Глава 13

– Отвези меня домой, Глеб, – стараюсь не смотреть в его глаза. – Сначала я хочу услышать ответ, – он усмехнулся, – я его знаю, но хочу от тебя услышать. – Что ты хочешь услышать? – я гордо вскинулась. Какого вообще чёрта, я не должна чувствовать себя виноватой, но чувствую и снова отвела взгляд, не могу выдерживать его пронзительный. – Почему он? – Я влюбилась. – Это понятно. Но, честно говоря, когда я уходил в армию, был уверен, что ты любишь меня. – Я тоже была в этом уверенна… –– Я понимаю, почему он так требует от меня ответа. Не ожидал предательства, да я сама от себя тогда не ожидала. Когда-то давно мы встречались и кажется, были несказанно счастливы. Да, я была влюблена в него по уши. Охваченная обыкновенной девчоночьей любовью. Если бы кто-то тогда сказал, как всё будет дальше, я бы никогда не поверила. Но, Глеб ушел в армию, а через какое-то время откуда-то свалился Егор. И нет бы, просто свалился, он устроил целый штурм, чтобы завевать меня. Задаривал цветами, посадками. Без конца звал меня замуж. Появился в нашем доме, обаял папу, влюбил в себя маму. И тогда, мама тоже стала ему подпевать. Не удивительно, что я поддалась всеобщей любви к Егору. Он ещё не был так обеспечен, как сейчас, но уже тогда в нём чувствовались задатки пронырливого бизнесмена. Он менял машины, водил меня в рестораны. Юная девчонка, я утонула в его внимании и заботе и я… совсем забыла о Глебе. Нет, не совсем. Иногда вспоминала о нём, когда готовила речь и писала ему письмо, чтобы понял и простил. Я влюбилась. Тогда я посчитала, что любовь к Глебу, то была не любовь, а простое юношеское увлечение. Вот к Егору это любовь. Довольно долго была уверена, что сделала правильный выбор. Однажды вера начала шататься. Глеб появился в нашей компании вместе с Наташкой. Это было года три-четыре назад. Он познакомился с моим мужем, когда устанавливал камеры в салоне Егора. Кажется, мне даже не пришлось играть роль. У каждого есть пара, все нашли своих людей, но именно тогда внутри у меня снова начало что-то происходить. Егор уже не казался таким уж светлым. За то время, что мы прожили вместе, я сполна узнала все его тёмные стороны. Туман влюблённости в него понемногу начал рассеваться, открывая вид на порой неприглядные, уродливые очертания его характера. И чем чаще появлялся в нашей компании Глеб, тем чётче проявлялись эти очертания. Не то, чтобы я начала жалеть. Просто увидела разницу. Многое в поведении Егора это – пыль в глаза, внешний лоск, оболочка, под ней он продуманный, хитрый человек, который ничего не делает просто так. Возможно и ко мне он приклеился только потому, что мой отец тогда занимал высокую должность в торговом порту, подтянул туда Егора и тот начал творить немыслимые вещи. Уж не знаю, какие схемы он там проворачивал сам или с папой, на тот момент, когда они оба уволились по собственному желанию по просьбе руководства, у Егора уже было достаточно денег, чтобы открывать свой собственный бизнес. Пару лет он подождал, чтобы службы, которые могли им заинтересоваться, слегка о нём подзабыли, а потом купил салон по продаже автомобилей. Папа уехал, устроился в другом городе в судоремонтный завод. И там тоже получил неплохую должность. Только спустя какое-то время по редким намёкам мамы, иногда она проговаривается, я сделала вывод, что папа с Егором сильно много тянули себе в карман, поэтому их уволили без скандала, чтобы не портить репутацию предприятия. Вот как всё было и теперь Глеб, на каком-то складе, стоит и требует от меня ответа – Почему Егор? Если бы я знала – почему, я бы ответила. Сейчас я сама в таком состоянии, что даже не понимаю себя тогда. Почему? Не устояла, не удержалась. Как я могла предать Глеба? Я не знаю. Хотя нет, знаю. С Глебом у нас были целомудренные, юношеские отношения. Мы гуляли, держась за руку, обнимались на лавочках и иногда целовались. А Егор ворвался в мою жизнь с нетерпением и страстью. Он сломил меня. Он был моим первым мужчиной. И я забыла Глеба. Егор занял собой всё моё пространство. Вот – почему он. Тогда мне казалось, нет никого лучше. Сейчас же, спустя время, я вижу всё словно под микроскопом, каждое своё неверное движение. Каждую ошибку вижу. –– – Не знаю, что тебе сказать ещё, – дернула я плечом. – Чем он лучше? – он оттолкнулся от столешницы и приблизился ко мне, обдавая новым, но так давно знакомым ароматом. С того давнего времени это впервые, когда он подошел ко мне так близко. – Ничем, просто так получилось… – я не шелохнулась. – Как? – он протянул руку, я отшатнулась, увернулась от касания, сделала шаг к двери, но крепкие пальцы на предплечье заставили остановиться. Демонстративно глянула на руку, схватившую моё плечо, показывая неуместность порыва. Несвоевременность. И, наверное, своё показное нежелание. Глеб отпустил, отошел, выключил кофеварку, разлил по чашкам кофе и остановился, глядя на них. – Ты понимаешь вообще что сделала? – проговорил хрипло, не оборачиваясь. Я закусила губу, до боли. Когда-то было ощущение вины, оно быстро рассеялось под напором Егора. В этой комнате сейчас навалилось всё, чего тогда я почти не почувствовала. Именно потому, что прошло столько лет и событий, внутри бьются волны запоздалого раскаяния. Замужество как скала, на которую я налетела, подгоняемая волнами и порывами ветра. Оно как будто было неизбежно. Я не смогла устоять. А Глеб… – Ты понимаешь, что происходит там с пацанами, когда они получают вот такое письмо? – он достал из кармана сложенный вдвое затёртый конверт. Стало трудно дышать. В глазах закололо приближение слёз. Я моргнула, разгоняя желание заплакать. – Чего ты от меня хочешь? – креплюсь из последних сил, тяжесть давит на грудь, дыхание сбивается. – Я хочу понять, почему он? – губы его пренебрежительно дрогнули, я увидела истинное отношение Глеба к моему выбору, к моему мужу. Вызов в его глазах. Я должна объяснить. – Я не обязана отчитываться перед тобой, – говорю с напускной смелостью, голос дрожит, с силой сжала пальцы… – Ладно, не объясняй, можешь ничего не объяснять, – он повернулся и стремительно подошел, обхватил рукой за талию, придавил к себе. Я испуганно расширила глаза. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, его губы прикоснулись к моим губам. Я уперлась ладными в плечи Глеба, хотела оттолкнуть, но желание сопротивляться опоздало на целую долю секунды. Наши губы слились. Это был уже не тот поцелуй, который когда-то у меня, у девчонки пробуждал чувство неловкости, страной неуютной новизны и желания оттереть губы. Тот поцелуй самый первый, неловкий, даже немного неприятный. Я просто знала, так целуются, так надо. Я только училась, только узнавала, как будет правильно. Сейчас это давление, напор, жадность и жажда. Это не юношеская поспешность, а мужское проникновение, претензия на собственность… желание овладеть. Со всем этим можно было бы побороться, если бы я сама захотела, но такого желания не возникло, а возникло другое, противоположное. Едва аромат обнимающего меня мужчины проник в лёгкие, слабость охватила тело. От себя не ожидала, закинула руки, обхватила его за плечи, как будто долго долго ждала этого момента. Шумно втянула воздух, почувствовала головокружение и слабость. Не в состоянии сопротивляться нахлынувшему порыву…