Глава 17

Лавка и мастерская артефактов оказалась в самом центре города. У меня ранее не было ни потребностей в артефактах, ни денег на них, так что я и внимания не обращала. Сейчас меня привез сюда Гайрас.

Помог выйти из экипажа, сопроводил внутрь. Я всё еще не настолько осмелела, чтобы принять усилившийся дар и начать свободно глазеть по сторонам. Что довольно странно.

Всё же все проблемы в голове. Ведь до тех пор, пока я не осознала, что это новое умение – видеть так далеко и глубоко, – я ничуть не пугалась. Просто флегматично констатировала факты смерти тех двух прохожих через определенные промежутки времени.

А вот перенервничала – и всё.

Мы вошли внутрь, звякнул колокольчик. И через минуту раздались тяжелые шаги.

– Приветствую вас, леди, – правильно оценив визитеров, обратился вышедший к нам мужчина. Я смотрела в пол, так что пока не знала, кто он.

– Здравствуйте, уважаемый магистр, – заговорил мой сопровождающий. – Мы приехали по просьбе его сиятельства маркиза ди Кассано. Леди Эрике ди Элдре требуется артефакт и ваша консультация.

– Леди нехорошо? – задал вопрос артефактор. Значит, это он сам, а не его помощник или продавец.

– У леди... некоторые сложности с глазами, – осторожно ответил Гайрас.

– Прошу вас. Проходите, присаживайтесь. Чая? Воды? Ликера на травах? Очень уж леди нервничает.

– Ликера, – согласилась я на любезное предложение.

Поддерживаемая Гайрасом, прошла, куда указано, и опустилась в кресло у журнального столика.

На него тут же опустился поднос с хрустальным графинчиком и двумя крохотными рюмочками. Изумрудная густая жидкость наполнила их, и одну рюмку артефактор поставил прямо передо мной.

– Прошу вас, леди. И не смущайтесь. Может, покажете мне ваши глаза? Я могу помочь?

– Скажите, магистр Дагран, а как вы относитесь к способностям вестниц смерти? – осторожно спросила я, взяв рюмку и поднося ее к губам.

– О! – промолвил маг. Помолчал. – Ого‑го! – снова помолчал. – А вы, значит, вестница? Вот это да! Впервые в жизни столкнулся с одной из вас.

– И... как?

– Любопытно, – признался он. – Но не страшно. Я столько живу, что, наверное, просто уже не боюсь умереть. А вы, дорогая леди, какой срок можете видеть?

– Кажется, полгода. Но я пока не знаю точно. Уровень дара внезапно и резко скакнул. И вот.

– О! Так это же замечательно! Скажите же мне скорее, прекрасная леди ди Элдре. Я протяну эти полгода или пора заканчивать срочные дела?

Я помялась, но раз мой визави не боится, поставила рюмку на стол и медленно подняла глаза. Мой собеседник оказался очень и очень старым. Вот прямо древним. Но понятно это было не столько по лицу, изрезанному морщинами, а ощущалось как‑то на ином, подсознательном уровне. Полукровка, причем так намешано, что я даже не соображу, кто же именно отметился в его предках. Люди точно, но определенно были и эльфы. А учитывая крепкий костяк, широкие плечи и некоторую коренастость, и гномы нагрешили. И, кажется, дриады, если судить по яркой сочной радужке глаз. Она ничуть не затуманилась и не потускнела, как это бывает у стариков.

Я смотрела на него и видела его грядущее. И это было странно и грустно.

– Ну? – поторопил он меня.

– Через шесть месяцев и четыре дня, – выдавила наконец. – Простите. Вас... убьют.

– Даже так? – приподнял мужчина брови и откинулся на спинку кресла. – Неожиданно. И, конечно же, предотвратить это не удастся?

Пожав плечами, я повторила то, что говорила сотни раз с самого детства:

– Я не предсказываю судьбу и то, как ее изменить. Я всего лишь вижу будущую смерть. А то, какими путями вы к ней придете, изменить я не в силах. Ведь я лишь вестница.

– Значит, шесть месяцев и четыре дня, – пожевал губами магистр. – Надо срочно заняться делами и всё закончить. А то будет обидно, если останутся незавершенные артефакты. Ах да! А вам требуется?..

– А мне как раз требуется артефакт, который позволит не видеть смерти. Например, монокль? Но не на один глаз, как носят господа. А сразу на два. И изящный, чтобы его смогла использовать леди.

– Вас тяготит дар вестницы? – с пониманием спросил артефактор.

– Очень! – не стала я отрицать. – И я тороплюсь, поэтому попросила бы вас выполнить мой заказ в первую очередь, если возможно. Мне нужно ехать по делам домой, в Приграничье. А там... – Я кашлянула. – Там смертей слишком много из‑за прорывов. Мне бы не хотелось видеть их все.

– Да, понимаю. Вы ведь и приобрели дар именно по этой причине, что жили там? Как долго вы уже вестница?

– Мне тогда еще не было семи.

– Бедная девочка... – посочувствовал едва слышно маг. – Что ж, я готов приступить к вашему заказу немедленно. Ранее мне с подобным сталкиваться не приходилось, но мы сделаем всё, что в наших силах.

Остаток дня я провела в мастерской. Магистр Дагран сделал гипсовый слепок моего лица, измерил череп и уровень магических способностей. Помимо этого просканировал ауру, выяснил всё относительно моего образа жизни и его активности. Уточнил предпочтения, характер и привычки. Семейное положение и наличие у меня детей, а если их планирую, то скольких. Взял каплю крови и исследовал ее на каком‑то из своих артефактов. Все полученные данные он записывал в новый, только заведенный специально для меня блокнот.

Потом пришла очередь драгоценных камней. Артефактор для чего‑то поочередно выдавал мне различные самоцветы и просил подержать их в руке. Снова что‑то записывал. Затем с каждым из камушков мы выходили на крыльцо, и я смотрела на прохожих, сообщая, чувствую ли какие‑нибудь изменения в активности способностей вестницы.

А магистр постоянно приговаривал:

– Очень интересно! Ох, как же интересно!

Я закатывала глаза, но стоически терпела все манипуляции. Гайрас давно скучал в углу, куда его отправили, чтобы он не мешался. А мы всё общались и общались.

Часа через четыре магистр Дагран сделал перерыв на обед. Горячую еду ему доставляли из соседней таверны. Поэтому наши эксперименты просто прервал мальчишка‑курьер с огромной корзиной, из которой доносились вкусные запахи.

– О, я и забыл! – всплеснул руками мастер. – Леди Эрика, составьте компанию старику. Отобедайте со мной.

– Благодарю, – с облегчением выдохнула я. Обернулась к своему сопровождающему и велела: – Гайрас, сходите тоже поешьте сами и нашему кучеру обед возьмите. Я буду здесь, с магистром. Обещаю, никуда не уйду.

Лакей поклонился, помялся немного, решая, можно ли меня покинуть, и вышел. Впрочем, вернулся через пару минут. Из чего я сделала вывод, что он поступил наоборот: кучера отправил за едой для них обоих, а сам остался при мне.

Уезжала я от артефактора уже затемно, совершенно измученная. Такое ощущение, что из меня все соки выпили. Но магистр уверял, что теперь он сделает всё, что в его силах, и из самых подходящих материалов.

На вопрос о сроках развел руками, но пообещал приложить все усилия и заниматься только моим заказом. Очень уж ему интересно. Сказал, что пришлет весточку, как только всё будет готово.

К ужину маркиз ди Кассано не приехал. А я так умаялась, что и ждать его допоздна не стала. Поела и сразу ушла спать. Правда, мне показалось, что ночью кто‑то заходил в спальню и сидел рядом со мной. Лорд Риккардо всё же ночевал дома, но утром я его снова не застала. Он уехал очень рано.

До самого королевского бала мы с ним так и не виделись. Мне предстояли последние примерки платья, финальные уроки и мини‑экзамены у танцмейстера и учителя этикета. Они и так были недовольны тем, что я пропускала занятия в последние дни, о чем их всегда заранее предупреждали записками.

И вот настал тот самый день. С раннего утра я поехала в салон госпожи Дедалии. Время было забронировано для меня еще месяц назад. Так что я прошла все необходимые процедуры для наведения красоты. Мои волосы вновь обработали различными масками и эликсирами так, что они чуть ли не сияли, как снег в горах. Кожа светилась, и мне самой хотелось прикоснуться к своей щечке.

Оставались прическа и легкий макияж, но это уже дома, ближе к вечеру.

Еще нужно успеть немного вздремнуть перед долгой бессонной ночью в королевском дворце.

Платье привезла портниха вчера вечером. Ее помощники внесли манекен, запакованный так, чтобы не помять и не испортить надетый на него наряд. Мона не утерпела и залезла посмотреть. Ахнула от восторга и побежала рассказывать остальным слугам, что молодая госпожа на балу всех затмит.

Легкий послеобеденный сон, снова перекус, освежиться и сборы.

Прическа, которую Мона и еще одна горничная, пришедшая на помощь, крутили и собирали в четыре руки почти два часа. Я успела заскучать, почитать книгу, выпить чая, съесть бутерброд. И наконец меня выпустили. Почти.

Подошла очередь макияжа. Неброского, разумеется. Я ведь незамужняя леди, а не бойкая вдовушка среднего сословия. Всё исключительно прилично. Лишь оттенить ресницы и брови. Легкие румяна и сияющая пудра. Розовый тон для губ.

Пришло время одеваться.

В платье, как и в белье и чулки, меня тоже облачали в четыре руки. Чтобы не дайте боги ничего не задеть, не порвать и не повредить. Шедевр портновского творчества был... восхитителен.

Леди Алексине удалось создать нечто изумительное и достойное самого взыскательного вкуса. Тонкие шелк и шифон, отличающиеся друг от друга на полтона, изумительно подходили к моим глазам. И нет, не зеленые, а того цвета, что приобретает море при определенном солнечном освещении. Уже не зелень, но еще не синева. К ним тонкие, словно паутина, кипенно‑белые кружева и морозная вышивка серебряной нитью по краю подолу.

Учитывая тот кристально‑снежный цвет волос, что у меня теперь, смотрелось изумительно. Словно дух стихии снега и воды вышел из эфира.

– О‑о‑о! – застонали от восторга горничные. – Умереть, какая красота. Простите сердечно, леди Эрика.

Сюда бы драгоценности, но мои розовые совсем не подойдут. Я с улыбкой смотрела на дивное видение в зеркале. Пошевелила пальцами необутых еще ног. Бальные туфельки на маленьком каблучке, стачанные из мягкой серебристой кожи, стояли в сторонке. Надену их перед самым выходом из дома.

Тут раздался стук в дверь. Мона выскочила из спальни, пробыла там пару минут и вернулась с сияющими глазами, держа в руках бархатную коробку для драгоценностей и перекинутый через локоть белый бархатный плащ, отороченный мехом.

– Его сиятельство велел вам надеть драгоценности, леди Эрика. В королевский дворец его сопровождающая никак не может явиться без них.

Я сморщила нос, но протестовать не стала. Маркиз прав.

– А плащ? – уточнила вторая девушка, Анни́та, освобождая руку Моны от тяжелого бархата.

– Это тоже передал его сиятельство. Сказал, что леди Эрика наверняка забыла, что уже холодно и она не может ехать в одном платье. А подходящей накидки, уверен, она не заказала.

– Я такая предсказуемая? – обиделась я.

– Вы такая скромная, леди, – хихикнули девушки, переглянувшись.

– Ну что? Открываем, да? Можно? – с нетерпением спросила Аннита.

Ювелирный комплект внутри бархатной коробки оказался творением эльфов. Тончайшей работы и изумительной красоты. Серебро, бирюза и бриллианты.

– Какая прелесть! – выдохнула я, боясь даже прикоснуться к драгоценностям. – А откуда маркиз узнал цвет платья?

– Так я сообщила, – хлопнула глазами Мона. – А как же? Ему ведь нужно было знать, в чем пойдет его спутница.

Я кивнула, всё еще не решаясь вынуть хоть одно из украшений.

Горничные оказались смелее. А может, им просто очень хотелось подержать в руках эти дивные вещицы.

И снова в четыре руки они надевали на меня драгоценности. Легкое ажурное колье, два широких браслета, аккуратные сережки, которые не станут оттягивать мочки ушей, и кольцо на всю фалангу. В последнюю очередь девушки аккуратно украсили мою прическу маленькой легкой диадемой. В такой можно и танцевать, голова не будет уставать, как от тяжести парадных тиар.

Я помнила изображенную на парадном портрете в нашем сгоревшем замке семейную пару моих предков. Уж не знаю, кто именно из ди Элдре это был. Но драгоценности на красивой леди, смотрящей с холста с легкой улыбкой, явно стоили целое состояние, были крупными и наверняка ужасно тяжелыми. Как у дамы шея не переломилась под тяжестью драгоценного головного убора, колье и висящих серег? Меня очень волновал в детстве этот вопрос. Я тогда еще не понимала, что от былого состояния и богатства ничего не осталось. В том числе не было уже и этих украшений.

К моменту нашего с Марикой рождения от фамильных ценностей рода ди Элдре не осталось ничего, кроме нескольких портретов предков, которые когда‑то давно эти драгоценности носили.

– Прелесть! – умильно сложили руки горничные, рассматривая меня. – Леди Эрика, надевайте туфельки, и мы поможем вам спуститься. Его сиятельство уже ждет вас внизу.

Когда я сошла с лестницы и встала перед замершим в холле лордом Риккардо, он отмер не сразу. Просто стоял, смотрел на меня, словно на сказочное видение, и молчал. А я специально не стала накидывать плащ. Мне хотелось, чтобы маркиз увидел меня и... похвалил? А то вдруг бы тяжелый бархат плаща помял платье?

– Ну... как? – кашлянув, смущенно спросила я, не выдержав затянувшуюся паузу.

– Я сражен в самое сердце, – хрипло отозвался он, склонился и поцеловал мне руку.

В отдалении переглядывались и шушукались слуги, которые, конечно же, не могли удержать любопытство и подглядывали за нами.

Я улыбнулась и только теперь окинула взглядом наряд маркиза. Да, он действительно знал, какого цвета у меня платье. Более того, оделся в тон, а шейный платок из того же шелка, что и мой наряд. Значит, заказал через слуг леди Алексине. И ведь никто и словом об этом не обмолвился.

– Едемте, Эрика, – наконец пришел в себя хозяин дома. Забрал у Моны плащ и помог мне его накинуть и застегнуть.

В экипаж я поднималась с его помощью, а там мы дождались, пока горничная расправит мне складки на платье и плаще, чтобы не помялись за дорогу.

– Мона, не переживай, – успокоил маркиз взволнованную девушку. – Я прослежу, чтобы у твоей госпожи всё было идеально. И разглажу заклинаниями все складки, если вдруг они появятся в пути.

Только после этого Мона и Аннита успокоились и оставили меня на попечение своего хозяина. А я чувствовала себя принцессой. И это было так удивительно и приятно.

Вот бы Марика была со мной рядом. Когда мы маленькие старались привыкнуть к новой трудной жизни в приюте и держались друг за друга, то часто витали в облаках, думая, что нас найдут какие‑нибудь дальние родственники и заберут. Что у нас снова будет дом. Этого, конечно, не случилось. Но мы мечтали и о нарядах, и о том, что когда‑нибудь отправимся на бал и будем танцевать в красивом платье и в драгоценностях. И будут музыка, зеркала и цветы. И прекрасный принц. О чем еще могли грезить маленькие девочки из аристократического рода? Конечно же, о принце.

Я улыбнулась своим воспоминаниям и детским мечтам. И вот я еду на бал. И возможно даже, увижу принца. Ох, Марика, Марика. Надеюсь, ты не натворила глупостей, сестренка.

Всю дорогу лорд Риккардо молча с улыбкой смотрел на меня, не делая попыток заговорить. Мы подъехали ко дворцу. Тут же подскочили лакеи, открывшие дверцы экипажа. Я выбралась наружу с их помощью и сразу же положила руку на подставленный локоть его сиятельства.

– Готовы? – спросил он.

– Нет! – честно ответила я.

– Тогда идем? – едва заметно хмыкнул он.

А я глубоко вдохнула, выдохнула. Выпрямила спину, вскинула подбородок и нацепила на лицо подобающее выражение. Конечно же, в приюте никто из наших преподавателей не верил, что однажды хоть один из сирот‑дворян попадет на бал. Но программа предписывала дать нужное обучение, и нам его давали в меру скромных сил и возможностей.

И вот то, чего никогда не могло случиться, случилось. Сестра Антуа́на, вы неистово гоняли нас и при этом всегда твердили, что, даже если мы проведем свой первый бал в коровнике, должны оставаться леди.

Ну...

Я окинула взглядом возвышающуюся изящную громаду королевского дворца и хмыкнула. Это чуть лучше, чем коровник. Нужно будет привезти сестре Антуане какой‑нибудь маленький памятный подарок из столицы. И остальным наставницам тоже. Даже матушке‑настоятельнице.

– Что‑то не так?

– Нет, ваше сиятельство, – ровно отозвалась я. – Всё так. Хотя и очень странно.

– Вы уже что‑то... видите, Эри?

– О... Нет, пока нет. Но я не стану прятать свою сущность.

– И не надо. Их величества в курсе, а остальные... Нам ведь нет до них никакого дела, правда?

– Как скажете, лорд Риккардо.

Несмотря на то, что он много раз пытался меня подтолкнуть к тому, чтобы наедине я обращалась к нему просто по имени, я держала дистанцию. Ни к чему нам излишне сближаться. Я и так слишком сильно привязалась. Впустила его в сердце. Будет больно расставаться. Но это еще нескоро, так что...