Глава 24

Глава 24

Следующим утром я проснулась от запаха кофе. На кухне что-то тихо звякнуло, зашуршал пакет, я накинула халат и пошла на запах.

Паша стоял у плиты. В джинсах и футболке, как будто специально создавал домашний, расслабленный образ.

На столе — бумажный пакет из нашей любимой булочной и большой букет белых роз в прозрачной вазе. Он не слышал, как я вошла, возился с кофе, разливал по чашкам.

Я замерла в дверях.

— Ты как здесь оказался?

— Ну, у меня вообще-то ключи есть, — он обернулся и провёл по мне взглядом. Я запахнула халат поплотнее. — Не напугал?

— Что ты здесь делаешь, Паш?

— Хочу поговорить. Спокойно, без криков и обвинений. Можно?

Я молча смотрела на цветы, на выпечку, которую мы покупали по субботам, когда всё было хорошо. Всё как раньше, кроме нас.

— Твои любимые, — кивнул он на пакет. — С заварным кремом.

— Ты серьёзно думал…

— Насть, — он шагнул ко мне, но я не двинулась с места. — Я всю ночь не спал, думал о том, что ты сказала… Что не любишь меня, — он остановился в шаге. — Я не верю. И не потому что такой самоуверенный, просто это за один день не выключается. Значит, всё можно вернуть.

Он даже не понимал, что каждое его слово падает в пустоту.

— Я натворил дел, но я готов исправлять, это же что-то значит? Сломать всегда проще, многие пары через такие кризисы проходят. Давай к психологу сходим, я не знаю, поработаем над отношениями?

— Я одного понять не могу, Паш, зачем тебе всё это? Чего ты так за наш брак держишься? Ты же не просто так изменил, значит, я тебя не устраивала, там тебе было лучше, горячее или ещё что… Теперь-то что? Одумался? Ты понимаешь, что обратно уже не откатить?

— Допустим, — хмуро кивнул он. — Давай заново начнём. Считай, что это была первая версия нашего брака, я признал свои ошибки, исправлю их, и мы пойдём дальше. Теперь всё будет по-другому.

Он говорил вкрадчиво, взяв меня за руку. Только я ничего не чувствовала, совершенно. И ни его раскаяние, ни цветы эти с дурацкими заварными пирожными неспособны были заставить меня взглянуть на него по-прежнему.

Я смотрела на него, но больше не видела в нём того парня, в которого когда-то влюбилась. Этот мужчина был мне, мягко говоря, неприятен.

— Паш, ты навсегда останешься для меня тем, кто меня предал. И не просто совершил ошибку, тут же признался и начал замаливать грехи, ты месяцами меня ломал, — я вырвала пальцы из его ладони. — Ты для меня открылся с такой стороны, которую я знать не хочу.

Паша сверкнул глазами, он точно не на это рассчитывал.

— То есть, я теперь враг? — в его голосе прорезалась глухая злоба, которую он пытался сдерживать. — За то, что я сделал, людей расстреливают, так что ли? Я облажался, я мудак, я признал это, я готов делать всё, что скажешь, доказывать, что я изменился. Я знаю, что виноват, но ты мне даже шанса не даёшь!

— Нет, ты не знаешь! Ты не знаешь, каково это, каждое утро просыпаться и проверять, любят тебя сегодня или нет. Ждать сообщения, бояться спросить, где ты был. Следить за тобой, как шпионка, и ненавидеть себя за это. Ты сломал меня, Паш. Не наши отношения. Меня.

Он стоял напротив, сжав кулаки.

— И что мне теперь, с клеймом всю жизнь ходить?

— Это твой выбор, ты сам его сделал.

— А ты, значит, святая? — он вдруг усмехнулся, и в этой усмешке проступил тот самый Паша, которого я боялась последние месяцы. — Смотришь на меня сверху вниз, а сама уже с моим боссом планы строишь.

Я выдохнула зло.

— Думаешь, я слепой? Он тебя домой возит, смотрит и облизывается, а ты ему улыбаешься, позволяешь себя опекать. Нравится мне мстить?

— Слушай, я не отвечаю за то, что тебе там голоса в голове шепчут. Это бред какой-то, он, в отличие от тебя, просто хороший человек.

— Хороший человек, — он скривился. — Который спит и видит, как бы тебя у мужа отбить. И ты, вместо того чтобы поставить его на место, радостно его внимание принимаешь. Тебе, видимо, в кайф, что босс твоего мужа на тебя запал?

— Ты сам себя слышишь, Паш? — зло ухмыльнулась я. — Изменил мне и ещё имеешь совесть меня в чём-то попрекать!

— Я в курсе! Забудешь тут, — рявкнул он. — А ты просто ждёшь, когда я подпишу бумаги, чтобы не выглядеть виноватой! Не рассчитывай, я так просто своё не отдаю.

— Пошёл вон, — процедила я.

Он сжал челюсть, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Молодец, блин, отличное утро. Надо замки сменить.

Я вернулась в спальню и дрожащими от злости руками набрала сообщение Олегу:

«Привет, прости, что беспокою, но твоё предложение об адвокате ещё в силе? Кажется, он мне понадобится».

Он прочитал спустя пару минут, и вместо того, чтобы написать, перезвонил.

— Настя, что случилось?

— Привет, — я попыталась звучать спокойно. — Ничего такого, просто Паша дал понять, что разводиться не хочет, так что если…

— Всё в силе, — твёрдо сказал он. — Я свяжусь с юристом, и завтра всё решим.

— Спасибо, — я прикрыла глаза. — Извини, что побеспокоила в выходной…

— Не извиняйся. Я рад, что ты мне позвонила.

Меня наконец стало отпускать, то ли от его уверенного голоса, то ли от ощущения, что я не одна.

— Олег…

— Я всё решу, не переживай.

— Хорошо, — помедлив, выдохнула я.

— И если что, не бойся позвонить, — серьёзно добавил он. — В любое время суток.

Я улыбнулась, растроганная его словами.

— Спасибо, Олег.

Мы попрощались, я отключилась, и ещё несколько секунд смотрела на экран. Пашины слова продолжали звучать в голове: «Он спит и видит, как бы тебя у мужа отбить. И ты, вместо того чтобы поставить его на место, радостно принимаешь ухаживания».

Чушь какая. Просто меряет по себе, везде ему двойное дно мерещится, потому что сам такой, лживый и скользкий.

Что я точно знала об Олеге, так это то, что он слов на ветер не бросает. И на следующей неделе события развернулись так, что оставалось только стоять в сторонке и хлопать глазами, обалдевая.