Глава 20

Глава 20

Марина

Я до сих пор помню этот запах, въевшийся в кожу: смесь дорогого табака и лилий. Мой сороковой день рождения Виктор превратил в изысканную казнь, пока гости поднимали тосты за прекрасную хозяйку дома, сам хозяин развлекался в своём кабинете.

Он даже не потрудился запереться, настолько был уверен в своей безнаказанности. Лола, эта двадцатитрёхлетняя кукла с пустыми глазами, сидела на его столе, закинув ноги ему на плечи, а её шёлковое платье валялось на полу бесформенной тряпкой.

Звуки, которые они издавали, до сих пор стоят у меня в ушах.

Я не кричала, гордость — это всё, что у меня осталось, я просто вошла и включила свет. Лола взвизгнула, пытаясь прикрыться, а Виктор… Он даже не вздрогнул. Он медленно отстранился, застегнул брюки и посмотрел на меня так, будто я была назойливой мухой.

— Это и есть твой подарок? — холодно спросила я. — Тебя ждут мои гости, твои партнёры, что ты себе позволяешь?

Он спокойно глотнул виски и подошёл ко мне вплотную. От него пахло сексом и запредельным нахальством. Он наклонился к самому моему уху:

— Разве это новость? — он даже улыбнулся. — Давай будем объективными, Марин. Тебе сорок, у меня на тебя тупо не стоит, это биология, с ней не поспоришь. Иди, выпей шампанского и не порти мне вечер.

В тот момент я не показала, какую боль он мне причинил, наверное, должна была быть к этому готова. Но я не была. Это всегда удар — узнать, что твой муж — бесчувственный ублюдок, а сама ты вышла в тираж.

Забавно, остаток вечера почти стёрся из памяти, но табак и лилии до сих пор вызывают у меня оторопь.

На следующее утро на моей тумбочке лежало колье от Cartier, цена моего молчания. Он прямо сказал: если хочу сохранить красивый фасад, я должна дать ему свободу.

— Ты — жена для галочки, — так он это назвал.

Когда я спросила, значит ли это, что и я могу завести кого-то, он лишь усмехнулся:

— Не говори ерунды.

Он даже не поверил, что я на это способна. Но я смогла. Павел стал моей идеальной местью. Красивый, умный, перспективный, я давно заметила его.

Виктор сам называл его своим преемником, говорил, что парень напоминает ему его самого в молодости. Что ж, тем приятнее месть.

Соблазнить его было нетрудно. Паша смотрел на меня так, как никто не смотрел уже давно. Ему было плевать на мои сорок, его желание было ощутимым, жёстким, настоящим.

Видеть, как у него срывает крышу от одного моего взгляда, наслаждаться тем, что этот породистый жеребец хочет меня так, как не хотел свою тридцатилетнюю жену, это была моя реабилитация. Мой личный реванш.

Я доказала себе, что я всё ещё лучше, что во мне больше огня, чем в этой молодой и правильной. Нет, её боль не причиняла мне радости, тогда, на корпоративе, когда я увидела, как она на него смотрит, меня даже кольнуло чем-то вроде сочувствия. Хотя… Не уверена, что ещё способна на него.

Перенаправить её внимание на Лолу было даже приятно. Хоть и глупо, нужно было успокоить её, а не подстёгивать ревность. Потому что теперь, когда всё пошло не по сценарию, я вновь вынуждена переживать отвержение мужчины, который мне по-настоящему нужен.

Я не думала, что так будет, даже не помню, в какой момент Паша из мести мужу перешёл в разряд мужчины, которого я не могу отпустить. За эти месяцы я слишком привыкла к его восхищению, к своей власти над ним, к тому, как он смотрит на меня, какой он со мной в постели.

И теперь невероятно унизительно и так несправедливо, вновь признавать, что я не нужна.

— Марина Леонидовна, ваш кофе. Без сахара.

Света, моя секретарша, осторожно поставила чашку на край стола, она чувствовала мой настрой. В открытую дверь я видела, как Паша вышел из кабинета Олега и теперь шёл ко мне, сжимая кулаки.

— Спасибо, Света, свободна. Ни с кем меня пока не соединяй.

Я уже чувствовала, что пахнет грозой. Паша ворвался ко мне и с силой закрыл дверь. Эту бы злость да в постель. Он выглядел так, будто по нему каток проехал.

— Я только что от Олега, — он подошёл к столу и упёрся в него кулаками, нависая надо мной. Интересно, когда это он стал его называть просто Олегом? — Он в курсе нашей интрижки, и в бешенстве.

Я приподняла бровь, заставляя себя сохранять ледяное спокойствие. Вот это плохая новость.

— И с чего вдруг наш ледяной босс так озаботился моралью сотрудников? — я сделала глоток кофе, не показывая волнения.

— У него ко мне личные счёты, — проскрежетал Паша. — Он хочет мою жену.

Я медленно поставила чашку. Это что за новость?

— Они что, знакомы?

— Познакомились на корпоративе, и теперь он суёт нос в мою постель под видом заботы о репутации. Козёл.

Он оттолкнулся от стола, мышцы на его лице свело от гнева.

— Настя всё знает и разводится со мной, а меня это не устраивает, ясно? Это было развлечением, на время. Всё на этом, закончили, — резко выдал он.

В груди обожгло холодом. Снова выбирают не меня, выбрасывая, как испорченную вещь.

— Не изображай тут ценный приз, — я почувствовала, как внутри закипает ярость, которую я так долго подавляла. — Из семьи я тебя уводить не собиралась, ты мне в этом плане неинтересен. Мне плевать, останешься ты с ней или нет.

— Тогда какого чёрта ты продолжаешь мне звонить?! — он шагнул ко мне, его глаза горели яростью. — Мы всё решили!

Я едва сдержалась, энергия, которая била из него через край, невероятно заводила. Мне ни с одним мужчиной не было настолько хорошо.

— Это ты решил, — сказала я уже мягче, соблазнительнее, подошла к нему вплотную, ласково коснулась его галстука. — А меня это не устраивает, я не готова заканчивать, Паш. Нам хорошо вместе, и ты это знаешь.

В его глазах мелькнул знакомый огонь, он ещё хочет меня. Я постаралась закрепить успех.

— Если боишься Олега, будем осторожнее. Он не из тех, кто побежит докладывать Вите. Сделаем вид, что между нами всё кончено, но будем встречаться вне офиса. Тебе теперь даже легче будет, ты свободен…

— Ты меня не слышишь?! — Паша перехватил мою руку, сжав запястье так, что я едва не вскрикнула, процедил зло: — Ты не нужна мне, понимаешь? Ты была временной.

Звук пощёчины раздался так громко, что, казалось, его услышали в приёмной. Паша замер, на его щеке медленно проступал красный след от моей ладони.

Он смотрел на меня с такой яростью, что я на секунду испугалась ответа. Он и ответил, только словами. Его красивое лицо исказилось в злой, ядовитой усмешке.

— А ведь твой муж прав, — тихо, почти ласково произнёс он, и каждое слово вонзалось в меня, как заточка. — Ты ведь просто обиженная баба на излёте. Ты жалкая, Марин. Стареющая женщина, которая так боится выйти в тираж, что цепляется за любой шанс, лишь бы доказать себе, что она ещё чего-то стоит.

Внутри что-то оборвалось. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и в этом взгляде не осталось ни грамма того восхищения, которым я питалась последние четыре месяца.

— Ты думала, я с тобой, потому что ты особенная? — он хмыкнул, и этот звук ударил больнее пощёчины. — Да мне интересно было, как это с той, что постарше. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что Настя, без всех этих тряпок за сотни штук, без бриллиантов в ушах дороже тебя несравнимо. Она живая, а ты — пустой, разваливающийся фасад.

Паша поправил пиджак и потянулся к двери, бросив напоследок:

— Больше не пиши мне. А если попробуешь подставить перед мужем — валяй. Лучше я сдохну в канаве, чем ещё хоть раз к тебе прикоснусь. Ты вызываешь у меня только тошноту.

Он вышел, с грохотом захлопнув дверь, а я осталась стоять посреди кабинета, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно рушится. Пыталась сделать вздох, но не получалось, словно весь воздух выкачали, оставили только запах табака и лилий.