Глава 14

— Ты, видимо, совсем от влюблённости разум потерял? — спустя несколько секунд выдавливаю из себя. — Я никогда не отдам тебе Димку. И не только его. Это мои дети. Я их выстрадала. Каждого! Рожала по несколько суток, ночами не спала. Каждый день с ними была. И днём, и ночью. А сейчас ты хочешь забрать у меня ребёнка? Ты…ты совсем обнаглел.

— Это и мои дети тоже, — продолжает настаивать Слава, словно не слышит меня. — И мы можем договориться. Сколько ты хочешь? Назови сумму.

— А почему бы тебе свою возлюбленную не попросить о ребёнке. Пусть она родит тебе. Она в свои годы может успеть ещё троих родить. А это мои дети.

— Я хотел по-хорошему договориться, — его голос звучит угрожающе, но я сейчас в таком состоянии, что мне не страшно. Пусть что угодно делает. Шантажирует, миллионы предлагает, неважно. Я буду биться до конца.

— Уходи сейчас же.

— Я найму лучших адвокатов, ты останешься без детей. Ты же знаешь, я могу и всех забрать, — он смотрит пристально мне в глаза. Нет теперь там ни любви, ни сочувствия.

— Попробуй, — единственное, что отвечаю. Для него у меня теперь тоже нет ни капли сочувствия. Да я теперь понимаю, как Сергей был прав.

Ледяные мурашки скользят по позвоночнику.

Господи, какая же я была дура, когда надеялась, что всё обойдётся малой кровью. Нет, не обойдётся.

И мне надо выдержать это противостояние.

Слава хмыкает, пинает носком мячик, который лежит на полу.

— Ты подумай. Я ведь не запрещаю потом ему к тебе в гости ездить. Будет приезжать на выходных к тебе.

Проходит мимо меня. Через минуту слышу хлопок входной двери. Ушёл. Колени подгибаются, как и в тот вечер, когда он сообщил о своей любовнице. Я тогда ещё надеялась, что всё обойдётся, а теперь полноценно осознаю, что на этом всё.

Удерживаюсь на ногах. Не позволяю себе упасть.

Нет. Я не имею права падать. Дети должны видеть меня сильной, — приказываю себе.

Не знаю, откуда у меня силы. Действительно, человек может выдержать намного больше, чем думает. В каждом из нас есть скрытые резервы. Вот и мой резерв сейчас вскрылся.

Я даже умудряюсь улыбнуться Диме, когда он возвращается в комнату.

— Мам, я папу проводил. Он сказал, что завтра приедет за мной. Мы с ним кататься поедем. Давай ты с нами поедешь. А то мне Мей не нравится. Она постоянно папу целует и ко мне обниматься лезет.

Проглатываю колючий ком в горле и растягиваю губы в улыбке.

— Хорошо, малыш, я поговорю с папой, чтобы Мей тебя обнимала поменьше.

— Здорово, — довольно улыбается сынишка, показывает большой палец вверх и обнимает меня за шею.

Он у меня мальчишка ласковый. Хотя до двух лет ему ставили ЗПР (задержка психического развития), ему требовалось полчаса на адаптацию в новом месте, а обниматься он вообще не любил. Для меня это было самое больное. Когда хотела прижать к себе, обнять, он орал как резаный. Пришлось тогда набраться терпения и приучать его к себе постепенно. Сначала просто притрагивалась, гладила спинку, ручку. Слава тоже старался, поддерживал меня, я ему подсказывала, как лучше подойти, как погладить и насильно не прижимать. А к двум годам он начал сам подходить и обнимать меня за шею. Наверно, для матери нет слаще объятий своего ребёнка, а когда они такие долгожданные они ещё дороже. Сейчас никто и не скажет, что у Димы что-то не так. Он весёлый, ласковый и добрый мальчуган. Но кто бы знал, что за этим стоит.

— Мам, пусти меня. Я корабль доделать хочу, — просится сын и я отпускаю его.

Иду на кухню. Надо ужин приготовить, мои материнские обязанности никто не отменял. Наверно, только благодаря этим обязанностям и ещё и держусь, и не реву. Как робот, который получил программу, выполняю автоматически заученные действия. Достаю размороженный фарш, чищу чеснок, добавляю яйца, вымешиваю, а потом вылепливаю аккуратные котлетки, как любит Слава…

И в этот момент меня дёргает. Швыряю котлету обратно к фаршу. Требуется несколько минут, чтобы успокоиться.

Я имею права делать котлеты, так как хочу. А хочу я их делать большими. И не томить в кастрюльке, чтобы мягкими были, потому что у Славы так бабушка делала. Я хочу больших крокодилов, жаренных на сковороде до корочки.

Так и делаю. А пока жарю, переставляю мелкую посуду так, как мне удобно. Двигаю стол так, как мне удобно.

Да, теперь здесь всё будет, по-моему. Я больше не хочу вспоминать мужа. И переезжать никуда не буду. Это мой дом. Наш дом с детьми. И мы можем здесь всё переделать.

А после принятия решения мне даже легче на душе становится. Всё-таки мысль о переезде в квартиру меня тяготила.

Спустя час у меня уже стоит полная тарелка котлет, отварены спагетти. Дети их очень любят, приготовлен салат. И кекс в духовке успеваю испечь. К приходу Ксюшки и Макса стол накрыт.

Ужинаем всей семьёй. Я пока не решаюсь сказать детям о решении отца бороться со мной за Диму. Наверно, для начала с Сергеем лучше поговорить. Посоветоваться. А детям я ещё успею сказать.

После ужина у меня появляется свободное время, и я уединяюсь в спальне. Набираю Сергея. Гудок не успевает пойти, как поступает входящий от самого Сергея.

Неожиданно как-то.

— Да? — беру трубку.

— Ну как ты? — следует вопрос от него.

— В смысле?

— Как себя чувствуешь после тренировки? — по голосу слышу, улыбается.

— А ты про это, — выдыхаю я, просто не сразу поняла, почему он спрашивает о моём состоянии. — Физически нормально, ноги немного ещё болят.

— А морально?

— Ты же не психолог, чтобы я тебе душу изливала.

— Нет, не психолог, но вполне могу сойти за друга, которому можно поплакаться в жилетку.

Я растерянно молчу от такого предложения. Как-то слишком быстро развиваются события. Ещё вчера он предложил вместе тренироваться, а сегодня уже хочет стать другом. И это напрягает.

— Хочешь, приеду? — добивает меня ещё более неожиданным вопросом.