ГЛАВА 54.

ГЛАВА 54.

Резко отворачиваюсь в другую сторону от маньячки. Успеваю выплюнуть несколько капсул, прежде чем Вика грубо возвращает лицом к ней.

- Слониха тупорылая! Витаминчики тебе дали полезные, а ты морду воротишь! – психопатка зажимает мне рот. – Не страшно! Не бойся, у меня еще есть! Знаешь, сколько «вкусного» психиатр после потери ребенка выписал… Я сама не пила, всё для твоей кровиночки берегла…

«Ага, заметно, что не пила», - мычу с зажатой челюстью.

- Ты совсем ненормальная?! Тебя за убийство посадят! – со всей дури отталкиваю сумасшедшую в сторону, откатываюсь на полметра. - Это общественное место, здесь камеры! Охота в тюрьме гнить?! Помоги-и-ите!

Выплевываю на пол оставшиеся капсулы. В голове будто гудят поезда. Перед глазами в дьявольском танце скачут черные кляксы.

- Какое еще убийство, корова необразованная! Не выдумывай! Да кому ты нужна?! Руки об тебя марать! – Вика высыпает на ладонь новую горсть таблеток. – Давай-ка, ам-ням-ням! М-м-м, вкуснятинка… какая разница что в себя запихивать при твоем-то весе! Я пытаюсь помочь бесноватой. Щедро делюсь пилюльками. Все полезное, по рецепту, от врача, снимает тревогу и напряжение – в инструкции написано. Даю лекарство, чтобы ты успокоилась, пока скорая едет. Камеры всё запишут, не переживай. Запишут, что я помогаю, а ты, как одержимая коза, скачешь по полу и никак не уймёшься! Держи-ка еще таблеточек! Глотай давай, а то пользы не будет.

Ага, щас! Переворачиваюсь на живот, чтобы спрятать рот. Зажимаю голову руками. Вот только в этой позе кислорода становится трагично мало. Я начинаю задыхаться.

- Разлеглась, бегемотиха! Хоть на бок повернись! - Вика нагибается, дергает меня в сторону, присаживается рядом. - Жри давай!

Снова сует в рот проклятые капсулы. Я отбиваюсь. Движения вялые, сил катастрофически мало. Держу губы плотно сомкнутыми, тогда Виктоша зажимает мне нос.

- А-а-а! – начинаю жадно хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

- Понимаешь, вот она - самая настоящая любовь, - Вика вдавливает мне новую партию пилюль, зажимает рот рукой, - когда ради нее на всё пойдешь, всё вытерпишь, ничего не боишься, и убить будешь готова…

Хохочет:

- Знала ли ты в своей мелкокалиберной жизни такую любовь, Танюшка-свинюшка?! На что Егор пошел ради тебя? Попользовался два года и сдал обратно б/у экземпляр! На черта тебе от него ребёнок?! Только жизнь нам испоганите. Глотай!

Верчу головой, пытаюсь отбиться. Пинаюсь здоровой ногой. Но Вика сильнее. Самоуверенно считает, что любое насилие сойдет её с рук, и это дает ей превосходство. Уголки глаз становятся влажными от слёз. Дергаюсь. Я все равно не стану глотать её таблетки!

Слышу, как позади нас открываются двери лифта и кидаюсь в сторону.

- Руки убрала! – слышу женский крик.

Постойте, это что… моя мама?!

Вижу, как на Вику в прыжке набрасывается почти что леопард.

Ну да, точно мама! Она выбежала сегодня по делам в жутком леопардовом спортивном костюме. На мой вопрос: «Ты на работу в таком виде?» - не ответила, махнула рукой.

- Отстала от моего ребенка, стерва! Я тебе сейчас и руки, и ноги разом переломаю, и лицо на куски раскрою! – орёт мама, с остервенением лупит по Вике кожаной сумкой-саквояжем.

Зрелище захватывающее, на несколько мгновений я забываю про себя: сумка у мамы большая, черная, с металлическими заклепками- шипами. Вика отбивается, но на этот раз силы определенно не в её пользу.

Выплевываю капсулы, отползаю от драки в сторону лифта. Облокачиваюсь на стену, стараюсь отдышаться. Тянусь до кнопки лифта. Не могу достать, слишком высоко.

- Мам, хватит, пошли! – зову. - Не хватало еще, чтобы тебя за хулиганство посадили. Поехали наверх, мне нужно на свежий воздух.

- Подожди, рано, Татьян! Сейчас Егор и врачи должны спуститься, - останавливается на пару секунд и с рычанием накидывается на Вику снова. - Нужны свидетели, доказательства, фотографии таблеток на полу, мы должны взять несколько капсул для анализа в лабораторию. Опять пыталась отравить?

- Не знаю, получится ли у нас, - вжимаюсь в стену. – Это успокоительные, прописанные врачом. Наверное, антидепрессанты. Риск не для меня, больше для ребенка. Как на суде докажешь? Вика скажет, что ничего не знала.

- Таня, я костьми лягу, чтобы эта тощая мразь или в камеру села, или в психушку! Ты не знаешь на что я способна в гневе, дочь!

Тихонько улыбаюсь. Вообще-то знаю. В глазах появляются слезы, но на этом раз слезы признательности и благодарности. Мама все-таки меня любит и не даст в обиду, какой бы у нее ни был тяжелый характер. Так что, Виктоша, я все-таки вижу в своей жизни любовь – пусть хотя бы и родной мамочки.

Двери лифта открываются, вслед за Егором выходят два медработника в синей форме.

- Татьян! – бывший муж подскакивает ко мне.

Смотреть на него не хочу. Противно.

- Иди лучше свою уголовницу придержи, - командует им мама. – Остальные не двигаются с места, пока я каждый метр пока не сфотографирую. Видео еще запишем. Татьян, можно твой телефон? У меня на аппарате камера слабая.

- Он в сумке, мам, дай только пароль введу.

- Женщина, вы бы лучше первым мужчину отправили, а потом сами нас сюда отвели, - усмехается медбрат.

- Нет уж, чтобы ему еще больше лапши на уши навешали?! Пускай сначала первую снимет! Посмотри, Егор, опять отравить пыталась, - мама берет мой телнфон, фотографирует таблетки на полу. – Что за капсулы? Где пузырёк от них? Ну-ка сумку живо!

Подхватывает с пола ридикюль Вики.

- Егор, ты что, ничего не сделаешь? Старая тетка меня по лицу била! – с надрывом скулит Вика.

- Сама ты шаболда старая! – мама замахивается чужой сумкой. – Еще пикнешь, я за себя не отвечаю! Держи чудо свое неадекватное, Егор! Танюха сама справляется, она у меня девочка сильная.

Мама вытаскивает из ридикюля Виктоши пузырёк, снимает его на видео.

Читает название на упаковке:

- Это что? Беременным можно? Товарищи врачи, расскажите на камеру последствия и риски приема для ребенка!