Глава 24

В отель возвращаемся уже вечером. Сергей берёт нам два соседних номера. Уверенно направляется к лифту, коротко кивает швейцару. Я следую за ним. В его движениях чувствуется сила и решительность, как будто он уже всё решил и продумал на несколько шагов вперёд. Сейчас он не просто попутчик, а мой адвокат, мой защитник. В лифте он притрагивается к моей руке, сжимает её.

— Ты хорошо держишься, — понизив голос, говорит мне.

— Стараюсь. Не хочется подвести тебя и сына, — опускаю голову, не выдерживая его взгляд в отражении зеркала.

Наш этаж. Лифт останавливается, и двери бесшумно открываются. Я выхожу, стараясь не показывать, как сильно дрожат колени. Сергей ведёт меня по коридору, и я чувствую его руку у себя на пояснице, лёгкое, но уверенное прикосновение как поддержка. Останавливаемся у двери моего номера.

— Отдыхай. Если что, стучи, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде — забота и какая-то непонятная мне тревога.

Киваю, достаю ключ-карту и, проведя ею по замку, захожу внутрь. Номер просторный, светлый, но сейчас это не имеет значения. Я чувствую себя выжатой как лимон.

Сергей открывает дверь своего номера. Перед тем как я успеваю закрыть дверь, Сергей останавливает меня, кладёт руку на дверной косяк. Его взгляд — прямой, глубокий — проникает в самую душу.

— Всё будет хорошо, — говорит он твёрдо. — Завтра я подключу ещё одного человека, очень компетентного. Он поможет нам разобраться во всём.

В его голосе слышится непоколебимая уверенность.

Он убирает руку от двери, и я, как заворожённая, смотрю на него. Его спокойствие передаётся мне. Киваю, слабо улыбаюсь и, наконец, закрываю дверь. Его обещание успокаивает, но внутри всё равно остаются и сомнения, и паника.

Отзваниваюсь детям. Узнаю, как у них дела.

Вижу, как Ксюша пытается сделать вид, что у неё всё хорошо. Натягивает улыбку, за меня беспокоится, не хочет, чтобы я ещё и из-за них нервничала. А вот Максим сидит, насупившись, смотрит в пол, всем видом, показывая, как он обижен.

— Ты долго ещё там пробудешь? — спрашивает меня.

— Не знаю. Постараюсь побыстрее. Но это не от меня зависит.

— Приезжай быстрее, — бурчит в ответ. — Я не хочу жить у бабушки, она докапывается до меня.

В груди что-то болезненно сжимается от его тона. Я понимаю, что он скучает, злится и боится. Хочется обнять его, прижать к себе и сказать, что всё наладится.

— Максим, мне очень жаль, что так получилось. Но сейчас я должна быть здесь. Постарайся понять.

— Ладно, — снова бурчит он.

Прощаемся, и я отключаюсь.

Тишина и одиночество сразу наваливаются на меня. Всё-таки, пока мы ходили и что-то делали, было не так паршиво. А когда остаёшься наедине со своими мыслями…это самая настоящая пытка.

В дверь кто-то стучит, я открываю.

— Я решил составить тебе компанию на вечер, — на пороге стоит Сергей.

Сергей стоит на пороге, и его предложение застаёт меня врасплох. Секунду колеблюсь, но одиночество и страх берут верх.

— Я… я не против, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Отступаю в сторону, пропуская его в номер.

Сергей проходит внутрь, осматривается. В комнате полумрак, свет льётся только от прикроватной лампы.

— Уютно, — замечает он, опускаясь в кресло. — Как ты?

— Лучше, — вру. — После твоего обещания стало немного спокойнее.

Он смотрит на меня внимательно, словно видит насквозь.

— Не обманывай меня, — тихо говорит он. — Я же вижу, что ты напугана.

Подхожу к окну, отворачиваюсь, чтобы он не видел моих глаз.

— Я боюсь, — признаюсь, наконец. — Боюсь за детей, за себя, за все.

Сергей поднимается с кресла и подходит ко мне. Обнимает за плечи, осторожно, как хрупкую вазу.

— Я рядом, — говорит он. — Я не дам тебя в обиду.

Его объятия кажутся такими надёжными, такими безопасными. Прикрываю глаза и позволяю себе на мгновение расслабиться.

— Что мы будем делать? — спрашиваю тихо.

— Для начала — ужинать. Ты совсем перестала есть, — отвечает Сергей, проводит пальцем по моей щеке. — Я закажу что-нибудь в номер. А потом… посмотрим.

Он отстраняется, берёт телефон и заказывает ужин. Я сажусь на кровать, наблюдая за ним. Его присутствие и успокаивает, и будоражит. А ещё появляется чувство вины из-за того, что вместо того, чтобы убиваться и переживать за сына, я думаю о мужчине. Я наверно плохая мать. Но мне нужно отвлечься, иначе я сойду с ума, — защищает меня внутренний голос.

Когда приносят еду, мы ужинаем в тишине, иногда перебрасываясь ничего не значащими фразами. После ужина Сергей включает телевизор, но никто из нас не смотрит на экран.

— Расскажи что-нибудь — прошу Сергея. — У тебя наверняка полно интересных историй из практики.

— Да, хватает, — кивает он задумчиво, потирает рукой подбородок.

— Например, о своём первом деле, — подкидываю ему идею.

— О, не думаю, что это хорошая идея, — улыбается он.

— Проиграл? — интересуюсь, вскидывая бровь.

— Нет. Но это дело далось мне довольно сложно. Я был мальчишкой. Наглым, дерзким и вспыльчивым.

— Это ещё интереснее. Значит, ты прошёл большой путь, чтобы стать таким, какой ты сейчас.

— А какой я? — Сергей задерживает взгляд на моём лице. — Какой я для тебя, Таня?