Глава 9

– Что, прям так и сказала? Ты будешь бедным и несчастным? – удивляюсь я. Мы с мужем ужинаем дома. В этот раз обошлось без слабительного. Но снотворного я ему немного подсыпала, чтоб не пришло в голову ко мне в постели приставать. Впрочем, судя по тому, что муж вчера задерживался в своем офисе и пришел с запахом чужих духов, сексуальное насилие мне не грозит. – Да! Ты представляешь! Так и сказала! – рассказывает он мне про пророческие слова уличной цыганки. Которая вдруг “ни с того ни с сего” прицепилась к нему, когда он выходил из офиса. – Ну почему тебе вдруг стать бедным и несчастным, за что? – осторожно спрашиваю я Павла. – Может, ты сделал что-то нехорошее? Обидел кого-нибудь? Я… – Павел делает паузу, я жду. Может, хоть сейчас у него совесть проснется, он покается, и мы сможем развестись, как цивилизованные люди. Без этих танцев с бубном, ведь когда-то мы любили друг друга. Должно же у него остаться ко мне хотя бы уважение… Но у мужа, видимо, другие планы: – Я не знаю, Арина! Я ни в чем не виноват! Я разочарованно вздыхаю. Мой муж не мужик и вообще слюнтяй. Он ни за что не признается в изменах. – Паш, ну это всего лишь цыганка. Что ты так завёлся? – успокаивающе говорю я. – Ага, цыгане – они знаешь какие могут быть? Они могут предсказывать будущее! Мне бабушка рассказывала в детстве, что ей цыганка нагадала, что она родит троих детей. – И? – удивленно смотрю я на него. – И родила троих! – торжествующе восклицает Павел. – Тьфу ты! Тогда многие троих и более рожали. Тоже мне, гадание, – пожимаю я плечами. – Да, а соседку нашу цыганка загипнотизировала, что она сама ей деньги отдала! Скажешь, не было такого? – упорно стоит на своем муж. Я знаю: чем больше я буду его переубеждать, тем упорнее он будет стоять на своем и убеждаться в своей правоте. – Нашей соседке восемьдесят лет, – возражаю я, – а ты здоровый мужик в самом расцвете сил и веришь в ерунду. – Ох! И зеркало еще я разбил, – не слушает меня Павел, – не к добру все это! Совсем не к добру! Тревожно мне, Ариш. Завтра с утра еще подписание договора с Константином. – Езжай на свое подписание, ни о чём не переживай. Все хорошо будет, – говорю я мужу, очень надеясь, что моя идея сработает. – Там ведь куча народу было, понимаешь?! А она именно ко мне подошла! – не успокаивается Павел, мне это уже начало порядком надоедать. – Ну, потому что ты одет хорошо, красиво. Вот она и прицепилась. Они всегда подходят к тем, кто хорошо одет, чтобы выманить у них побольше денег. Надеюсь, ты ничего не дал? – говорю я резко. – Нет, не дал, – отвечает муж, отводя глаза. Ага. Я-то знаю, что отдал кругленькую сумму за то, чтобы она сняла с него порчу. – Ну и хорошо. Езжай завтра на свою встречу и не переживай, всё будет хорошо! Я пойду спать, – встаю из-за стола и начинаю убирать. – Ариш, скажи, а ты ни за что на меня не сердишься? – муж вдруг встает и берет меня за руку. У меня в горле сворачивается тугой ком. Так хочется все высказать, устроить скандал, вывалить на него всю боль и обиду. Закончить уже эту грязную игру и быть честными друг с другом. Но если бы Павел хотел, уже бы давно признался, а сейчас он просто прощупывает почву. – Злюсь конечно, – я смотрю ему прямо в его бесстыжие глаза, но раскаяния там не вижу. Он только за свою шкуру беспокоится! – За что? – слегка бледнеет муж. – Сегодня поел и со стола опять не убрал, носки свои по спальне разбросал. Доброе утро мне не сказал. Не позвонил ни разу за весь день, – я отворачиваюсь, чтобы он не увидел моих непрошеных слез, начинаю складывать посуду в посудомойку. – А, ты про это? Ой, ну прости-прости, любимая. Я в следующий раз сам всё уберу. Давай завтра поужинаем в ресторане. Я столик забронирую, отметим подписание договора. Только ты и я, – Павел заметно веселеет и начинает юлить и ластиться, как это всегда бывало. – Окей, – говорю, уверенная, что завтра ему станет не до ужина. Когда Павел засыпает, я набираю смс Ирке: “Как все прошло?” “Все супер! Он поверил и даже денег дал моей цыганочке” “Ок, готовь колдуна” “Будет сделано, подруга” Я удаляю все сообщения и долго еще лежу без сна, размышляя, как докатилась до такой жизни.