Глава 19

– Мама, ответь! – говорит сын громче, и я вижу злость в его глазах. Да, я выгнала его любимого отца и теперь превращусь во врага для собственного сына. Вижу, как мама замирает у стола, а затем тихо подходит к отцу и незаметно выводит его с кухни, закрывая дверь гостиной и позволяя нам с сыном остаться наедине. – Сынок, – подхожу я ближе, чувствуя, как сердце готовится выпрыгнуть из груди. – Родной… – мозг работает на максимальную мощь, стараясь подыскать нужные слова, но все варианты воспринимаются какой-то чушью, что способна обернуть ребенка против меня. – Дело в том, что мы с твоим папой больше не можем жить вместе. – Почему? – спрашивает он с какой-то агрессией. – У твоего папы есть другая женщина, Макс. Он долгое время скрывал ее существование, но я узнала. – И что? Он любит ту, другую? Решил бросить тебя? Я поговорю с ним… – Сынок, он предал меня, понимаешь? Он обманывал меня. – Но это же только потому, что он любит тебя! – выкрикивает сын. – Не может человек предавать тех, кого любит. Это приносит боль, понимаешь? Я теперь не смогу быть ему женой. – Он же любит тебя! – кричит сын. Разговор сворачивает совершенно в другое русло. Не знаю, чего я ожидала от восьмилетки, но явно не того, что для него окажется не такой уж и проблемой другая женщина у отца. Видимо, ему главное, чтобы все оставалось как прежде и не был разрушен его привычный мир. – Сынок, он может говорить, что любит, но его поступки говорят об обратном. Если бы это было в порядке вещей, то он бы не лгал мне. Но он это делал втайне, так, чтобы ни одна живая душа не узнала, будто преступник, потому что знал: такое не прощается, – стараюсь подобрать верные слова, но кажется, что все не то. Максим смотрит на меня как на врага народа, а мне становится все сложнее достучаться до него. Неужели это я не смогла воспитать собственного ребенка и поэтому он не понимает, где хорошо, а где плохо? – Это неправда! Он не хотел! Он обещал мне, что ничего не изменится! Макс смотрит на меня, широко распахнув глаза. На этой фразе я замираю, совершенно не понимая, что это означает. Смотрю на сына, желая услышать пояснения. Но он, будто испугавшись сказанного, плотно сжимает губы и смотрит на меня во все глаза. – Сын, что значит “папа обещал”? – не хочу верить в то, будто сын был в курсе грязных похождений мужа. Максим отводит взгляд в сторону, сильнее сжимая челюсти. У меня же при взгляде на него сердце обрывается и летит в пропасть, где мгновенно покрывается коркой льда. – Ты что, знал, что папа встречается с другой женщиной? – вижу, как он шумно сглатывает. – Сынок, – беру его за руку, показывая, что, несмотря ни на что, он мой малыш и я ни за что не откажусь от него. Независимо от того, что наплел ему этот подонок Лебедев. – Просто скажи, почему ты так сказал? Обещаю, я не буду тебя ругать, потому что это не твоя вина. – Тогда я предам папу, – с его ресниц капает крупная слезинка и стекает по щеке. Я дотрагиваюсь до лица сына, собираясь вытереть каплю, но он дергает головой и сам смахивает ее тыльной стороной ладони. – Видишь, все же ты знаешь, что такое предательство. И получается, ты все понимал, но все равно вместе с папой предавал меня, – подвожу итог. – Это неправда! Я не… – испуганно смотрит на меня сын. – Ты что? Ты не знал о его тайне? По взгляду вижу, что знал. Но молчал. И это ранит сильнее всего. Мой собственный ребенок скрывал от меня такую тайну. Если новость об изменах мужа разбила мне сердце, то предательство сына меня просто убило. Мне больно дышать и говорить. Что я за мать такая, что собственный ребенок без зазрения совести способен вот так растоптать мои чувства. Знал о другой женщине и считал это нормой? Или ему Демид промыл так качественно голову? – Максим, – я поднимаюсь на ноги, не в состоянии больше выдерживать это напряжение. – Представь на мгновение, если бы это не папа встречался с другой, а я втайне от папы ездила к другому мужчине? В этом случае ты бы тоже молчал и ничего не рассказал отцу, потому что я убедила тебя, будто эти встречи ничего не значат? Для тебя это все равно было бы неважным? Сын сверкает глазами и смотрит так зло, будто передо мной дикий звереныш. – Я любила твоего отца. Но он разбил мне сердце. Не знаю, почему ты считаешь, что после этого у нас все может быть как и прежде. После его лжи я не вижу в нем близкого и любимого человека. Он останется твоим отцом, и это единственное, что будет нас объединять. А сейчас мы едем домой. – А я, мама? – голос его дрожит. – Я теперь тоже не буду твоим близким человеком? – всхлипывает он. – Сынок, почему ты так решил? – подхожу к нему ближе и обнимаю, а он с каким-то отчаянием обнимает меня в ответ и прячет лицо у меня на плече. – Ты навсегда мой самый любимый и родной. Мне досадно и больно, что ты прикрывал отца. Но уверена, что ты мне все объяснишь и я пойму, почему ты так сделал. Макс кивает, продолжая плакать и сильнее цепляясь за мою блузку. – Я все расскажу, мама. Я не хотел, правда. Я видел их, когда мы ездили со Славкой в ресторан его отца. Папа и эта целовались в машине. Я постучал в окно и папа отвел меня в сторону. Мне было страшно, что вы расстанетесь, а он говорил, что это все ничего не значит и он больше не встретится с той женщиной. В горле встает ком оттого, что подонок Демид втянул в свою грязь нашего сына. – Он сказал, что нельзя беспокоить тебя из-за такой ерунды и это нормально. Сказал, многие семьи так живут. Именно благодаря этому вы так сильно друг друга любите, – продолжает выплескивать этот ужас на меня мой мальчик, которого заверили, будто ничего не происходит. – И он пообещал, что на каникулах мы все вместе поедем в Диснейленд. А та девка больше никогда не появится рядом с ним. Потом он дал мне пять тысяч на карманные расходы и на выходных притащил новую соньку. С тех пор папа каждую неделю по пять… – Все хорошо, мой родной, – я прижимаю его крепче к себе и глажу по голове, внутри обмирая от ужаса, от того, что пришлось пережить моему ребенку. Это же надо быть такой тварью, чтобы наговорить столько сыну и заставить его в это поверить! – Ты хотел как лучше, – обнимаю его до хруста, чтобы он не усомнился в том, что нужен мне. – Прости, мам. Прости… – Конечно, милый. Поехали домой. Закажем пиццу и посмотрим что-нибудь интересное. – Угу, – всхлипывает он, отстраняясь. А вот отцу его я устрою настоящий ад. Если мне казалось достаточным щелкнуть его по носу мнимым любовником, то теперь, зная, что он заставлял сына лгать и мучиться от этого, я сотру его в порошок. И то, что было на юге, покажется ему цветочками.