ГЛАВА 50.
ГЛАВА 50.
- Что, Таня?! – охаю. - Мне от этого идиота ничего не надо! К тому же Егор снова женится и совсем скоро…
- Да и пусть женится! Скатертью дорога! – фыркает мать, всплеснув руками. – Только алименты пусть стабильно выплачивает! Что ты лицо кривишь?! Деньги никогда лишними не бывают. Пусть идет на все четыре стороны! Тебе лучше! Ни его закидоны терпеть не надо, ни пьянки! Ты думаешь, легко будет, Тань? Думаешь, ты к материнству готова?!
Вместо ответа громко вздыхаю и отворачиваюсь. Опираюсь на костыли, ковыляю обратно на кухню. Надо срочно выпить. Хотя бы чаю! Мама по привычке попытается уничтожить меня…
- Мне кажется, что я сама до сих пор не готова! – выпаливает она.
- К чему, к материнству? – хмыкаю с улыбкой, оборачиваюсь: – Мне скоро двадцать четыре, сегодня-то к чему ты еще не готова?
- Понимаешь, это твой отец хотел ребёнка, не я, - заходит мама, устало валится на стул, приобнимает кружку руками. - Он давил и капал на мозги: что вдвое – это не семья в полном смысле слова, обязательно нужен третий. А денег у нас не было от слова совсем, некуда было третьего рожать, нечем кормить, не во что одевать… Третий – лишний был, как ни крути… Всё в финансы упиралось, Тань. Придирки, ссоры, взаимные упреки и нарастающее недовольство, раздражение и ненависть, желание всё бросить и сбежать, вырваться из ада…
- Мам, - глотаю комок, приросший к горлу, - знаешь, не очень-то приятно слушать, какая я для тебя ненужная, лишняя, превратившая вашу с папой жизнь в ад…
Договариваю фразу с трудом. В глазах стоят слезы, нос распух, невозможно дышать.
- Просто, чтобы ты знала, Танюшь, что тебя дальше ждёт…
В такие моменты я начинаю жалеть, что убивать людей нельзя. И как у мамы получается хладнокровно вонзать в сердце нож, приправляя смертельный удар ласковым и нежным сиропом под названием «Танюша»?!
- Я все просчитала и сотню раз продумала, - сажусь, невозмутимо отхлебываю чай. – Работа позволяет совмещать. Найду няню на несколько часов, чтобы присматривала за малышкой, пока я занимаюсь выпечкой. От тебя ничего не надо, мам, не беспокойся. Я не собираюсь вешать тебе на шею младенца, и попросила помочь вовсе не с ребенком…
- Значит, опять девочка! Лучше бы, конечно, мальчик! – обрывает на полуслове.
Закатываю глаза. А может, снова её выгнать, пока не поздно?!
- Мальчик – опора в будущем, защитник! Девочка повзрослеет, замуж выскочит, и всё: отрезанный ломоть. Своей жизнью жить будет, не до тебя ей…
«Ну, конечно, - мысленно бухчу. – Полетели даже не камешки, булыжники в мой огород!»
- Мам, - хлопаю ладонью по столу, пробую переключить её внимание, - ты должна за мной присмотреть! Любовница Егора хочет, чтобы я потеряла ребенка, вытворяет дикие вещи. Я боюсь за свою жизнь. Мне, правда, страшно.
- А-а? Какие еще такие дикие вещи? – удивленно бормочет.
Многозначительно показываю на костыли. Потом перечисляю все странные истории.
- А Е...?
- Егор не отвечает на мои звонки. Видимо, внёс в черный список.
- Вот падла, я ему сейчас сама наберу и выскажу всё! - встает мама, рявкает: - Пусть дуру свою приструнит, посадит в клетку, если она на людей бросается, как бешеная кусачая собака!
- Они мне оба омерзительны, не хочу даже слышать о нём. Мы справимся сами. К тому же, наверняка, он и тебя давно заблокировал.
- Да если и заблокировал? Меня это разве остановит?! Десять, двадцать новых номеров найду и буду звонить, пока он трубку не возьмет и не начнёт со мной говорить!
- Слишком много чести, я не стану за него бороться, - отодвигаю пустую кружку. – Так что, поможешь? Я заплачу, как обещала.
Сухо кивает в ответ.
- Тогда давай разъясним и пропишем план наших действий, - сдержанно улыбаюсь.
***
Итак, я обозначила в нашем договоре все обожаемые мамой способы критики, придирок и обесценивания в мой адрес и наложила на них запрет. С примерами исчеркали по этим пунктам десять листов. Еще пять ушло на прописывание поддерживающих диалогов и заботливых слов, которые мне сейчас были жизненно необходимы. Их нужно было вызубрить и применять. Прочие детали уместились на одном листочке: следить за странностями, провожать, если куда-то ухожу, помогать приносить и относить, если что-то нужно, чтобы я меньше нагружала ногу. Короче, мама должна была стать моим личным ассистентом на минималках. А еще персональной службой заботы: подбадривать, направлять мысли в позитивную сторону, быть внимательной к моему состоянию и нашей безопасности.
- Какой кот у тебя умненький, дочка, - тяжело выдохнув, мама ставит дорожную сумку на пол и расстегивает на ней молнию.
Егорыч шустро выскакивает, прячется в темном углу за дверью в ванной комнате.
- Только одну руку мне в кровь разодрал! Вторую хитрая морда оставил в целости. Хорошо, что я перекись водорода с собой взяла, - договаривает.
- Чем же умненький?! – хохочу.
Мама старается быть на позитиве.
- Извини, он только со мной бесстрашный, а так пугливый, - оправдываю любимую рыжую шкурку. - Если кто чужой приходит, идет на контакт с опаской.
- Умненький, потому что только одну руку разодрал, - повторяет мама с каменным выражением лица. – Если бы две, убила бы сразу!
Что ж, мама старается быть на позитиве, как может.
***
Спустя несколько дней нашей спокойной жизни я получаю на телефон звонок от Егора. Поднять трубку вовремя не успеваю, оставила телефон на кухне. Долго буравлю имя бывшего мужа взглядом. Стоит ли перезванивать? Хотя, возможно, я все равно не дозвонюсь. Он же меня заблокировал!
Хихикнув, решаю проверить догадку. Ну да, все верно: я по-прежнему у него в блоке. Тогда какого чёрта он мне звонит?! Придурок!
Мысленно бешусь. Он скоропостижно женился и опять хочет поныть в рубку?! Пытаюсь подсчитать, сколько времени утекло с того дня, как пошел отсчёт до его новой свадьбы. Начинает кружиться голова.
Телефон подпрыгивает в руках от звонка. Снова Егор! Блокирую его, пусть проваливает!