказал после очередной тирады парень и протянул мне руку. — Рад знакомству. И ты извини, что я тогда к твоей сестре приставал, это всё от нервов, никакого злого умысла на самом деле не было.

— Учту, — сказал я, отвечая на его рукопожатие. — Но и ты учти, что я за неё горой, как и за брата.

— Уже учёл, не переживай, — довольно улыбнулся Марк. — И другим не дам её обидеть, если вдруг тебя не будет рядом. Но как тебя угораздило начать спорить с самим магистром, я не представляю!

— Я не спорил, — коротко ответил я.

— Да ладно, как же? — вскинул тонкие брови Марк. — Я же там был, я всё видел! Ты ему доказывал что-то, а у того брови на лоб полезли!

Я даже не заметил, как тихо подошёл к нам тот молчун-здоровяк, что живёт теперь с нами в одном блоке. Стоя он оказался ещё больше — под два метра рост и плечи шире моих раза в полтора. Больше похож на горняка или молотобойца, чем на аристократа.

— Хорошо ответил, — коротко сказал парень с едва заметной улыбкой на мужественном лице. Больше он не проронил ни слова.

Марк на мгновение замолк, удивлённо уставившись на здоровяка, потом словно снялся с ручника и затараторил ещё в два раза быстрее. Возможно, сейчас это тоже нервное. Так-то понятно, новая обстановка, новые люди, сдача первого экзамена.

Богатырь позже назвался Ильёй Всеволодовичем, это уже вытянул из него Марк. Илья смотрел на болтуна уже более снисходительно, без того сомнительного пренебрежения, что было за столом. В общем и целом, у меня создалось о них хорошее впечатление, по крайней мере пока, а дальше будет видно.

Тот умник, что сидел за завтраком молча, тоже вышел из аудитории, но пока держался особняком, немного в стороне. Подошёл к распахнутому окну и уставился вдаль, сжимая в руке учебник. На лице блуждала расслабленная полуулыбка. Значит тоже сдал, в чём я и не сомневался. Вот только где до сих пор Дмитрий и Софья?

Я снова обернулся к двери экзаменационного зала и как раз в этот момент они вышли один за другим. Оба при этом улыбались, значит и мне можно выдохнуть и расслабиться. Я не сомневался в том, что они справятся с экзаменом, но мало ли, всё в жизни бывает.

Дима заозирался по сторонам, не видя меня, тогда я помахал рукой, и он двинулся в мою сторону, увлекая за собой Софью. Через минуту они уже были рядом. Софья сначала сторонилась Марка, стараясь держаться подальше, но потом парень искренне извинился перед ней, объяснив это избыточными переживаниями и обещал такого больше не повторять.

Только когда Марк переключился на Илью, снова пытаясь того разговорить, я наконец узнал, как сдали экзамен Софья и Дима. Оба сдали на отлично, но Диме для этого пришлось попотеть, были дополнительные вопросы из-за сомнений в задаче.

— Да как же так? — удивилась Софья. — Мы же такие задачи не раз вместе решали.

— Застопорилось где-то в голове, — пожал плечами парень, виновато улыбаясь. — Крутится где-то в затылке, а наружу никак.

— Судари и сударыни, — обратился Марк сразу ко всем. — Идёмте посмотрим расписание экзаменов, надо узнать, что будет следующим. Магическая физика у всех первая, а дальше потоки разделяются.

— Идём, — кивнул Илья.

Все дружно двинулись в сторону лестничной площадки, Марк почему-то отстал. Я оглянулся и увидел, что парень подошёл к молчаливому умнику из нашего блока и пытается с ним о чём-то поговорить.

— Догонит, — коротко заметил Илья.

— Согласен, — ответил я с улыбкой.

Проходя мимо двери экзаменационного зала, я увидел, как выходят те две девушки, тоже из нашего блока в общежитии. Они бросили на нас короткий взгляд и ушли в сторону окон. Сейчас заметил, что они хоть и были разными при ближайшем рассмотрении — одна блондинка, другая брюнетка, разные черты лица, но в итоге издалека казались сёстрами, так как одинаково двигались, одинаково чуть склоняли голову набок, делали «сломанную лапку».

Марк догнал нас уже на лестнице, он был не один, а с тем самым умником, не выпускающим учебник из рук и всё с той же царственной осанкой.

— Ребята, знакомьтесь, — начал Марк, когда мы спустились на первый этаж. — Это Никодим Григорьевич Волконский, он с севера. А ещё он нас не чурается, просто растерялся из-за непривычной обстановки.

— Зато ты везде как дома, — ухмыльнулся Илья.

— Я? — на мгновение замер Марк. — Ну есть такое, хотя вообще-то нет. Вы простите, что я так много говорю, наверно это из-за того, что немного неуютно оказаться не дома и хочется быстрее прижиться, чтобы Академия стала новым домом. Всё-таки три года придётся здесь провести.

Тем временем мы подошли к огромной доске объявлений, в углу висело расписание сдачи экзаменов и списки разделения на потоки. Выяснилось, что наш блок в полном составе вписан в третий поток. Вполне логично, чтобы везде ходить вместе.

— Боевые искусства, — прочитал вслух Илья.

— Отлично! — с радостью выдохнул Марк. — Хотя бы там думать не придётся.

— Придётся, — возразил Илья, снова вызвав временный ступор у говорливого соседа.

— Некоторые пытаются выставлять себя умнее преподавателей, — услышал я вдруг сзади знакомый голос.

Обернувшись, я увидел Мирона Куракина в сопровождении нескольких довольно крепких ребят из поступающих.

— Тебя, бастард, даже топить не надо, — добавил Мирон, сложив руки на груди. — Ты утонешь сам.