Глава 26

– Вашей маме повезло, что удар был не слишком тяжелый, – говорил доктор, пока я кусала губы, стараясь не расплакаться в голос. Видеть маму на больничной койке было невыносимо. Она казалась такой маленькой и хрупкой посреди этой жуткой кровати и в окружении больничных запахов. А синяки под глазами, ставшие следствием сотрясения головы, и вовсе довели меня до молчаливой истерики. Но я нашла в себе силы поговорить с родительницей и, только дойдя до туалета, прорыдалась. – Все могло закончиться гораздо плачевнее, – сочувствующе смотрел на меня седовласый мужчина. – И что теперь? – я волновалась, что сотрясение повлечет за собой серьезные последствия для здоровья. – Немного подлечим, ну а потом, если будет беречься, то все будет с вашей мамой в порядке, – улыбнулся доктор. – Спасибо вам, – я вытерла скатившуюся по щеке слезинку. – Если будут какие-то вопросы, обращайтесь, – сказал мужчина и перевел взгляд с меня на Романа. – Мне нужно с вами кое-что обсудить, – кивнул ему Орлов и отвел в сторону. Я не слышала, о чем общались мужчины. Меня больше волновало состояние родительницы. Стараясь не шуметь, я заглянула к ней в палату. Мама спала, а ее соседка отсутствовала. Я приставила стул к кровати и присела рядом, аккуратно поправляя одеяло. – Машунь, ты еще не уехала? – услышала ее тихий голос. – Нет, мамуль, – старалась при ней держать себя в руках и не подавать вида, как сильно волновалась за нее. Признаться, как только я узнала о случившемся, то из головы мигом выветрились все переживания насчет предательства мужа и предстоящего развода. Я думала лишь о том, чтобы с мамой все в порядке было. Хотела найти тех сволочей, которые посмели поднять руку на слабую женщину, и наказать их по всей строгости. А если быть до конца честной, то хотелось саморучно устроить им сотрясение. – Ты спи, – взяла ее за руку, легонько погладив пальцы. – Я немного еще посижу и поеду. – А полиция? Уже ушли? – Да, пока тебя больше не потревожат, – на самом деле мама не так много и помнила о случившемся. Рассказала лишь, что, пока искала в сумке ключи от подъезда, кто-то подошел сзади и ударил по голове. Украли кошелек, смартфон и сняли золотые украшения. Свидетелей, как назло, не оказалось. Её нашла соседка и сразу же вызвала скорую, а после позвонила мне. Оставалась лишь одна надежда: на записи с камер наблюдения. – Хорошо, – устало вздохнула мама. – Прости, доченька, что я такая квашня, но что-то у меня такая слабость… – Мам! Ну ты чего? Тебе нужен отдых. Спи, пожалуйста. А я посижу рядом. – Поезжай домой, дочка, – устало сказала она. – Скоро поеду. Просто хочу убедиться, что ты не будешь болтать с соседкой, а поспишь, – придумала какое-то нелепое оправдание, в то время как сама не могла сдвинуться с места. Казалось, стоит мне уйти, и с ней снова что-то случится. А я так испугалась за нее и за то, что могло произойти, окажись удар тяжелым тупым предметом по голове чуть сильнее. – Не сиди долго, – выдохнула она, прикрывая глаза. Я слышала, как в палату вернулась соседка, и напряглась, опасаясь, что она помешает маминому отдыху. Но та, не сказав ни слова, легла на свою кровать и отвернулась к стенке. Я дождалась, когда родительница уснет, и лишь потом, поцеловав ее в лоб, покинула палату. – Как она? – обеспокоенно спросил Роман. – Заснула, – я тяжело вздохнула, чувствуя, как постепенно груз случившегося в полной мере навалился на мои плечи. – Я поговорил с врачом. Завтра освободится одиночная палата и ее переведут. – Спасибо. Тогда я пойду оплачу сразу. – Ни о чем не беспокойся, Маша, – тихо сказал он. – Ром, я, конечно, благодарна тебе за помощь, но оплачивать лечение моей матери – это уже слишком, тебе не кажется? Мы ведь с тобой просто знакомые… – осеклась, произнося последнюю фразу, и вскинула взгляд вверх. По лицу Орлова проскользнула тень, но он не дал ей задержаться. Лишь втянул поглубже воздух, прежде чем заговорить. – Нина Алексеевна не посторонний для меня человек, Маша. Независимо от того, в каких мы с тобой отношениях, ее здоровье мне небезразлично. – И все равно, ты не должен… – Позволь мне хотя бы в этом оказать тебе поддержку, Маш. И, в конце концов, тип отношений “ты – мне, я – тебе” не про меня. Если я хочу что-то сделать, я делаю это от души, а не из какой-то корысти, – проговорил он так, что мне стало стыдно. Ведь Орлов всегда был таким. Бескорыстным и отзывчивым. – Я и забыла, что ты такой, – рассеянно проговорила. – Без обид. Ты не обязана была помнить, – уколол меня тем, что я слишком быстро его забыла? – Знаешь, мне все время кажется, что ты до сих пор злишься на меня, – решила раз и навсегда разрешить все вопросы, чтобы они больше не стояли между нами. – Ключевое слово – “кажется”, – невозмутимо ответил он. – Уверен? – А ты хочешь об этом поговорить сейчас? В больнице? – понизил голос Орлов. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что он прав. Больничный коридор не самое удачное место для того, чтобы сковыривать застарелый нарыв. – Прости, Маш. Все в порядке, – он тут же постарался разрядить обстановку, начавшую накаляться между нами. – Просто я должен ехать, и мне не дает покоя то, что придется оставить тебя одну, – нахмурился Роман. – А ты не переживай, – я вздрогнула, услышав хорошо знакомый голос. – Поезжай, куда тебе нужно, и не возвращайся. О моей жене есть кому позаботиться, – двигался в нашу сторону Леонов.