Глава 17

– Мама! – выбегает ко мне Макс, только услышав скрип двери. – Сынок! – распахиваю я объятия, принимая его в них и сжимая так крепко, что кажется, раздавлю его от переизбытка чувств. – Привет, мой родной! Я так соскучилась! Утыкаюсь носом в любимую макушку и стою так не двигаясь, стараясь ощутить опору под собой. Вот он, мой смысл жизни и человек, который не предаст меня. Тот, ради кого я буду твердо стоять на ногах и забуду предателя. – Мам, ты чего? – спрашивает сын. – Просто соскучилась безумно! – сжимаю его еще крепче и, только держа сына в объятиях, чувствую, как успокаивается сердце. – Внучек, иди вещи собери. А я пока маму твою чаем напою, – слышу голос родительницы. – Ага, – вырывается он и, довольный, убегает в комнату. – Давай, доченька, разувайся и выкладывай, – мама ждет, пока я скину туфли. Только я встаю ступнями на пол, она крепко обнимает меня. Стоит мне вдохнуть самый родной запах, ощутить руки, что никогда не обманут и не причинят мне боли, как вмиг чувствую себя маленькой брошеной девочкой и вся боль случившегося обрушивается на меня, словно лавина. – Мама, мы разводимся с Демидом, – говорю, не узнавая своего хриплого голоса. – Он мне изменяет. И уже давно. – Ох, дочка, – она крепче обнимает меня. – На этом жизнь не заканчивается. Все пройдет! И боль, и любовь. Главное – сохранить себя и жить дальше. А мы чем можем поможем, – горячо шепчет она. Слушаю ее шепот, и глаза становятся горячими, и из них струятся слезы, обжигая щеки. – Поплачь, поплачь, моя хорошая. И пусть это будут твои последние слезы по этому козлу. Скажи ему спасибо за сына и живи дальше. – Спасибо, мамочка! Я… я больше не буду. Не хочу. Мне просто жаль, что я не узнала ничего раньше. И больно за сына, что родной отец променял семью на… – никогда у меня не повернется язык озвучить родителям причину измен Демида, – на пустышку. – Ма, а можно я заберу новый конструктор? – кричит сын из комнаты. – Какой конструктор? – отстраняюсь от мамы, вытирая слезы. – Отец купил ему конструктор. Помнишь, как у тебя в детстве был, такой, на гайках, металлический? – усмехается она. – Вот! – Макс, довольный, выскакивает в коридор, вытягивая на руке металлический автомобиль, собранный из самого обычного конструктора, что собирали в моем детстве. – А, такой, – усмехаюсь. – Такого у нас точно нет. И его как раз, наверное, не хватает среди завалов твоих игрушек. – Ну, мам, – канючит сын. – Да бери, бери, – смеюсь. – Лучше с конструктором, чем с приставкой. – Внучек, не торопись! – кричит ему мама. – Я пока мать твою пирожками накормлю, а то осунулась совсем. Ничего, мы сейчас откормим тебя, и будешь еще краше прежнего! – Мам, мне, вообще-то, нельзя пироги, – смеюсь, но прохожу к чайнику и наливаю в него воды из фильтра, поставив на платформу. – Пара пирожков еще никому фигуры не испортила, – улыбается она. – Тебе несколько килограммчиков не помешает. – Чтобы я ни в один костюм не влезла? – Запомни, дочь! Хорошей женщины должно быть много! Вот спроси у отца, что было бы, если бы я гремела костями? Посмотрел бы он на меня? – Кости мне перемываете? – дверь открывается, и в дом заходит папа. – Привет, дочь, – целует он меня в щеку. – Все-то ты слышишь, когда не надо, – смеется мама. – Зато когда просишь тебя, упорно прикидываешься глухим. – Так ты ж не слезешь, если на каждую твою просьбу откликаться! – Вот, Стась! Ты видела, видела, с кем приходится жить? – Да ладно тебе, – опускаюсь я на табуретку. – Папа у нас самый лучший. – И правда, – соглашается родительница. – Что это? – подходит отец к маме, трогая её лоб. – Однако, жар? Или снег выпал? – выглядывает в окно. – Неужели я дожил до момента, когда ты согласилась с тем, что лучше меня нет? – Ой-ой! Теперь павлином будет ходить! – шутливо отмахивается от него мама, выставляя на стол миску с пирогами и на отдельную тарелку отрезая мне кусок курника. – Люблю тебя, занозу, – папа целует маму в лоб, а я не перестаю улыбаться, наблюдая за ними. Вот таким я хотела, чтобы был и наш брак с Демидом. Чтобы до старости душа в душу. И сейчас, сравнивая папу с мужем, вижу, что Демид всегда проигрывал отцу. Да, возможно, мой папа не добился бешеных успехов в карьере. Он работал начальником цеха на заводе, а мама всю жизнь была там же бухгалтером. Зато они всегда находили время друг для друга и меня с Пашкой, мои старшим братом, выбирая в первую очередь семью. А Лебедев ставил на первое место карьеру и свои хотелки. Глядя на него, я тоже гналась вверх по карьерной лестнице, не желая быть приложением к мужу. Так, может быть, наш брак изначально был обречен? Мама ставит передо мной тарелку с ароматным пирогом, и в этот момент телефон начинает вибрировать. Вижу на дисплее входящий звонок и готовлюсь к очередной схватке, потому что мне звонит свекровь.