Глава 30. Дракон

Глава 30. Дракон

Вопрос Венса повис в воздухе, тяжелый и липкий, как паутина.

Я чувствовал, как внутри закипает кровь, превращаясь в расплавленный свинец. Дракон под кожей заметался, чувствуя запах соперника, чувствуя его пальцы на запястье той, что принадлежала мне.

Даже если я сам оттолкнул её. Даже если я сам загнал её в этот угол.

Венс улыбался. Уголки его губ дрогнули в той самой снисходительной усмешке, которую я раньше считал дружеской. Теперь она казалась мне оскалом стервятника, кружащего вокруг добычи. Моей добычи.

— Ты немного не понял, Дитер, — миролюбиво заметил он, поглядывая на закрытую дверь ювелирной лавки. Элинор исчезла за стеклом, оставив нас на растерзание улице. — Хелен мне давно нравится. И… знаешь, мы же с тобой друзья. Было бы неправильно, если бы я увёл у тебя девушку тайком. Поэтому было бы справедливо спросить: связывает ли вас что-то? Или я могу действовать открыто?

Я смотрел на Хелен. Она молчала.

Её лицо было неподвижным, словно маска, вырезанная из бледного мрамора.

В глазах не было ни мольбы, ни ожидания. Только тихая, выжженная пустота.

Она не смотрела на Венса. Она смотрела на меня. И в этом взгляде я прочитал вызов.

«Это ловушка!» — пронеслось в голове.

Холодный расчет военного мгновенно перекрыл ревность. Она знает, где болит. Она знает, что я не могу признаться. Она ждет.

Как на поле боя. Противник делает вид, что начинает атаку, обнажает фланг, а сам заманивает в овраг, где уже сидят в засаде лучники и маги.

Я сжал зубы так, что эмаль заныла. Внутри всё горело. Я хотел разорвать Венса. Хотел прижать её к стене и заставить выкричать моё имя. Хотел, чтобы она признала, что между нами есть нечто большее, чем контракт и кровь.

Но я соврал.

— Ничего не связывает, — произнес я. Голос прозвучал ровно, без единой дрожи. Будто я обсуждал погоду или поставку зерна. — Действуй.

Каждое слово ощущалось как яд. Я почувствовал, как оно обжигает пищевод, опускается в желудок тяжелым камнем. Я только что отрезал себе возможность отступления. Я дал ему разрешение. Я подписал ей приговор.

Венс сиял. Он действительно поверил. Или сделал вид, что поверил — это было ещё хуже.

— Прекрасно, — он склонился над её рукой. Его губы коснулись костяшек её пальцев.

Я видел, как вздрогнула её кожа. Как напряглась жилка на запястье. Это прикосновение было для меня хуже удара кинжалом под ребра. Оно было чужим. Оно было разрешенным мной.

— У меня еще много важных дел, — Венс выпрямился, поправляя манжет. — Не буду мешать вашему… прощанию.

Он развернулся и пошел к своей карете. Стук его каблуков по брусчатке отсчитывал секунды моей пытки. Когда экипаж тронулся, поднимая клубы пыли, мы остались одни.

Тишина на улице стала звонкой. Где-то далеко кричал торговец рыбой, стучало колесо телеги, но вокруг нас было вакуумное пространство. Только мы. И карета Моравиа, черная, как гроб, стоящая у тротуара.

Я смотрел на неё. Она не плакала. Не дрожала. Просто стояла, опустив руки вдоль тела. Та рука, которую целовал Венс, теперь бессильно висела вдоль платья.

— Ты почему ушла? — спросил я.

Я хотел, чтобы голос звучал безразлично. Но в нем прорезалась хрипотца, словно горло натерли песком. Холод, который я пытался изобразить, треснул.

Хелен подняла глаза. В них не было огня. Только усталость. Та самая, что копится годами, от которой не спасает ни сон, ни зелья.

— Наверное, — произнесла она тихо. Ветер шевелил прядь её волос, выбившуюся из прически. — Потому что устала. Устала выслушивать упреки, оскорбления. О том, что я — грязная служанка.

Каждое слово било точно в цель. Я вспомнил тарелки, разбитые об стену. Вспомнил суп, остывающий на полу. Вспомнил свои слова, отравленные желчью и страхом перед собственной слабостью.