Глава 17

Дана предпочла бы узнать результаты ДНК в одиночестве.

Чтобы никто на нее не смотрел, не буравил взглядом.

Но ей не предоставили такой возможности.

Причем она даже не сомневалась, что Натан поступит подобным образом.

Зная его характер…

Тут впору усмехнуться. С какой стати, она решила, что знает его?

О нет, перед ней сидел незнакомец.

Властный, жесткий, бескомпромиссный.

От того мужчины, в которого она влюбилась в мае, почти ничего не осталось.

Он говорил иначе, действовал по-другому. Выпустил хищную натуру и не собирался что-либо менять.

Перед Даной сидел жестокий делец, который не остановится ни перед чем, чтобы получить свое.

Как так получилось, что за несколько дней его стало снова очень много? Не то чтобы она задыхалась от его присутствия рядом. Хотя иногда такое и бывало, когда она не знала, куда себя деть, и хотелось выставить руку и отодвинуть Натана подальше.

Дана отметила, что замкнулась. Что мало говорит, предпочитает пока общаться только с родителями. Николай Николаевич тоже приезжал каждый день.

– Вы мне обещали разговор, – напомнила Дана, обнимая себя за плечи.

– Он состоится, – устало подтвердил свекор, доставая сигарету.

А раньше он не курил.

Томашевский-старший больше общался с ее родителями, Дана предпочитала не вмешиваться. Сидела на веранде, смотрела в сад. Скоро отцветут осенние цветы…

Натан и тут оказался прав – дом принадлежал Томашевскому-старшему, а значит, ей придется уехать.

Ей особо наследовать нечего. По этому поводу она не переживала. Она никогда не была охотницей за чужим состоянием.

Ей нравилось жить в доме. Смотреть на закат, любоваться восходом, новым днем. Иметь возможность выйти в сад и поработать с землей. За цветами она ухаживала лично.

То, что Николай Николаевич будет в курсе теста ДНК, она даже не сомневалась.

Ей вообще начинало казаться, что он знает абсолютно все.

К худу или к добру – тут уже как разговор покажет.

Он может принять какие-то меры. Какие? Дана от всего откажется, лишь бы не трогали ее и ребеночка.

Натан встретил ее у дома, посадил в свою машину, отвез сначала в клинику, где им вручили по конверту и потом в ресторан.

– Ты не вскроешь?

– Позже, – прохладно отозвался он, точно не сомневался в результатах.

Она знала, что увидит.

Совпадение 99.9 %…

Дана закрыла конверт и посмотрела на Натана.

Тот, не отрывая давящего взгляда, смотрел на нее. По коже девушки прошелся холодок.

Почему у нее все не как у людей?

– Я отец?

– Ты, – констатировала Дана очевидное.

Отрицать и вилять более не имело смысла.

Надо двигаться вперед…

Только куда.

Она везде утыкалась в стену. Как ни крути.

Для нее идеальный вариант – это чтобы ее все оставили в покое. Дали выдохнуть. Осмотреться, прийти в себя. Принять новые реалии. Она до сих пор не верила, что стала вдовой в двадцать с небольшим.

Она, как и большинство девушек, выходила замуж раз и навсегда. Верила, что проживет с мужем долгие годы, состарятся вместе. А теперь что?

Боль утраты терзала ее. Еще была вина. Дана пыталась анализировать, откуда у нее такие чувства, и не понимала. Они были.

Наверное, это и есть утрата от потери.

Нужно время… Которого ей не давали.

Она наблюдала за реакцией Натана.

Ничего. Абсолютно. Ни радости, ни презрения. Все такая же застывшая на лице маска.

* * *

При других обстоятельствах Натан обрадовался бы. Подхватил Дану за талию. Прижал к себе. И долго никуда не отпускал.

Он и сейчас бы прижал, но она смотрела на него как на чужого.

Говорила скупо, не улыбалась. Была бы ее воля, она и не сидела бы напротив. Даже не встретилась с ним.

И не сообщила, что он отец ее ребенка.

Вот за это Натану хотелось с ней сделать что-то нехорошее. Например, отшлепать. И не рукой, а ремнем. Хорошенько так, до красных полос на аппетитной розовой коже.

А потом зацеловать… Всю. Чтобы раз и навсегда уяснила, что с ним шутки плохи. И что ей никуда от него не деться.

Парадокс заключался в том, что Натан хотел видеть ее веселой и счастливой. Довольной жизнью. Пусть даже немного грустной, задумчивой, серьезной. Такой, какой она была с ним на Кипре.

И в то же время он не собирался ее отпускать.

Ни на день.

Хватит…

– Что ж, значит, можем друг друга поздравить? – Натан приподнял бокал с водой. – Будем рожать и растить ребятенка.

Дана не поддержала его. Наоборот, спрятала руки под столом.

– Ты так спокоен, – начала говорить она. Потом закашлялась, все-таки взяла бокал, сделала несколько жадных, порывистых глотков.

Она торопилась, нервничала. И две капли потекли по подбородку.

У Натана сработал инстинкт. Как тут устоишь? Да никак, черт побери!

Он подался вперед и большим пальцем смазал капельки, наслаждаясь прикосновением к бархатистой коже. Нутро закололо, всколыхнулось. Тоска, снедавшая изнутри, снова вышла на первый план, поглотив все остальное. Захотелось послать к чертям собачьим условности, недомолвки, то, что надежно встало между ним и Даной. Схватить свою женщину, носящую ЕГО ребенка, и прижать к себе. Втянуть ее сладко-терпкий запах кожи и замереть на мгновение, наслаждаясь тишиной и спокойствием внутри, где бури и шторм, наконец, улеглись.

– Что ты делаешь? – выдохнула Дана, руша иллюзию и подаваясь назад.

– Трогаю тебя. Или тебе за эти месяцы стали противны мои прикосновения?

– Ты говоришь чушь!

– Да неужели? Даночка, привыкай, девочка, потому что я тебя собираюсь трогать много и часто.

Она задышала чаще. Глаза вспыхнули злостью, которая только сильнее раззадорила Натана.

Он ничего не мог с собой поделать. Можно, конечно, придержать коней, не гнуть палку. Притормозить. Но хищник, вышедший на охоту, давно приготовился к прыжку.

Вот она. Дана. Рядом… Он даже трогает ее. Пусть пока и почти невинно.

Хотя не-е-е… Нихера не невинно, судя по тому, как потяжелело в паху и как широко распахнулись глаза Даны. Мысли у нее тоже возникли соответствующее.

Правда, ему очень сильно не понравилось, как она отодвинулась от него.

Далеко…

Чтобы в следующий раз он не смог достать.

– Ты сейчас серьезно, Натан? – охрипшим от негодования голосом выдохнула она, бледнея. – Ты думаешь, что говоришь? Или тебе настолько плевать на окружающих, в данном случае на меня? Я овдовела неделю назад, а ты тащишь меня в постель?!

В позвоночник мужчины точно десятки ржавых штырей воткнули. А потом со смаком, медленно повернули…

– Если бы тащил, ты была бы сейчас подо мной, а не высказывалась.

– А я еще не закончила. Твой эгоизм зашкаливает! Поражает. – Дана, точно не веря, покачала головой. – К чему ты стремишься? Меня зашугать до такой степени, чтобы я слово опасалась произнести? Или что, Натан? Ты говоришь, что хочешь диалога. А сам что?.. Давишь!

Он сжал зубы.

– Я не хочу давить. Но буду, если ты продолжишь меня избегать.

– Чего ты хочешь? – Она упрямо вскинула подбородок. – Давай, озвучь свой план!

Упрямая девочка…

И очень красивая.

Даже в печали.

– Я многого хочу. Первое и пока основное – ребенок. Раз он от меня, значит, я буду отцом. И это не обсуждается.

Официант появился вовремя. Им обоим необходима остановка, градус напряжения увеличивался.

Дана не прикоснулась к еде. Сидела и молчала, осмысливая его слова.

Натан тоже не спешил продолжать.

– Я немного не понимаю, – через небольшую паузу начала Дана уже намного тише, пряча эмоции.

– Спрашивай, объясню.

– То есть ты… не исчезнешь?

– Нет. – Натан недобро усмехнулся. Самого его распирало, бесило от мысли, что Дана желает от него избавиться.

– И заявишь права на ребенка?

– Знаешь, а вот тут ты ведешь себя интересно. Ты же знаешь, кто я?

– Теперь – да.

– Я богатый человек, Дана.

– О-о, это мне теперь тоже известно.

– Не надо иронии, она ни к чему. Раз я косякнул и ты от меня забеременела, я дам своему ребенку все, что ему полагается по праву рождения.

Дана застучала короткими ноготками по столу.

– Натан, а если ты не косякнул?

– Объясни.

– Что тут объяснять? А если я тебе скажу, что моя беременность от чужого мужчины – тщательно продуманный план? Что если я приехала на Кипр с целью забеременеть? У нас с Вадимом не получалось, и мы решили поступить таким способом! Ты не слышал, что у женщин иногда бывает отпуск с последствиями? Солнце, жара, беззаботность. Желание хорошо провести время. Весело. Люди поддаются соблазну легко. Разве у нас не то же самое было? Ты так тщательно и планомерно меня соблазнял, что мне не пришлось прикладывать усилий. Никаких! Все получилось!

По мере того как она говорила, голос подвел ее. Задрожал.

– Все сказала?

Дана кивнула и поднялась.

– Нет аппетита. Извини.

Ее извинения ему не сдались! Но Натан позволил ей уйти.

Он выждал минуту, вторую… Потом позвал официанта, расплатился и направился к выходу.

– Отсюда вышла девушка. В черном. Приехала со мной. Куда она пошла? – спросил он у охранника.

– В ту сторону.

Значит, влево.

Подавив желание закурить, Натан зашел за угол и сразу увидел Дану. Она стояла у стены, согнувшись, точно ей нечем дышать. Вид ее хрупкой фигуры, несчастной и подавленной, сдетонировал в грудину.

Он подошел девушке и, преодолевая сопротивление, прижал Дану к себе.

Она в его руках… Стояла, почти не дыша.

Натан осторожно погладил ее по спине, задержавшись на пояснице.

– Я скотина, Дан. Я это признаю. Ну все, все. Не плачь.

Она жалобно всхлипнула и прижалась к нему еще сильнее.

– Я не могу так, понимаешь? Ты давишь… все давят…

– Кто еще?

Она упрямо мотнула головой.

– Твой муж? Дан… Ответь мне на один вопрос.

Она повторно мотнула головой.

– Нет.

– Дан… Мне надо знать.

– Нет.

– Дан… Ты его любила? Вадима? – Он все равно спросил. Сердце гулко билось в груди. В висках запульсировало.