Глава 24

Рустам

Соня не соврала, он действительно существует этот мужик — отец Майи, ее дочери. Как зовут девочку, я спросил у самой Сони. Прижал в дверях и спросил.

Она пошипела как испуганная кошка, посверкала глазами, но ответила. И мне понравилось имя. Мужика сам увидел, он приехал за Соней в обед, и я едва сдержался, чтобы не выйти к машине вслед за бывшей женой.

Мужик ожидаемо мне не понравился, показался чем-то похожим на дятла. Ничего личного, у него просто длинный нос.

Я стоял в кабинете, смотрел в окно, как дятел открывает перед ней двери, как она ему улыбается. Садится в салон с таким счастливым видом, как будто это не подержанный автомобиль среднего класса, а крутейшая тачка последней модели.

У меня как раз такая тачка. Только Соне на это наплевать, ей всегда на это было плевать, ей был нужен только я. Я, а не мои деньги. Иначе она бы не бежала от меня сломя голову.

Всю жизнь я стремился к тому, чтобы у меня были деньги, много денег. Отец внушал нам с Русом, что самое низкое для мужчины — быть бедным, не в состоянии содержать свою семью. Теперь я понимаю, что мою Соню это бы не испугало.

Только полные бездельники и трутни не в состоянии заработать на жену и детей, дальше уже вопрос в размере суммы. Соня не хотела больших денег, ей нужна была верность.

Моя верность.

А я все похерил.

Если Вселенная задалась целью отомстить мне за измену, то теперь она может успокоиться, у нее все получилось. У меня нутро горит с тех пор, как я понял, что чувствовала моя Соня, узнав про Лизу и ее беременность.

Я думал, что я тогда ревновал ее к Демиду. Нет, то, что я испытываю сейчас, не идет ни в какое сравнение с теми чувствами. Обжигающее, поглощающее, оно держит меня за горло как удавка, не отпускает даже когда кажется, что отпустило.

Лучше бы это был Демид.

Осознание того, что на этом свете живет какой-то левый мужик, от которого Соня родила дочь, разрывает, выворачивает наизнанку. Я хотел узнать о ней больше, в результате только больше нагадил себе в душу.

Выбранный мною метод получения информации оказался не слишком удачным. Вчера вечером я с трудом выдержал болтовню Сониной начальницы, большая часть которой была просто бестолковым флудом.

Славина под конец уже начала бесить, еле дождался, пока она доест свой десерт. Я ее сразу предупредил, что всего лишь хочу в неформальной обстановке лучше узнать коллектив. Ничего личного, никакого флирта и офисных романов.

Но она продолжала задалбывать своими намеками, пришлось повторить более прямо и более доходчиво. Поэтому адрес Сони получаю простым как мир способом — слежкой.

Домой она едет на такси, дятел за ней не приезжает. Я следую за машиной на небольшом расстоянии, но и не слишком приближаясь, чтобы не спалиться.

Не знаю, купила она квартиру или снимает, но дом выглядит прилично. Соня выскакивает из машины и бежит к подъезду. Торопится к дочке.

Сердце сдавливает гнетущее чувство вины к сыну. Я к нему не спешу, я по нему не скучаю. Я херовый отец, я уже говорил. Не знаю, любит ли его Лиза, я никогда не спрашивал. Мое общение с Амиром сводится к четкому графику, которого я придерживаюсь, и мне сейчас его дико жаль.

Но как себя заставить, если не тянет? И зачем дети рождаются у людей, которым они не нужны?

Я сижу под Сониным домом, не могу заставить себя уехать. Смотрю на светящиеся окна и пытаюсь угадать, где ее квартира.

Дятла похоже нет дома, задерживается наверное. Удод. Соня устала, я видел по глазам, потому я и не хотел никогда, чтобы она работала. А получается, сделал всем только хуже.

Он так и не появляется, и я заставляю себя уехать. По дороге в отель представляю, если бы мамой Амира была Соня, любил бы я тогда сына? Вдруг бы любил?

***

В выходной приезжаю к дому Сони пораньше. С шести утра два часа провел в тренажерном зале, потом душ и сюда. Кофе взял по дороге с собой. Теперь сижу, кручу в руке пустой картонный стакан и смотрю на подъезд.

Сегодня пасмурно, собирается дождь. Но я услышал, как она договаривалась со своим удодом, что они сегодня поедут в Ботанический сад. Еще я узнал, что его зовут Богдан, но лучше бы я жил без таких знаний и с Соней.

Вдруг к дому подъезжает машина, и я с удивлением узнаю водителя. Точнее, его клюв. Он встает с водительского сиденья, открывает заднюю дверь и тащит оттуда букет.

А вот это уже интересно, с этого места, пожалуйста, поподробнее. Так он живет с Соней или не живет? Если нет, то…

Боюсь даже загадывать, что.

Сжимаю руками руль и стараюсь дышать через раз. Надеюсь, что меня не видно за деревьями и другими автомобилями, припаркованными кое-как и где придется.

Они выходят из подъезда, и мне хочется выскочить из машины, но я держусь. Я не за этим приехал, я пока только смотрю.

Соня выглядит уставшей, может не выспалась? Если бы я не знал, что удод дома не ночевал, то угорел бы уже от ревности. Представлял бы, что она из-за него не выспалась. А так, пусть пока живет.

Мой взгляд впивается в маленькую девочку, которую Богдан держит на руках. Она в теплой кофте с капюшоном, обняла отца за шею и спрятала лицо у него на плече.

Представляю себя на его месте, что это я везу их в Ботанический сад. У меня на заднем сиденье уже бы стояло детское кресло. А у недоотца не стоит.

Они уезжают, и я тоже трогаюсь с места.

Я выясню, живет он с ними или нет. Выясню просто — спрошу у самой Сони. И если нет, то…

То значит, у меня есть шанс. Если нет, я попробую его получить.

А букет можно было и получше выбрать.

Соня

Выходные вымотали меня больше, чем рабочая неделя под руководством бывшего мужа. Мы с Богданом провели вместе два дня, очень насыщенные и переполненные событиями. И вечер воскресенья я захотела провести вдвоем с дочерью.

Сейчас я сижу на полу и играю с Майей. Это лучший релакс, который можно придумать. Я подаю ей мягкие разноцветные кубики, а она строит из них стену. Строит, затем разбирает и заново строит.

Смотрю как старается моя малышка, как высовывает кончик языка, хмурит темные бровки и думаю.

Нет, Богдан мне не надоел. Он был очень милым, терпеливым и внимательным. Мы много говорили, он играл с Майюшей. Моя девочка была им просто очарована.

Зато я сделала для себя неутешительный вывод — я отвыкла от мужского присутствия в моей жизни. Личной жизни, потому что в офисе мужчин достаточно, и в работе с ними у меня никаких проблем не возникало.

А вот с Богданом оказалось сложнее. Мы с ним накануне встретились в ресторане и довольно подробно все обсудили. Я рассказала историю своего развода, объяснила, что муж не знает о дочери и призналась, что записала в отцы самого Богдана.

Реакция мужчины оказалась неожиданной.

— То есть, ты хочешь сказать, что теперь нам лучше съехаться? Давай попробуем, я не против.

— Ну что ты, Бодь, нет конечно, — смущенно возразила я, — мы ведь не успели поближе узнать друг друга…

— Значит будет повод, — мужчина перегнулся через стол и взял меня за руку: — Соня, ты помнишь, как давно мы знакомы?

— Ну… — пробормотала я, разглядывая потолок, — месяца два, три…

— Полгода, — перебил он.

— Серьезно? — я удивилась вполне искренне.

— Да. И за все это время мы виделись только в бассейне или в перерывах на обед. Ты так ни разу и не согласилась встретиться со мной. Теперь я понимаю, почему, но это неправильно. Ты не можешь вечно прятаться от жизни за стенами своей квартиры.

— Но так сразу… — я растерянно посмотрела на мужчину и наткнулась на полный решимости взгляд.

— Я не буду ничего изображать, прости, — твердо ответил Богдан, — а вот начать отношения как мужчина и женщина, у которых есть ребенок, я готов.

— Но… — я стушевалась, — Майя не твоя…

— И что? Кто это знает кроме нас? Ты давно мне нравишься, но долго ходить кругами я тоже не хочу. Мы можем начать общаться так, как родители общего ребенка. Я познакомлюсь с твоей дочерью, ты узнаешь меня ближе. И если не будет проблем, давай съезжаться.

— Для тебя это так просто? — не выдержала я.

— Не вижу причины усложнять, — честно ответил Богдан. — Это лучший способ понять, подходим ли мы друг другу. Или ты хотела бы, чтобы я сразу позвал тебя замуж?

— Нет, — я даже головой тряхнула, — точно нет.

— Тогда договорились.

Он оказался прав. Оговорить все с самого начала оказалось правильным решением. И для меня так было гораздо проще. Теперь я не считала, что должна изображать интерес к мужчине или проигрывать эмоции, которых нет.

— Делай то, что тебе хочется, Соня. Мы просто гуляем. Не думай, что ты мне что-то должна. Ну, разве о том, чтобы мне понравиться, — он прищурился, и я не смогла не улыбнуться.

Мы прекрасно провели время. После прогулки в Ботаническом саду выглянуло солнце, и мы поехали в парк, где Соня покаталась на всех качелях, которые мы нашли.

Моя девочка была в полном восторге! Туда, где катались более взрослые дети, я ее раньше не пускала, но ведь теперь с нами был Богдан.

— Не бойся, Соня, я ее подстрахую, — пообещал он и в самом деле не отходил от малышки, которая пищала от восторга.

Я смотрела на них и смеялась, стараясь заглушить совесть, которая несмело шевелилась в душе. Я лишила Майю отца, в котором она нуждается как все дети. И вопрос, имела ли я на это право, все чаще не давал мне покоя.

С другой стороны, невозможно было представить Рустама, который вот так бы лез на горку вслед за маленькой девочкой. А тем более съезжал вниз, усадив ее себе на руки.

У Айдарова брюки стоят дороже, чем половина детской площадки. А Богдана вообще не парило, что он может испортить джинсы.

— Она же тебя вымажет, Бодь, — попробовала я возразить, когда Майя потащила его прыгать на батут.

— Все в порядке, у меня есть стиральная машина. И не думай, это не мои последние штаны, — пошутил он в ответ. — Я нормально зарабатываю, Соня, на самом деле.

— Прости, — пробормотала я, покраснев, — конечно, я так не думаю. Просто…

Просто не все способны вот так сходить с ума на детской площадке даже не со своим ребенком. Я попробовала представить, как Айдаров гуляет с сыном, и не смогла. Мне кажется, он и на прогулки ходит в идеально белой и отутюженной рубашке.

Ольшанского, кстати, я тоже слабо представляю в роли заботливого папочки. Им обоим больше подходит наблюдать за происходящим на площадке из-под развесистого дерева, сложив руки на груди и надев солнцезащитные очки. И чтобы охрана по периметру…

А вот Руслан может, мне кажется. Он всегда был проще, не такой закрытый, как его брат. Я вообще с трудом сейчас понимаю, как умудрялась уживаться с Айдаровым. Он мне кажется таким далеким, как звезды на небе.

И почему я о нем все время вспоминаю, не пойму.

— Я и подумать не могла, что из тебя такая прекрасная нянька! — честно сказала Богдану, когда мы заехали пообедать.

У нас с трудом, но получилось, наконец, уговорить Майю уйти из парка. Теперь мой проголодавшийся ребенок уминает картофельное пюре с котлетой из детского меню, а мы с Богданом делимся друг с другом заказанными блюдами.

Вечером он привез нас домой и когда прощались, я сама его поцеловала. Сначала в щеку, но он задержал меня, привлек к себе и поцеловал в губы. Было неожиданно и… приятно. Я весь вечер потом вспоминала этот поцелуй и прислушивалась к своим ощущениям.

Сегодня Богдан возил нас в супермаркет, мне нужно было закупить продукты. Супермаркет расположен в торговом центре, и у моей хитрой дочки вышло снова раскрутить Богдана на горки. На этот раз с шариками. Мы провели там полдня.

Потом приехали ко мне, я взялась за готовку. Богдан остался у нас, я покормила его то ли обедом, то ли ужином, мы не определились. А затем собрался уезжать.

— Наверное, я должна тебе предложить остаться, но я не готова, правда, — честно призналась я, и он лишь понимающе ухмыльнулся.

— Давай еще побудем во френдзоне, если тебе так спокойнее. Но я бы долго откладывать не стал, — окинул многозначительным взглядом.

Его прощальный поцелуй только доказал, что Богдан не против продолжить наше общение ночью, и я в который раз убедилась, насколько мужчины ко всему относятся проще. Если бы я так могла!

Может он прав? Может, не надо так усложнять?

С этими мыслями приезжаю в понедельник с утра в офис. Я приехала на десять минут раньше, но автомобиль Айдарова уже стоит на парковке. Вхожу в кабинет, но не успеваю переступить порог, как дверь за мной закрывается, я оказываюсь к ней прижата, а надо мной нависает Айдаров.

— Так ты живешь с ним или нет, Соня? Я так и не понял.