Двадцать шестая глава

Несмотря на ночную прохладу резко бросило в жар. Меня трясло от боли, в груди разгорался пожар, мешая сделать полноценный вздох. Первый шаг дался с трудом, затем второй, третий… Господи, почему же так больно? Вопреки всему, слёз не было. Хотелось просто упасть на асфальт, свернуться в клубочек и завыть от горя.

Подсознательно я понимала, что это может случиться, да и говорили мне об этом неоднократно, но мне так хотелось ощутить это бесконечное счастье, быть укрытой его тёплыми надёжным руками, ощущать вкус его поцелуев… От этих мыслей стало лишь больнее. Но эта боль отрезвила, и я поняла, что иду в сторону больницы.

Зачем я это делаю? Чтобы стало ещё больнее? Увидеть, как он с нежностью смотрит на снимки УЗИ или гладит её живот? Несмотря на всё, что между нами было, я знаю, что он выберет своего ребёнка. Да я и не жду от него другого, мой Дима просто не сможет поступить иначе. Развернулась и замерла.

Сейчас всё закончится. Мои плечи опущены, словно на них легла вся боль этого мира, каждый вздох вызывает агонию, а глаза горят от непролитых слёз. Я понимаю, что эта новость сломала меня, но, вопреки всему, я ухожу от того, кого люблю. Вот только каждый новый шаг всё труднее и труднее.

Нужно только попасть домой, ведь, говорят, родные стены помогают. А там я уже дам волю слезам, чтобы хоть немного облегчить эту боль. Впереди показался шлагбаум, когда меня резко схватили за руку и развернули, крепко прижав.

Я вдохнула до боли любимый запах моего мужчины, вот только от этого стало ещё хуже.

— Ксюша, пожалуйста, не уходи.

Зачем? Зачем он это говорит, ведь мы оба знаем, что всё кончено. Нас больше нет. Но это не значит, что я перестала его любить. Если бы он знал, как я его люблю. Прежде, чем посмотреть на него, собираю всю свою волю в кулак, чтобы не показать своего состояния.

— Дим, не стоит.

— Нет, я не знал, правда, — и столько боли и вины в его взгляде, что я с трудом удерживаю наш зрительный контакт.

— Я знаю, иначе ты бы никогда не ушёл от неё. Ты хоть понимаешь, какой ты замечательный? — нежно кладу руку ему на лицо. — Я уверена, ты будешь самым лучшим отцом для этого ребёнка.

— Ксения, — полувыдох — полустон.

— Не нужно делать выбор между мной и своим ребёнком. Потому что, какой бы выбор ты ни выбрал, тебе придётся сожалеть об этом, поэтому я сделаю его за тебя.

Объятия стали почти болезненными.

— Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. А наши дни вместе, это то, что я навсегда сберегу в своём сердце, — сжала руки в кулак и вдруг почувствовала кольцо на пальце.

— Ксюша, я должен…

— Ты ничего мне не должен, это мой выбор, — отвечаю ему, снимая кольцо. — Возьми.

Он с какой-то злостью смотрит на протянутое мной украшение, а потом и вовсе, как-то по-детски убирает руки за спину. Я нежно улыбаюсь и как в наш самый первый раз попадаю в плен его зелёных глаз. Ещё ни у кого и никогда не видела настолько насыщенного цвета. Но, пора всё это прекращать, иначе я просто не смогу уйти.

Кладу кольцо в карман у него на груди, в последний раз позволяю себе прикоснуться к его губам, а затем резко разворачиваюсь и быстрым шагом иду к выходу.

— Ксюша! — громкий крик доносится мне вслед, но это лишь подстёгивает меня идти ещё быстрее.

Я боюсь, что он пойдёт за мной, и как только я выхожу за территорию больницы, сразу перехожу на бег. Я хочу убежать от него, но, кажется, бегу от себя. Все мысли прочь, лишь бешено колотящееся сердце и громкий стук пульса в ушах. Силы уже практически на исходе, когда я останавливаюсь, тяжело дыша.

Это ужасно глупо, но я позволяю себе оглянуться. Вот только не знаю, рада я или нет, что позади меня никого нет. Я убеждала себя, что поступила правильно, что так было нужно, но легче мне от этого не становилось.

Зато наконец-то первая слезинка скатилась по моей щеке, которая стала пусковым механизмом и истерика накрыла мощным потоком. Я даже оперлась одной рукой на близстоящее дерево, а вторую крепко прижимала к груди, пытаясь хоть немного унять то, что творилось внутри.

Я не знаю, сколько мне потребовалось времени, чтобы хоть немного прийти в себя, но стоило мне сделать шаг, как меня осветил резкий свет фар и раздался громкий гудок, который заставил отшатнуться обратно к дереву. Послышался звук тормозов, а затем резко хлопнула дверь, и я услышала быстрые шаги.

— Вы что, совсем с ума сошли переходить дорогу в неположенном месте, более того, прямо перед поворотом, который ограничивает обзор, — начал меня отчитывать голос, который показался мне смутно знакомым.

Я подняла голову и столкнулась взглядом с Никитой.

— Ксения?! — он выглядел крайне удивлённым, когда узнал меня. — Что с тобой? Ты испугалась?

— Ничего, всё в порядке, — немного заикаясь, произнесла я.

— Пойдём скорее, — он снял с себя пиджак и накинул его мне на плечи. — Прости, я просто только приземлился, дико устал, вот и сорвался…

— Всё в порядке, это ты меня прости, просто я тут гуляла и немного заблудилась.

Он окинул меня скептическим взглядом, но ничего не стал говорить, за что я была очень ему благодарна.

— У тебя точно всё в порядке? — спросил он, ведя меня к своей машине.

— Я просто сделала неверный выбор, — на грани слышимости прошептала я.

— Что? Прости, я не расслышал.

— Я говорю, извини, что так получилось.

— Да брось, теперь всё будет хорошо.

Я очень хотела поверить его словам, но знала, что так хорошо, как мне было с Димой, больше уже не будет…

Конец