Глава 34. Майя

Артём выглядит уверенным в своей победе, а я не спешу думать об этом наперед. Получится? Ладно, хорошо проведу время. Нет? Тогда мужчина больше не будет приставать.

В машине играет незатейливая музыка, Рязанов кажется собранным. Впервые две его руки на руле, взгляд направлен на дорогу. Впитываю непривычный образ мужчины.

Настроение, удивительно, хорошее. Легкая усталость после работы, внутреннее удовлетворение. С мамой я решила, почувствовала её тепло. А Влад…

Влад может отправляться нахрен.

– Тссс, – Артём срывается, постукивает пальцами по моей ладони. – Не грузись. А то сюрприз не удастся.

– Может он изначально провальный, а, Рязанов? – хмыкаю, но улыбаюсь. Прорезается желание «покусаться», а Артём не тормозит меня. – Искать себе оправдания заранее… Ах, как это скучно. Ай! Рязанов!

– Ай, Артём, – передразнивает меня. Поглаживает местечко, куда пришелся его шлепок. – Имя моё знаешь, Птичка?

– Может быть. Не знаю, память что-то подводит. Арсен, да?

Я откровенно издеваюсь, а Рязанов принимает подачу. Во мне словно маленький чертенок просыпается, который спал столько лет. Дергает хвостиком и подталкивает на глупости.

Артём тормозит на светофоре. Запястьем упирается в руль, его ладонь спокойно свисает. А вторая вдруг оказывается закинутой на мое кресло. Мужчина наклоняется.

– Арсен значит? – переспрашивает с нотками смеха. – А если подумать?

– Аркадий? – произношу невинно. Почему-то эту дурость совершенно не хочется прекращать. – Нет?

– Нарываешься, Майина.

Мужчина растягивает это «йи», заставляя капилляры внутри лопаться. Они кипящей кровью бьют по лице. Запах розмарина щекочет нос. Свежая хвоя, от которой кружится голова.

Я держусь, чтобы не отвернуться. Изгибаю бровь, выжидаю, что ещё придумает Артём. Предвкушение пощипывает затылок.

– Личные границы, – бормочу, когда чувствую дыхание мужчины слишком хорошо. – Слышал о таком?

– А ты о моем имени слышала?

– Точно! Прости, Артур, – произношу, наслаждаясь тем, как закипает Рязанов. Сзади раздаются гудки. – Нам уже сигналят.

– Потерпят. Я не сдвинусь, пока не назовешь правильно.

Кажется, мужчина не шутит. Никак не реагирует на то, что за нами тянется пробка. Ему сигналят, а Рязанов смотрит только на меня. Улыбается уголком губ, подначивая продолжить спор.

Не выдерживаю, когда из соседней машины выбирается недовольный водитель. Могу представить, какие маты крутятся у него на языке.

– Боже, Артём, поезжай уже!

– Не обязательно так официально. «Боже» придержи для других ситуаций. Но, смотри, оказывается, ты знаешь мое имя.

– Ты невыносимый, наглый. Ведешь себя как ребенок.

– А ты все равно поехала со мной.

– Уже начинаю жалеть об этом.

Огрызаюсь, хотя понимаю, что совершенно нелепо и слабо. Вместо этого отворачиваюсь к окну. Чем меньше я реагирую на мужчину, тем спокойнее мне будет.

Артём останавливается возле неприметного здания. Изучаю вывески вокруг, но ничего особенно. Кофейни, химчистка, два продуктовых. Что из этого должно впечатлить меня?

– Не кривись так, – подмигивает, направляет меня к синей двери. – Тебе понравится. Только для начала, тебе придётся переодеться.

– А чем плох мой наряд? – демонстративно оглядываю бежевый брючный костюм. – Китайцам понравился.

– Мне тоже. Но ты можешь запачкать его или поранится осколками. Поэтому нужно будет надеть защитный комбинезон.

– Всевышний, куда ты меня привез?

– Ладно, – кивает, сбивает меня с толку. – Так уж быть, может называть меня «Боже» и «Всевышний». Это тоже звучит неплохо.

Артём сбегает от моей гневной тирады, здоровается с парнями за стойкой администратора. Быстро забирает ключи и пакеты, видимо, с одеждой. Кивает мне, прося следовать за ним.

Пока я догоняю мужчину, злиться на него хочется всё меньше. Особенно после того, как он заходит в одну из комнат.

Это даже не комната…

Свалка со старыми предметами. Два квадратных телевизора, такие когда-то в моем детстве были. Видеомагнитофон, надколотые вазы, блок от компьютера. И высокая стопка тарелок.

Помещение выглядит так, словно время здесь откатилось к восьмидесятым. Или использовалось как архив всего ненужного.

– Переоденься, – Артём протягивает мне сложенный синий комбинезон. Сверху лежат прозрачные пластиковые очки для защиты. – Это всё можно уничтожить. Где-то лежала бита, если захочешь.

– Ты привез меня сюда, чтобы я всё разбила?

– Именно.

– Это странное место. Хочешь сказать, кто-то держит бизнес, где всё можно крушить?

– Да. И, скажу больше, это очень популярный бизнес. Сюда свозят ненужное барахло, которое можно только выбросить. А народ с удовольствием ломает. Иногда нужно выпускать эмоции.

Качаю головой, не могу поверить, что Рязанов устроил подобное. У меня нет желания что-то разбить. Это дикое отношение к вещам. Но всё переодеваюсь, натягиваю очки, которые закрывают половину лица.

Нерешительно замираю возле Артёма, не зная, что теперь делать. Просто взять тарелку и швырнуть её в стену? Кощунство! Пусть я жила в обеспеченной семье, но меня учили ценить всё.

– Давай, – Рязанов протягивает мне стакан. Он тоже переоделся. – Просто брось.

– Это…

– Тебе полегчает, будет весело. Доверься мне, Майин. Хоть раз.

– Я живу в твоей корпоративной квартире, ты ведешь мои дела. Этого недостаточно для доверия?

Мужчина усмехается. Даже сквозь пластик я могу прочитать его эмоции. Артём говорит не об этом, ему всё время хочется больше. Добиться от меня полной открытости.

Вздыхаю, забирая стакан. Крепко сжимаю, а после бросаю в угол. Слабо, стекло даже не трескается. Но звон отбивается от стен, эхом звучит в голове.

– Представь что-то, что тебя бесит, – Артём сжимает мои плечи, останавливается непозволительно близко. – И просто выпусти эмоции.

– Например?

– Например, вспомни как я тебя бешу. И вместо стены представь мое лицо.

Второй бросок получается не лучше. Потому что Рязанов стоит рядом. И, чаще всего, не такой уж он раздражительный. За последние дни он сделал для меня намного больше, чем все родные вместе взятые.

Разблокировал карты, когда кто-то пытался оставить меня без денег.

Тарелка с грохотом ударяется о стену, разлетается сотней кусочков. Пальцы подрагивают, но внутри будто легче становится.

Нашел работу! А остальные фирмы и дальше отказывали.

Предоставил жилье! А Влад лишь делал всё так, как хотел.

На каждую мысль – разбивается новая тарелка.

Ох, Влад!

Мой чертов любимый муж, который использовал меня как хотел. Указывал. А теперь… Теперь ещё и пытается удержать силой.

А ведь я верила ему!

Любила…

Тарелки летят одна за одной, звон усиливается. Задеваю вазу, та покачивается, а после падает под ноги. Мне кажется, я так же разбиваюсь. Но с каждым броском мне становится проще.

Словно вместе с предметами ломаются и мои проблемы. Отпускают.

Как Влад мог так поступить? Закрутить с Боженой!

С моей обожаемой младшей сестрой, которая оказалась дрянью. Прыгнула в постель к моему мужу, обосновалась там. А у них не хватает даже смелости признаться мне в лицо.

Пусть забирает!

Артём молча протягивает мне биту. Обхватываю её, пальцами держу за основание. Тяжелая бита тянет руки вниз, сжимаю сильнее. Направляюсь к видеомагнитофону.

Я хотела нормальную семью.

Всё, что я просила.

Разве так много?

Наношу первый удар, пластик гнется.

А мой отец…

Думаю о нем, и сразу жжение внутри. Снова хочется крушить, ломать всё. Заношу биту раз за разом, пока магнитофон не трескает. Кусочки кнопок разлетаются в стороны.

Никогда больше не позволю решать за меня. Учить, наказывать. Он не имеет права вмешиваться в мою жизнь. Не. Имеет. Я это право забираю.

У всех.

Божена пусть другим плачется про то, как у неё всё плохо. Я больше не её палочка-выручалочка, не её жилетка или подруга.

Влад с кем хочет, с той пусть и гуляет по приемам, выстраивает жизнь, рассуждает про то, что к детям не готов. К двум, почему-то, смог подготовиться, да?

Отец… А его просто к черту!

– Воу! – Артём вовремя отскакивает, когда в него летит деревянная статуэтка. – Я говорил представить моё лицо, а не бросать в него.

– Прости, – тяжело дышу, меня всю трясет. – Прости, я не хотела. Я задумалась и… Просто так сложно… И…

– Всё в порядке, – мужчина подступает. Притягивает меня за плечи, крепко обнимает. Только сейчас понимаю, что перед глазами пелена слёз. – Ничего страшного.

– Ничего страшного, – вторю, вздыхая. – Это… Отпусти меня, Рязанов, я ещё не закончила.

– Вошла во вкус?

Киваю. Скорее… Поняла в чём смысл. Когда вкладываешь что-то весь негатив, а после разбиваешься – сразу так хорошо на душе. Будто решаешь проблемы. Отпускаешь все обиды.

Можешь двигаться дальше.

Я направляюсь к перекошенному системному блоку. Толкаю, тот с грохотом падает на пол. А после бью.

Вот теперь – время Рязанова.

За то, что тогда оставил меня, не объяснил всё сразу.

За то, что даже не попытался вернуть.

Просто за то, что вот так оберегать меня – нужно было раньше. И я должна была раньше этой смелости набраться. Прекратить держать всё в себе.

Комната напоминает разруху, под ногами хрустят осколки вещей. А у меня внутри словно неизведанный запас энергии. Чистой, яркой, искрящей. Она будто наполняет меня, меняет.

– Фух, – выдыхаю, стягивая с лица очки. Бита падает под ноги. – У меня теперь болят руки.

– Но тебе понравилось? – Артём крутит в пальцах осколок статуэтки. – Понравилось ведь, Майин? Я видел, как ты кайфовала.

– Да, черт тебя дери. Понравилось. Это было… Будто освобождение. Не могу поверить, что мне действительно это понравилось!

Я сдергиваю с рук перчатки, внутри всё переворачивается. Адреналин бушует, кусается. Я рассматриваю разбитую посуду, улыбаюсь всё шире. Кажется, я сошла с ума.

Но мне плевать.

Мне так хорошо!

– Станешь постоянно клиенткой? – мужчина усмехается, подходя ближе. – Могу договориться об индивидуальных посещениях.

– А ты всех везде знаешь, да? – хмыкаю, но казаться серьезной слишком сложно. – Есть что-то, что ты решить не можешь?

– Да. Одно единственное.

Нетерпеливо поправляю волосы. Артём интригует. Я думала, что он будет постоянно показывать, насколько он всемогущ. До этого так и было.

Мужчина направляется ко мне, отодвигая подальше от раскрошенного стекла. Наклоняется, будто собирается поделиться главным секретом. А я жду.

– И что же? – не выдерживаю.

– Ты мне не запретила, – произносит медленно, нависая сверху. – И я вот пытаюсь решить. Специально или случайно?

– Что я должна была запретить?

– Хотя, – поджимает губы, раздумывая. – Есть два момента, которые не могу решить. Про отсутствие запрета. И второе – могу ли я этим воспользоваться?

– Прекращай говорить загадками.

– Значит, воспользуюсь.

– Рязанов, а ты не… Ах!

Вздыхаю, когда мужчина обнимает меня за талию. Давит на поясницу, притягивая ближе. Бьюсь грудью о его торс, выгибаюсь, стараясь поймать взгляд.

Сталкиваемся, смотрим друг на друга.

Мужчина молчит, но всё понятно и без слов. Наблюдаю, как он постепенно наклоняется ближе.

Голова кругом идет. От его запаха, моих бушующих гормонов.

На этот раз я готова к тому, что Артём поцелует меня.

И я это позволяю.