Глава 8. Виктория
Андреев разъярен, взгляд загорается пламенем. Пиджак, видимо, оставлен на спинке стула в ресторане. Галстук ослаблен, волосы взлохмачены.
- Куда тебя понесло, я спрашиваю, блд? – грубо тащит меня за локоть, словно марионетку.
- Отстань, – выдираю руку и иду дальше вглубь леса.
В босоножках это делать довольно сложно, поэтому скорость оставляет желать лучшего.
Он тащится за мной по пятам.
- Быстро вернулась к своему любовнику, - цедит сквозь зубы.
- Я тебе сказала – отвяжись, - ору что есть силы.
Насколько возможно приумножаю шаг. Летние ночи светлые, но из-за высоких деревьев вокруг мрачновато, помимо этого на кожу приземляются противные комары.
- Не делай вид, что тебе интересны мои травмы.
- Пошел в задницу, Андреев.
- Не делай вид, что ты хоть кому-то в этом мире сочувствуешь, - зло кричит он.
- Пошел нахрен, - роняю через плечо. – Козел.
Пытаюсь убегать. Но крепкие руки агрессивно разворачивают меня и придавливают к первому попавшемуся дереву.
- Нравится с ним трахаться? – спрашивает, показывая кивком головы в сторону гостиницы.
- А тебе нравится? Нравится с ней? – отвечаю, настырно глядя в светло-серые глаза.
- ДА, - орет словно обезумевший зверь. – Нравится. Пздц, как нравится.
Меня будто бы молнии оглушают, стреляют прямо в грудь. Доносятся до самого сердца и наотмашь потрясают солнечное сплетение.
Дышать становится невозможным. Хватаю воздух урывками, стремясь всю досаду перевести в злость, чтобы позорно не разрыдаться от того, что Матвей Андреев с удовольствием трахает свою жену.
Я так сильно его ненавижу!
Я так сильно его люблю!
Боже.Это невыносимо.
- Нравится, - воспроизводит он еще раз уже спокойнее.
- И мне нравится, - отвечаю ядовито. – Под ним.
Он скалит зубы.
- Как нравится? Лежа, стоя, раком? Как? – спрашивает бешено.
Понимаю, что мы здесь абсолютно одни и надо бы осадить. Выдохнуть. Угомониться. Но я ничего не могу с собой поделать.
Мне больно. До смерти.
Мне больно.
Хочу, чтобы он тоже мучался. Сдавливаю его ладони, которыми он сдерживает мои руки, пробираясь под кожу острыми ногтями.
- По-разному нравится. Он хорошо трахается, - выплевываю в искаженное агрессией лицо, вызывающе задирая голову.
Его лицо морщится так, словно я только что врезала ему с ноги.
- С-с-сука, - тянет Матвей, усмехаясь, - Какая же ты сука. Как я тебя ненавижу.
Отдирает мое тело от дерева и впивается в приоткрытые губы. Сминает их грубым напором языка и зубов. Наказывает. Кусает.
Вгрызается.
Подтверждает свое совершенство и превосходство над всеми остальными мужскими особями.
Вырываю руки и крепко-накрепко окольцовываю мощную шею. Все внутри заливается давно забытым теплом. Светом.
Этот свет не такой, как когда-то. Но это он. Я точно знаю.
Матвей пахнет собой. Пахнет лучшими моментами в моей жизни. Счастьем. Турцией. Сексом.
В сотне метрах от нас его жена, с которой они планируют ребенка.
В сотне метрах от нас огромное количество людей.
Вместо здравого смысла во мне просыпается дикая кошка, которая накидывается на свою добычу.
Мне все равно, что будет потом. Я два года во сне ощущаю этот запах и эти руки. Я два года не живу. Умираю день за днем.
Пусть завтра меня голышом привяжут к кресту на главной площади города и сожгут заживо. Как проклятую ведьму.
Потом! Завтра!
А сейчас я наслаждаюсь тем, как его руки сжимают мои ягодицы, забираясь под платье, и совершенно забываю, как дышать.
- Какая же ты тварь, - хрипит он, отвлекаясь от моего рта.
- Ты тоже не подарок, - отзываюсь, возвращая его голову себе во владения. Пальцами перебираю жесткие волосы на затылке.
Мне одновременно хочется зацеловать его и убить. Врезать ему хорошенько. Как такое возможно?
Матвей грубо разворачивает меня и закидывает подол платья на спину.
Секунду помедлив, пробирается пальцами под белье, растирает предательскую влагу по складкам, которые от его прикосновений сладко ноют.
- Сейчас сравнишь, блд, - проговаривает язвительно.
В звуки нашего одного на двоих тяжкого дыхания добавляется дребезжание металлической пряжки ремня и открывающейся молнии.
Упираюсь щекой в шершавую холодную кору, прикрывая глаза, и ощущаю резкое проникновение горячего члена внутрь. Первый толчок выбивает из меня весь скопившийся воздух в форме продолжительного стона.
Матвей тоже выпускает какой-то полухрип-полустон.
Ткань его брюк довольно колючая, при каждом приближении жалит оголенные ягодицы, раздавая мелкие микротоки по всему телу.
Сильные руки проникают под лямки платья, спуская их с груди. Отметают в сторону силиконовые накладки и сминают заострившиеся соски. Задираю руки и пытаюсь в таком положении охватить его шею.
Прогибаюсь в пояснице и приподнимаюсь на носочки, чтобы острее чувствовать стенками распирающий член внутри, который продолжает вколачиваться все реще и реще.
Быстрее и быстрее.
Подступающий оргазм сдирает все заслонки, и я пищу от удовольствия. Матвей с силой зажимает мой рот, второй рукой продолжая наминать ноющую грудь.
- Ненавижу тебя, суку, - сипит он, когда кончает.
Этот секс - смесь лютой ненависти с похотью. На грани боли и отчаяния.
Еще пару минут остаемся в этом же положении, чтобы перевести дух.
Затем приводим себя в порядок. В моей сумке оказывается пачка салфеток и зеркало. С волосами я разделываюсь быстро, поправив прическу, убираю подтеки от туши и возвращаю лямки платья на место.
Матвей одергивает рубашку и застегивает брюки.
На друг друга не смотрим. Будто гроза миновала и сказать больше нечего.
- Куда ты выбросил мои накладки? – спрашиваю озираясь.
Он окидывает меня ленивым взглядом, задерживаясь на груди. Соски вновь предательски заостряются.
- А знаешь, что? – произносит он, опуская глаза на землю. – Иди-ка ты без них.
Зло отпинывает ботинком одну из накладок.
Сжимаю зубы, испытывая дикое желание вцепиться ему в волосы.
- Да пошел ты! – заявляю, отправляясь в обратный путь.