Глава 18

Машина остановилась у десятиэтажки. Я приложила карту к протянутому водителем терминалу. Вышла из машины, достала из открывшегося багажника сумку, нащупала ключи в кармане кардигана. Сейчас, в свете уличных фонарей дом не выглядит таким обшарпанным, как при свете дня, когда я приходила смотреть квартиру. Не стала обращать внимание на облезшую бело-желтую покраску стен. В конце концов, подрядчики иногда филонят и прошлогодний капитальный ремонт фасада, как сказала хозяйка, вполне мог превратиться вот в такое неприглядное и даже жалкое зрелище. Так же хозяйка уверяла, что жильцы дома уже подали жалобу на управляющую компанию и что в скором времени там обещали фасад привести в порядок. Всё это я выслушала в извинение совсем не малой цены аренды квартиры. Но даже не из-за этого обещания я выбрала однокомнатную студию на пятом этаже, а потому что она оказалась очень уютной, в современном стиле, с отделкой и мебелью в моих любимых нежных бежевых тонах. Немного постояла у подъезда, ещё раз окинув взглядом ярко освещённую фонарями детскую площадку. При свете дня она мне очень понравилась. Я даже успела представить, как буду стоять возле вон того замка и придерживать своего малыша, когда он захочет скатиться с горки. Тихо вздохнула и пошла в подъезд. Поднялась на пятый в сияющем чистотой лифте, который, со слов хозяки, только недавно был сюда поставлен, взамен старому лифту. Открыла дверь квартиры, нажала на все сразу выключатели у двери, чтобы ещё раз проверить какой от каких светильников. Один общий, один для зонирования и один ночной. Оставила тот, что освещает пространство квартиры полностью. Разулась, достала из сумки тапочки. Плотно закрыла на все замки дверь. Встала, уперев руки в бока, деловито осматривая квартиру. Ну, что ж, вот я и живу одна. Подошла к окну, посмотрела вниз на всё туже детскую площадку. Потом к диванному уголку, потрогала приятную на ощупь немного плюшевую ткань. Села, скинула тапки, подобрала под себя ноги, облокотилась одной рукой на бортик. И задумалась. Дальше – неизвестность. Надеюсь я пойму как поступить. Приведу в порядок дела и мысли, до того как родится мой ребёнок. Положила руку на живот… Звонок прозвонил пронзительно и в новом месте непривычно. В кармане трикотажного кардигана завибрировал телефон. Я достала его, глянула на экран. Егор. Вздохнула и нажала на трубку. – Вера, что за дела?! Твоя мать сказала, что ты переехала. И почему я узнаю об этом последний?! – Егор чего ты от меня хочешь? – устало провела ладонью по лицу. – Как… в смысле? Ты обалдела, что ли? Я твой муж! Я против того, чтобы ты жила отдельно! – он разгорячился не на шутку, – Одно дело уйти к матери, а другое неизвестно куда! Я не понимаю, что происходит?! Может, ты мне объяснишь, с какой это стати ты решила снять квартиру? – Егор, пожалуйста, я устала, мне не нравится твой тон… – пытаюсь его утихомирить. – Какой у меня может быть тон, если ты каждый день что-то новое вытворяешь! Чувствую, во мне тоже начинает назревать противостояние. Его требования, мне совсем непонятны. Уж кто бы говорил. – Ты мне не хозяин, чтобы приказывать что делать! – выкрикнула я. – Всё, я ложу трубку! – Нет, подожди, я ещё не всё сказал! Говори адрес! – Я не скажу тебе адрес и предупреждаю, если ты попытаешься сюда прийти, я тут же сменю квартиру! И буду менять, пока ты не оставишь меня в покое! А если надо, уеду из города, тогда ты меня вообще не найдёшь. Прекрати считать, что я обязана тебе подчиняться, я тебе ничего не обязана! – Ты носишь моего ребёнка! – Это не твой ребёнок! – выкрикнула я и резко… поняла, что сделала… испуганно глянула на телефон… приложила к уху, там тишина. В шоке от своих слов не отпускаю от уха трубку, слушаю, непонятно, что я пытаюсь услышать. – Что ты сейчас сказала… повтори? – хриплый голос Егора. – Извини, – сказала и нажала на красную кнопку. Телефон отключился. Я бросила его на диван, закрыла лицо руками. Слёзы рвутся из глаз. Я истерично выдохнула. Щёки вспыхнули огнём. Что я сейчас сделала! Всё. Обратной дороги нет. Я сама кинула эту спичку. -– Что? Что, мать твою. Послышалось? Я замер. Наверное, она сказала что-то другое, а мне влетело именно это. Почему? Да потому что я сам не раз об этом задумываюсь, с того самого дня, когда она сказала, что беременна. С того дня, каждый раз, когда об этом вспоминаю, у меня начинается внутренний нетерпеливый свербёж. Хочется пойти, схватить Веру за цветастое платье и спросить – чей ребёнок Вера? Видится сцена, от которой у меня на голове начинают шевелиться волосы. Вижу свою жену в объятьях мужчины. Они делают – Это. Занимаются любовью. Они рады и счастливы. Она обнимает его, тянет на себя, смеётся, а он наваливается на неё сверху и ржёт надо мной. И всё у них прекрасно. Радуются, как они поимели меня, дурачка. Идиота. Я чувствовал. Я знал. Мать твою. И от этого ещё сложнее. Она мне изменяет. Немыслимо, невообразимо. Как? Она – Вера! И всё-таки это так. Кинул телефон. Встал со стула. Прошел по кухне. Встал у окна резко схватился за голову, сжал пальцами. – Мать твою, – проскрипело из горла, – твою же мать. Это что же получается, я – лошара. А Вера… совсем не бедная овечка…