Глава 8

– Как обед с женой? Рома вздрагивает от моего вопроса и включает свет на кухне. Я сижу за столом в шелковом халатике на голое тело и жду его, мокрые после душа волосы лежат на плечах, а в руке шоколадный эклер. Изначально я купила эти эклеры в подарок Татьяне, ведь мне нужна от нее новая информация про мужа, а значит, придется немного наладить отношения. А потом еще один такой же эклер я захватила из кофейни уже вечером, когда поняла, что он может мне понадобиться. – Ты что здесь делаешь среди ночи? – муж смотрит на электронные часы на плите, там уже почти одиннадцать. – Жду мужа, который уехал на обед и не вернулся в офис, – рассматриваю пирожное, решаю, куда его в первую очередь укусить. Укусила бы мужа, но он слишком далеко от меня стоит. – На работе я твой руководитель, а не наоборот. Не обязан отчитываться, куда уехал, – снимает пиджак и накидывает на спинку стула, вид у него усталый, но, к сожалению, непонятно, что именно стало тому причиной. – Ты зачем ночью сладкое ешь? – неодобрительно указывает взглядом на пирожное. – Не могу устоять перед эклером Титова, – я смотрю на шоколадную глазурь, как голодная кошка, и кусаю его жадно. Много, сочно, столько крема внутри, что он вылезает по краям и остается вокруг рта. Жую с закрытыми от удовольствия глазами, – шикарный эклер, – говорю сквозь стон с набитым ртом, – такой большой. – Хватит паясничать! – Рома вырывает из рук эклер и кладет его в коробку, в которой я принесла его из кофейни. – Какого черта ты творишь? Куда ты ходила с Титовым? А главное, зачем? Ревнует. Я смотрю на него с вызовом, медленно собираю пальцем крем с краешка рта и еще медленней облизываю его. – Это ты как начальник спрашиваешь? – Как муж! – Рома наклоняется над столом, упираясь в него ладонями. Смотрю на него снизу вверх и продолжаю облизывать пальцы. Это его всегда ужасно раздражало. – Спроси у той жены, с которой обедал, – моя коронная фраза на сегодняшний вечер. Двух зайцев одним выстрелом, он теперь точно знает, что я была с Титовым, а еще, что тот его выдал с потрохами. – Какой еще жены, Юля? – его выражение лица едва меняется, но я много раз видела этот «покерфейс» и знаю, что так он скрывает эмоции. Или ложь. – Ты Титову сказал, что поехал обедать с женой. Вместо совещания, – я подаюсь вперед, приближаюсь к его лицу, – симпатичная хотя бы? Красивей меня? – Что? Тебе теперь везде мерещатся только измены и больше ничего? Я на переговоры ездил! – злится Рома, – у нас намечается очень крупный контракт с подразделением госкорпорации, ты не представляешь сколько у них условий и пожеланий! А бюрократии еще больше! Умело выкручивается, ничего не скажешь. Хотя его секретарша Ирка, та еще партизанка, так и не призналась, куда он уехал. Вот что ей мешало просто сказать, что Воронцов уехал на переговоры? Такое незачем скрывать! И не понять теперь главное, он это врет или Титов специально так сказал мне, чтобы перетянуть на себя внимание с Романа. Не может он и дальше ходить налево ни разу не проколовшись, все однажды ошибаются. – Где твой галстук? – я смотрю на расстегнутую на три пуговицы рубашку, точно помню, что галстук на нем был, когда Роман уезжал из офиса. – В машине забыл. При чём тут галстук? – А костюм? Ты же покупал его для особых случаев, надевал только по праздникам. – Я давно использую его как запасной, он в кабинете висел на всякий случай, вот и пригодился. Ты же меня сама из спальни выгнала ночью! – эмоционально взмахивает рукой, – я не стал тебя утром будить, чтобы рыться в гардеробе. Поспать тебе дал! А на таких переговорах нужно было выглядеть безупречно. Я не знаю, говорит ли он правду, но вот укол совести почувствовать заставляет. Я так мало уделяла внимания тому, как он ездит на работу, что не видела, когда туда переехал парадный костюм. – Зачем ты вообще так рано уехал? Ты никогда раньше меня не вставал, а тут вдруг ни свет ни заря? – Юля, что это за допрос?! – смотрит на мою руку, – и хватит уже облизывать пальцы! Я качаю головой в разочаровании и встаю из-за стола, иду к раковине и спокойно мою руки. Опять он увиливает от большей части вопросов. Слышу, как муж сначала стоит у стола, а потом подходит ко мне. Оборачиваюсь до того, как он меня коснется. Но он делает еще более неожиданное, подхватывает меня за талию и усаживает на столешницу. – Пусти! Ты что? – не успеваю дернуться, как он уже вжимает себя между моих коленей, я теперь как в ловушке его тела. – Не пущу. Пока не ответишь, какого черта происходит? Что с тобой последние дни? Ты, как с цепи сорвалась! Он слишком близко ко мне, лицо напротив моего, сердце сразу колотится как сумасшедшее. – Ты происходишь! – упираюсь в его плечи руками, чтобы не вздумал прижаться ближе, – твое бесконечное вранье и игры! Зачем ты сожрал мою рекламную студию своей компанией? Почему никому не сказал, что я твоя жена? То это за слухи про тебя и других женщин? – Ты меня любишь? – внезапно спрашивает он и смотрит на мои губы, я сжимаю их в тонкую линию от злости на него. Потом нервно облизываю. Опять сбивает с толку! – Я спрашиваю тебя о другом! Есть хоть капля правды в том, что ты говоришь? Чего ты добиваешься? Мы хорошо жили, и работа всегда оставалась за скобками наших отношений. Ты это специально все подстраиваешь? – Отвечу, если ответишь ты. Ты меня любишь, Юля? – Я не буду тебе подыгрывать! Скажи честно, ты мне изменяешь или нет? Хоть раз будь откровенен, ты что, не понимаешь, что разрушаешь наш брак? – Ты. Меня. Любишь? – повторяет терпеливо, но настойчиво. Жестко даже, голос чуть дрожит от напряжения, глаза темные. – Я люблю, – цежу сквозь зубы, – своего мужа Романа Воронцова. А вижу перед собой Ромео! Где мой муж? – несильно бью его по плечу. – Это и есть я, – смотрит прямо в глаза с холодной уверенностью, «сталь» его темно-серых глаз режет меня не хуже ножа, – во плоти. – Это не ты. Ты был совсем не таким! Я не знаю человека, который носит твои костюмы! Да и костюмы уже незнакомые! Он не был лгуном и бабником! – Уверена? – Я не понимаю, чего ты добиваешься? Помучить меня хочешь? Поиздеваться в свое удовольствие? В душе у меня все кипит от несправедливости, ведь я столько времени была его женой, любила его искренне и бескорыстно. Мы строили свою жизнь, делили горе и радости. Все! – Каким я был? – задает он очередной непонятный мне вопрос. – Что это значит? – Ты помнишь? Ну же, скажи, каким я был? Уверена, что не создала в своей голове образ, далекий от реальности? – Рома, хватит! Он закрывает глаза и чуть склоняет голову вперед. Я не понимаю, что он от меня хочет, но я явно этого ему не даю. Не удивительно, ведь он сам даже на простые вопросы ответить не может. – Знаешь, что поменялось для тебя? – продолжает Рома, – ты увидела вторую половину моей жизни. Ту, что я провожу на работе, и она оказалась совсем не такой, как ты представляла. Я не сижу целыми днями как затворник в офисе, а общаюсь с очень большим количеством людей. Это часть моей работы. И женщин среди этих людей тоже очень много. Добро пожаловать в мой мир! – Но об активном и общительном руководителе не ходят слухи, что он спит со всеми подряд! – Не нужно додумывать то, чего нет. У тебя нет никаких доказательств, что я тебе изменяю. Не надо мои коммуникационные навыки превращать в смертный грех. Если ты помнишь, ты сама на них попалась, когда мы познакомились на конференции. Ты знала, за кого ты выходила замуж! – Что-то я уже не уверена в этом, – отодвигаюсь как можно дальше. – Может, ты просто забыла? А теперь не можешь собрать по кускам, что давно начало разваливаться? Может, это ты ищешь повод? – Ты на что намекаешь? – от этого заявления я уже почти теряю дар речи. – Ни на что, – сам отходит, бросая меня на столешнице, – я такой, какой я есть, и меняться не собираюсь. Если тебя это настолько не устраивает, что ты готова устраивать мне скандалы каждый день, то учти, что рано или поздно все твои предположения превратятся в правду. Я открываю от шока рот и не знаю, что сказать. Это что, уже прямая угроза начать изменять открыто, если я не перестану пытаться раскопать правду? –– Так что прекрати весь этот цирк! Хватит за мной следить и провоцировать, ты ничего этим не добьешься, кроме как сама испортишь нашу с тобой жизнь! А ты явно этого не хочешь!